В отличие от плакальщиц в Красной Слободе Азарьев выражает отношение между смертями отдельных людей и еврейским национальным и религиозным чувством. Он пишет: «Жизнь -- это высшая ценность. Бог дал нам ее как дар и заповедал хранить и беречь ее». Описывая свое паломничество к Стене Плача в Иерусалиме, где он просил Бога помочь ему понять трагедии этого мира, он проводит символическую параллель между слезами горских евреев и слезами еврейского народа. Человек у Стены дал Азарьеву Библию, которая открылась на Второй книге Самуила, 1:14: «Скорблю о тебе, брат мой Ионафан». «Эти слова отозвались эхом в моей душе: “Я скорблю о вас, мои братья и сестры”. Пока правительство Израиля медлит с разрешением ситуации, наш народ будет умирать, и его кровь останется неотмщенной». Азарьев определенно верит, что будущее Израиля связано с судьбой Гены и Виолетты.
Смерть Виолетты тронула Азарьева сильнее всего. В статье «Думая вслух об этом»60 он говорит о чудовищности этого «теракта» и о том, как смерть Виолетты, этой прекрасной двадцатилетней девушки из его родного города Дербента, повлияла на него лично. Принимая на себя роль плакальщика, он рассказывает, что, услышав о происшествии, он «воздел свои глаза к небу и прошептал слова молитвы». Но затем, меняя гендерные роли, он признается, что, увидев фото Виолетты,
...едва мог писать, мои руки не слушались, когда предательские слезы катились по моим щекам, и жесткий ком встал у меня в горле. Наша иудейская вера говорит, что человеческие души не умирают, что они пребывают в том, что мы зовем «лучшим миром», где они видят все; что они проводят время с нами здесь, в грешном мире. Я хочу поговорить с Виолеттой, с ее бессмертной душой. Может быть, она слышит меня.»
И продолжает:
Я читал, что ты старалась быть сильной и сдерживала свои слезы после смерти твоей бабушки. Всякий раз, когда я заходил на сайт Juhuro.com и смотрел на твое улыбающееся лицо, я не мог сдержать слез. Кажется, я не столь силен, но почему-то я не стыжусь этого. Говорят, что мужчины не плачут, но сгорают [болью от горя]. Я не знаю, что со мной происходит, но я чувствую себя так ужасно. Никто не прочитает кадиш над тобой, но я буду молиться за тебя, чтобы твоей душе стало светлей и спокойней.
Как и в случае с Соней, описанном выше, слезы могут быть знаком вызова общепринятым нормам. Азарьев признается, что он не может быть таким же сильным перед лицом смерти, какой некогда была Виолетта. Он восхищается силой ее духа и способностью преступать нормы связанного с гендером траурного плача. Он словно берет на себя роль плакальщика и плакальщицы одновременно, разрешая себе плакать и принося обет прочитать кадиш для Виолетты. Завершает он свой текст обещанием, что во время следующего путешествия в Израиль посетит кладбище и возложит руку на надгробный камень, под которым лежит «молодая еврейская героиня -- Виолетта Данииловна Хизгияева».
Заключение
Горские евреи конструируют самосознание и свое отношение к миру через практики траура. Они используют свой опыт и дискурс скорби, чтобы наполнить жизнь смыслом. В селении плачи создают и укрепляют родственные связи, а в интернете эти плачи расширяют родство, объединяя всех горских евреев в межнациональное сообщество с еврейским национальным государством Израиль в центре.
Проливая кровь и слезы во время дйу'э, горско-еврейские женщины берут на себя ответственность за создание и укрепление родственных связей, которые в итоге ведут к укреплению уз внутри селения, в противовес возрастающему наднациональному характеру жизни горских евреев. Хотя проявление женской эмоциональности во время ритуала плача подтверждает представление о женщинах как о прирожденных плакальщицах, каждую отдельную женщину он наделяет к тому же способностью выражать скорбь по-своему, давая ей некоторую свободу действия внутри прописанной гендерной идеологии. Перформативный аспект дгг/э определяет объем скорби, которую женщины могут выразить, ибо сам жанр прочно привязан ко времени и предполагает импровизацию, и женская скорбь с легкостью превращается в выражение вечного страдания еврейского народа и горских евреев, в частности.
Хотя онлайн-«сочинения» дщэ используют характерные для селения метафоры крови, слез и судьбы, они трансформируют природу плачей и их ожидаемый результат. Письменная форма -- вызов традиционным представлениям о том, как и где положено выражать скорбь. Текстовый характер этих плачей способен разрушать цикличную и ритуальную природу траура, кристаллизуя его в таком формате, который доступен скорбящей семье в любое время. Кроме того, эти «сочиненные» дгг/э написаны по-русски, а это говорит о том, что горские евреи видят себя частью русско-еврейской диаспоры. Таким образом, хотя авторы и пишут для таких же горских евреев, как они сами, их творчество доступно другим группам людей. Это ставит вопрос о характерных особенностях горско-еврейских метафор, встроенных в текст, и, соответственно, вызывает сомнения относительно степени отзывчивости, которую писатели могут ожидать от интернет-читателей.
Наконец, эти новые плачи оставляют пространство для скорби и плача и для мужчин. Благодаря этому скорбь может выйти за границы культурных ожиданий, что может привести к умалению традиционно важной роли женщин в утверждении горско- еврейского родства. Особенно важен в этом смысле тот факт, что онлайн-статьи концептуализируют горско-еврейскую идентичность как выходящую за пределы семьи и селения.
Интернет-авторы мыслят горско-еврейскую идентичность в более широком контексте. В результате онлайн-плачи создают между религией и горско-еврейской культурой новые связи, наличие которых в селении не является очевидным. Горские евреи признают естественную связь между своими традициями и иудаизмом. Они отождествляют этническую и религиозную идентичность, поскольку осознают себя иудеями перед лицом своих соседей-азербайджанцев (мусульман). Но в международном контексте горским евреям приходится подтверждать свои религиозные традиции перед другими еврейскими общинами в диаспоре и в Израиле. Религия, а не этническая принадлежность является главным критерием принадлежности к еврейскому народу. Возможно, именно поэтому интернет-авторы чувствуют необходимость связать свои страдания со страданиями еврейского народа в целом О параллелях с мусульманскими сетевыми ресурсами см.: Eickelman, Dale F. and Anderson, Jon W. (eds) (2003) New Media in Muslim World. Bloomington: Indiana University..
В чем заключается смысл горско-еврейской идентичности, основанной на горе и страдании? Видимо, горские евреи будут продолжать использовать жанр плача как способ переживать жизненные драмы и во время странствий, как внутри Кавказа, так и за его пределами. И хотя горско-еврейский онлайн-центр предоставляет интернет-пользователям возможность познакомиться и с прочими сторонами жизни горских евреев -- свадьбой, музыкой, историей и т.д. -- смерть и погребение остаются основным способом самоидентификации. Быть может, необходимость оплакать прошлые потери поможет двигаться дальше, вдохновит людей найти новые смыслы, которые бы включили расширяющуюся сеть родственных связей в новые места и обстоятельства.
Перевод с английского Дарьи Блиновой
Библиография / References
1. Абрамов Х. Горские евреи Кубы. Хайфа, 2003.
2. Агарунов М. Еврейская община Азербайджана, октябрь 2010
3. Агарунов Я.М., Агарунов М.Я. Татско(еврейско)-русский словарь. М.: Еврейский университет в Москве, 1997.
4. Дымшиц В. Горские евреи: история, этнография, культура. М.: DAAT, 1999.
5. Фрамеев И.И. Тат. Нальчик, 1991. Abramov, Kh. (2003) Gorskie evrei Kuby [Mountain Jews of Cuba]. Khaifa.
6. Agarunov, Ia.M., Agarunov M.Ia. (1997) Tatsko(evreisko)-russkii slovar' [Jewish-Russian Dictionary]. M.: Evreiskii universitet v Moskve, 1997.
7. Agarunov, M. (2010) Evreiskaia obshchina Azerbaidzhana [Jewish Community of Azerbaijan],
8. Aggarwal, Ravina (2001) “At the Margins of Death: Ritual Space and the Politics of Location in an Indo-Himalayan Border Village”, American Ethnologist
9. Altschuler, Mordechai (1990) The Jews of the Eastern Caucasus. The History of the Mountain Jews to the 19th Century. BenZvi Institute & Magnes Press.
10. Altshuler, Mordechai (2002) “A History of the Mountain Jews”, in Mountain Jews: Customs and Daily Life in the Caucasus. Jerusalem: Israel Museum.
11. Asad, Talal (2003) Formations of the Secular: Christianity, Islam and Modernity. Stanford, Calif.: Stanford University Press.
12. Axel, Brian Keith (2004) “The Context of Diaspora”, Cultural Anthropology 19(1).
13. Boyarin, Jonathan and Boyarin, Daniel (2002) Powers of Diaspora: Two Essays on the Relevance of Jewish Culture. Minneapolis: University of Minnesota Press.
14. Crain, Mary M. (1991) “Poetics and Politics in the Ecuadorian Andes: Women's Narratives of Death and Devil Possession”, American Ethnologist 18(1).
15. Dymshits, V. (1999) Gorskie evrei: istoriia, etnografiia, kuVtura [Mountain Jews: History, Ethnography, Culture]. M.: DAAT, 1999.
16. Eickelman, Dale F. and Anderson, Jon W. (eds) (2003) New Media in Muslim World. Bloomington: Indiana University. Frameev, I.I. (1991) Tat. Nal'chik, 1991.
17. Freud, Sigmund (1953) “Mourning and Melancholia”, in Freud, Sigmund Collected Papers, Volume IV. London: Hogarth Press Ltd and Institute of Psycho-Analysis. Goldberg, Harvey (2003) Jewish Passages: Cycles of Jewish Life. Berkley: University of California Press.
18. Goluboff, Sascha L. (2007) Wicked Woman: Mountain Jewish Folklore, Gossip and Female Agency, неопубликованная рукопись.
19. Goluboff, Sascha L. (2008) “Patriarchy through Lamentation in Azerbaijan”, American Ethnologist 35(1).
20. Goluboff, Sash L. (2004) “Are They Jews or Asians? A Cautionary Tale about Mountain Jews”, Slavic Review 63(1): 113-140.
21. Gupta, Akhil and Ferguson, James (1992) “Beyond `Culture': Space, Identity, and the Politics of Difference”, Cultural Anthropology 7(1).
22. Hegland, Mary (1998) “Flagellation and Fundamentalism: (Trans)Forming Meaning, Identity, and Gender through Pakistani Women's Rituals of Mourning”, American Ethnologist 25(2).
23. Khaimovich, Boris (2002) “The Characteristic Features of Caucasian Jewish Construction”, in Mikdash-Shamailova, L. (ed.) Mountain Jews. Jerusalem: Israel Museum.
24. Kristeva, Julia (1991) Strangers to Ourselves, translated by Leon S. Roudiez. New York: Columbia University Press.
25. Leavitt, John (1996) “Meaning and Feeling in the Anthropology of Emotions”, American Ethnologist 15(3).
26. Levi, Andrey (2011) “Center and Diaspora: Jews in Late-Twentieth-Century Morocco”, City and Society 13(2).
27. Lutz, Catherine A. and Abu-Lughod, Lila (eds) (1990) Language and the Politics of Emotion. Cambridge: Cambridge University Press.
28. Metcalf, Peter (2001) “Global Disjuncture and the `Sites' of Anthropology”, Cultural Anthropology 16(2).
29. Mikdash-Shamailoa, Liya (2002) “Daily Life in the Caucasus”, in Mikdash-Shamailova, L. (ed.) Mountain Jews. Jerusalem: Israel Museum.
30. Miller, Daniel and Slater, Don (2000) The Internet: An Ethnographic Approach. Oxford: Berg.
31. Rabinowitz, L., Cohn, H. and Elon, M. (2007) “Suicide”, in Encyclopaedia Judaica, Vol. 19, pp. 295-297. Detroit: Macmillan Reference USA.
32. Seremetakis, C. Nadia (1991) The Last Word: Women, Death and Divination in Inner Mani. Chicago: Chicago University Press.
33. Starr Sered, Susan (1992) Women as Ritual Experts: The Religious Lives of Elderly Jewish Women in Jerusalem. New York: Oxford University Press.
34. Steinberg, Mark D. (2002) Proletarian Imagination: Self, Morality, and the Sacred in Russia, 1910-1925. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press.
35. Tambiah, S. (1985) Culture, Thought, and Social Action: An Anthropological Perspective. Cambridge, Mass.: Harvard University Press.
36. Tololyan, Khachig (1996) “Rethinking Diaspora(s): Stateless Power in the Transnational Movement”, Diaspora 5(1).
37. Wellenkamp, Jane C. (1996) “Notions of Grief and Catharsis among the Toraja”, American Ethnologist 15(3).
38. Werlbowsky, R. J. Zwi and Wigoder, Geoffrey (1965) The Encyclopedia of Jewish Religion. New York: Holt, Rinehart & Winston.
39. Wierzbicka, Anna (2004) “Emotion and Culture: Arguing with Martha Nussbaum”, Ethos 31(4).
40. Wilson, Samuel M. and Peterson, Leighton C. (2002) “The Anthropology of Online Communities”, Annual Review of Anthropology 31.
41. Worobec, Christine D. “Death Ritual among Russian and Ukrainian Peasants; Linkages between the Living and the Dead”, in Stephen P. Frank and Mark D. Steinberg (eds) Cultures in Flux: Lover-Class Values, Practices and Resistance in Late Imperial Russia. Princeton, N.J.: Princeton University Press.