Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

предпочтений бюрократов1 при двух основных ограничениях: завистническое соперничество на глобальном уровне (без него реформ в рассматриваемом случае вообще бы не было) и остающиеся неизменными ментальные модели и поведенческие образцы других экономических и социальных субъектов. И общее направление реформ, и их тактика оказываются в заложниках оппортунистического поведения группы лиц, контролирующих государственный аппарат.

5. Некоторые нормативные суждения

Предложенный анализ позволяет предположить, что без изменения сложившейся модели властных отношений, то есть без введения жестких ограничений оппортунизма бюрократов, дальнейший прогресс по пути модернизации чрезвычайно затруднен или невозможен. Переосмысление процесса реформ происходило в направлении от полного игнорирования институциональных ограничений (отраженного в Вашингтонском консенсусе относительно трех ключевых ингредиентов успеха модернизации: либерализации, стабилизации и массовой приватизации) к учету ограничений, связанных с формальными институтами (отраженному в пост-Вашингтонском консенсусе относительно необходимости институциональных реформ, поддержки малого бизнеса и выборочной приватизации остаточной государственной собственности, [6, р.15-21]). Требуется сделать еще один важный шаг и поместить в центр внимания как формальные, так и неформальные составляющие сложившейся модели властных отношений [2, введение].

Акцент, делаемый сегодня на административной реформе, подтверждает правильность проделанного анализа. Тем не менее административная реформа является необходимым, но не достаточным условием для изменения модели властных отношений, ибо оно может произойти лишь в результате ужесточения ряда внешних ограничений на действия бюрократов, а не только к сокращению их функций и укреплению вертикали контроля (то есть контроля внутреннего, а не внешнего). Можно предположить, учитывая важную роль, выполняемую государством во всех странах "догоняющей" модернизации, что акцент должен быть поставлен не на сокращении

1Ответ на вопрос о том, какие именно интересы – индивидуальные или групповые – преобладают в данный момент времени, требует отдельного рассмотрения. Можно предположить, что при успехе адмистративной реформы в ее нынешней форме возникнут предпослыки для преобладания групповых интересов бюрократии. Если же она закончится неудачей, то преобладать по-прежнему будут интересы индивидуальные.

441

функций бюрократов, как утверждают российские либералы, а на подчинении их внешнему контролю, помещению их деятельности в жесткие внешние рамки (см.таб.1).

Сказанное не стоит трактовать в том упрощенном смысле, что гипотетическая антибюрократическая революция в России, подобная тем, что произошли в Грузии или в Украине, смогла бы разрешить все проблемы. Подобные революции лучше трактовать лишь как первый шаг к изменению модели властных отношений, ибо они пока затронули только самый очевидный, поверхностный пласт, связанный с формальными политическими институтами. Неформальные институты, в которые "вписана" (embedded) существующая модель

442

властных отношений во всех сферах повседневной жизни – от сексуальности и семьи до науки и среды либеральной интеллигенции – в указанных странах только предстоит изменить. Ведь под властью, как призывает М. Фуко, следует понимать "всю множественность отношений, основанных на соизмерении силы и структурирующих все остальные отношения в данной сфере" [14, с.121-122].

Тезис об изменении модели властных отношений не тождественен тезису об отказе от властных отношений вообще как одного из принципов организации трансакций, который сформулирован анархистами. Так, М.Бакунин утверждал, что "кто облечен властью, тот...

непременно сделается притеснителем и эксплуататором общества" [1, с.236].1 Стоит напомнить, что по мнению Дж.Коммонса элементы властных отношений присутствуют во всех рассматриваемых им типах трансакций: переговорном, или торге (bargaining), управленческом (managerial) и раздаточном (rationing) [11]. Принципы наделения правомочиями по контролю и целеполаганию в совместной деятельности должны быть разными в разных сферах повседневной жизни. Властных отношений не избежать ни в одной из них, важно лишь обеспечить плюрализм источников и принципов власти (ср. прямо противоположный принцип, на котором основана "вертикаль власти"). "Никакое социальное благо Х не должно доставаться индивидам лишь на том основании, что они уже обладают благом Y, без учета значимости блага Х" [23, р.20]. Обладание административной властью не является основанием для приобретения контроля над экономическими ресурсами или, скажем, научного авторитета.

Действительное изменение модели властных отношений, структурирующей постсоветское общество, возможно только если оно затронет как формальные, так и неформальные механизмы воспроизводства власти на всех уровнях – и политическом, и повседневной жизни. Иными словами, отказаться от завистнического соперничества, предполагающего постоянное соизмерение потенциала насилия, придется не только бюрократам, но и всем нам. Ведь в России, в отличие от стран Балтии или даже Украины и Грузии, не приходится рассчитывать на решение проблемы навязанной власти через уже-

1Тот факт, что выходцы из России – прежде всего М. Бакунин и П. Кропоткин – внесли существенный вклад в развитие анархистской мысли в мировом масштабе, следует рассматривать как косвенное доказательство навязанного характера властных отношений как ключевого элемента институциональной организации в этой стране. Близкая к идеальнотипической навязанная власть порождает отрицание власти вообще.

443

сточение внешних ограничений, то есть через подчинение внешнему источнику власти – по крайней мере в среднесрочной перспективе (учитывая значительный объем запасов энергетических ресурсов и статус ядерной державы)1. Изменения в этой стране могли бы произойти только изнутри, если только они произойдут вообще.

Литература

1.Бакунин М.А. Государственность и анархия. – Петербург: Голос труда, 1919.

2.Институциональная экономика. – Под общ.ред. А.Олейни-

ка. – М.:ИНФРА-М, 2005.

3.Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. – Новосибирск:ИЭиОПП СО РАН, 2001. – 308с.

4.Олейник А.Н. Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государственной власти. – М.:ИНФРА-М, 2001.

5.Олейник А.Н. Издержки и перспективы реформ в России: институциональный подход // МэиМО. – 1997. – №12. – 1998. – №1.

6.Andreff W. La mutation des économies post-socialistes: une analyse économique alternative. – Paris: l’Harmattan, 2003.

7.Badie B. The Imported State: The Westernization of the Political Order, Stanford. – CA: Stanford University Press, 2000 [1992].

8.Boltanski L., Thévenot L. De la justification: les économies de la grandeur. – Paris: Gallimard, 1991.

9.Coleman J.S. Foundations of Social Theory. – Cambridge, MA and London: The Belknap Press of Harvard University Press, 1990.

10.Collins R., Prediction in Macrosociology: The Case of the Soviet Collapse’ // American Journal of Sociology. – May 1995. – 100

(6). – рр.1552-1593.

11.Commons J.R. Institutional Economics // American Economic Review. – 1931. – №21. – рр.648-657.

1Защищаемый здесь тезис о желательности в определенных условиях подчинения бюрократии внешнему источнику власти отличен от анализа, проделанного М. Олсоном. Олсон тоже указывает на возможные благоприятные эффекты внешней оккупации, объясняя их разушением коалиций, нацеленных на перераспределение ренты [18, р.76]. Подчинение бюрократии внешнему источнику власти рассматривается здесь в качестве благоприятного исхода лишь в том случае, если этот внешний источник власти отражает иную, ненавязанную, модель властных отношений (такова ситуация, в которую попадают новые члены Европейского сообщества). Иными словами, преимущества подчинения внешнему источнику власти а) не абсолютны (это лишь относительное благо по сравнению с сохранением прежней модели властных отношений); б) возникают лишь в случае, когда представители «внешней» власти жестко ограничены в своих действиях.

444

12.Democratizing the Global Economy: The Role of Civil Society, Coventry: Center for the Study of Globalization and Regionalization, the University of Warwick, 2004.

13.Denzau A.T., North D.C., Shared Mental Models: Ideologies and Institutions // Kyklos. – 1994. – №47 (1). – рр.3-31.

14.Foucault M. Histoire de la sexualité. – Paris: Editions Gallimard. – Vol.1 ‘La volonté de savoir’, 1976.

15.Gerschenkron A. Economic Backwardness in Historical Perspective in Granovetter Mark and Swedberg Richard, eds. / The Sociology of Economic Life. – Boulder, CO and Oxford: Westview press, 1992. – pp. 111-130

16.Keynes J.M. The General Theory of Employment, Interest and Money. – New York: Harcourt, Brace and Company, 1936.

17.Nureev R., Runov A Russia: Whether Deprivatization is Inevitable. Power-property as a Path-Dependency Phenomenon // Paper presented at the International Society for New Institutional Economics annual conference, Berkeley, CA: September 2001.

18.Olson M. The Rise and Decline of Nations: Economic Growth, Stagflation and Social Rigidities. – London and New Haven, 1982.

19.Polanyi K. La Grande Transformation: Aux origines politiques et économiques de notre temps. – Paris: Gallimard, 1995 [1944].

20.Stiglitz J.E. Whither Socialism? – Cambridge, MA: The MIT Press, 1994.

21.Swedberg R. Principles of Economic Sociology. – Princeton and Oxford: Princeton University Press, 2003.

22.Veblen T. The Theory of the Leisure Class: An Economic Study of Institutions. – New York: The Modern Library, 1934 [1899].

23.Walzer M. Spheres of Justice: A Defense of Pluralism and Equality. – Basic Books, 1983.

24.Weber M. Economy and Society: An Outline of Interpretative Sociology / ed. by Roth G. and Wittich C.. – New York: Bedminster Press, 1968 [1922]. – Vol. 1.

25.Williamson O.E. The Economic Institutions of Capitalism: Firms, Markets, Relational Contracting. – Macmillan and Free Press, London and New York, 1985.

26.Zweynert J. How can the history of economic though contribute to an understanding of institutiona l change. – Unpublished manuscript, 2004.

445