Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

ным изменениям, даже если такие и случаются, укорениться и без коренного изменения самой страны. Во-вторых, процесс институциональных изменений опирается на рекомбинацию протоинститутов, что сохраняет первичные свойства институтов. В-третьих, существенное участие производственных организаций в институциональных процессах сдерживает выход институтов за пределы преемственного развития.

Вместе с тем эволюционный характер институтогенеза не означает, что движение институциональных систем в рамках данной страны носит исключительно направленный характер и, тем более, что институциональные системы разных стран можно расположить на воображаемой "оси качества", где на первых местах будут находиться институциональные системы США и европейских стран, а остальные страны вытянутся гуськом за "передовыми" (видимо, такую картину имел в виду В.М. Полтерович, говоря о трансплантации как переносе "институтов из одной экономической среды в другую, менее развитую" [11].

Как мы видели выше, институциональная система каждой страны тесно сцеплена с другими системами, "отвечающими" за культурные, ментальные, функциональные и иные особенности национального развития. Это ограничивает не только возможности реальной институциональной трансплантации, но и уместность прямого сравнения их в разных странах. Трудности межстрановых сопоставлений, хорошо известные даже для уровня функционального развития экономики, многократно возрастают при попытке выстроить информативную полноаспектную упорядоченность институциональных систем разных стран. Можно ли сказать, что институциональная система Франции более развита, чем в Германии; в США – чем в Англии, или же верны противоположные утверждения? Можно упорядочить страны по доходу на душу населения, индексу человеческого развития или каким-либо иным статистическим показателям. Можно вести речь о сравнении стран по плотности их институциональных систем или по какому-либо иному признаку, но задача упорядоченности с учетом всех признаков вряд ли разрешима. Это отличает ситуацию с заимствованием института от ситуации с заимствованием технологий: если технологии допускают ранжирование по степени прогрессивности (хотя бы производительности), то для институтов такая упорядоченность невозможна [14].

По нашему мнению, единственным более или менее объектив-

431

ным критерием "качества" страновой институциональной системы является ее целостность, понимаемая в двух смыслах: во-первых, как полнота состава и теснота внутренних взаимосвязей элементов институциональной системы, обеспечивающей устойчивое социальноэкономическое развитие страны, и, во-вторых, как соответствие ее общему вектору социально-экономической эволюции, характерной для данной страны. Первое условие отражает органичность институциональной системы в пространстве институтов, второе – органичность системы в пространстве изменения ее состояний во времени. Необходимым условием для выполнения обоих условий является гармоничность взаимодействия институциональной системы с культурной, когнитивной и эволюционно-генетической системами. Все это говорит о том, степень свободы при трансформациях институциональной системы весьма ограничена.

Подход к исследованию генезиса и эволюции институтов и институциональной среды России, представленный в данной работе, базируется на концепции многоуровневого взаимообусловленного анализа экономики и в структурно-институциональном, и в функциональном разрезе. Это фактически выводит проблему институциональной эволюции из чисто экономической в комплексную научную область, включающую, кроме экономических, смежные социальные, психологические, исторические и другие исследования. Перспективным в этой ситуации, как мы пытались показать, представляется применение системной парадигмы, стремящейся к охвату как институциональных, так и функциональных свойств экономических систем в едином эволюционном контексте. Анализ имманентных каждой системе системных эффектов и дисфункций позволит, как можно надеяться, выявить системные инварианты, определяющие пределы и оптимальные пути "выращивания" эффективных институциональных структур.

Литература

1.Клейнер Г.Б. Российские предприятия на пути в ХХI век. // Путь в ХХI век / Под ред. Д.С.Львова. – М.: Экономика, 1999.

2.Клейнер Г.Б. Экономика России и кризис взаимных ожиданий. // Общественные науки и современность. – 1999. – №1.

3.Клейнер Г. Системная парадигма и теория предприятия. //

Вопросы экономики. – 2002. – №10. – С.47–69.

4.Клейнер Г.Б. Эволюция институциональных систем. – М.:

432

Наука, 2004. – 240с.

5.Корнаи Я. Системная парадигма. // Вопросы экономики. – 2002. – №4. – С.4–17.

6.Мау В. Экономическая политика в 2004 году: поиск модели консолидации роста. // Вопросы экономики. – 2005. – № 1. – С.4– 27.

7.Некипелов А.Д. О теоретических основах выбора экономического курса современной России. // Экономическая наука современной России. – 2000. – Экспресс-выпуск. – №5.

8.Норт Д. Пять тезисов об институциональных изменениях /КБКЭ. – Минск: ИПМ, 2000.– вып.4.

9.Попов Е., Симонова В. Эндогенный оппортунизм в терии "принципала – агента"// Вопросы экономики. – 2005. – №3. – С.118131.

10.Полтерович В.М. Институциональные ловушки и экономические реформы. // Экономика и математические методы. – 1999. –

Т.35. – №2. –С. 3–20.

11.Полтерович В.М. Трансплантация институтов. // Экономическая наука современной России. – 2001. – №3. – С.24–49.

12.Тамбовцев В.Л. Теоретические вопросы институционального проектирования. // Вопросы экономики. – 1997. – №3. – С. 82– 94.

13.Яковлев А. Спрос на право в сфере корпоративного управления: эволюция стратегий экономических агентов. // Вопросы эко-

номики. – 2003. – №4. – С. 37–49.

14.Aoki M. Toward a Comparative Institutional Analysis. – Cambridge, MA, MIT Press, 2001.

15.Nonaka I., Takeuchi H. The Knowledge Creating Company: How Japanese Companies Create the Dynamics of Innovation. – New York: Oxford University Press, 1995.

16.Searle J. The Construction of Social Reality. – New York: Free Press, 1995.

433

А.Н. Олейник

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ТРАНСФЕРТ: СУБЪЕКТЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ (РОССИЙСКИЙ СЛУЧАЙ В ГЛОБАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ)

Реформы в постсоветской России не привели к ожидаемым результатам. Вместо конкурентного рынка возник политический капитализм, который предполагает, что "прибыль получается с помощью государства, через контакты с его представителями или под физической защитой государства" [21, р.60]. Вместо демократии происходит укрепление "вертикали власти" – то есть усиление принципов централизации и единоначалия в принятии решений – и авторитарных тенденций. Вместо становления "открытого общества" наблюдается повсеместный ренессанс "малого" общества, характеризующегося закрытостью, отсутствием четких границ между функциональными сферами, персонализацией отношений, дуализмом норм и неспособностью контролировать насилие [4].

Несколько упрощая, можно сказать, что существует две стратегии объяснения этого фиаско реформ. Первая заключается в подчеркивании национально-культурной специфики России, наличия у нее "особого" пути, который не совпадает с принципами свободного рынка, представительской демократии и открытого общества (см., например, [3]). Вторая стратегия, наоборот, сводится к отрицанию какой-либо специфики в российском случае и объяснению неудач ошибками или недостаточной последовательностью в следовании "универсальным" рецептам. Позиция многих постсоветских либералов может быть интерпретирована именно в этом ключе. Данный текст отражает попытку – сторонники первых двух стратегий назовут ее заведомо обреченной на неудачу – сформулировать третий подход к объяснению неудач российских реформ, в котором элементы институциональной организации, специфические для России (прежде всего – особая модель властных отношений), помещены в контекст процессов, которые выходят далеко за рамки собственно постсоветских трансформаций. Так, особое внимание уделено процессам глобализации в их нынешней форме.

Олейник Антон Николаевич, к.э.н., доцент кафедры институциональной экономики Государственного университета–Высшей школы экономики, г.Москва, Россия.

© Олейник А.Н., 2005

434

Постсоветский институционализм А.Н. Олейник

1. Модернизация и институциональный импорт

Различные страны не существуют в вакууме: процессы смешивания и столкновения различных культур начались задолго до того, как они стали отождествляться с глобализацией в современном дискурсе. Только крайне закрытые по отношению к внешнему миру и автаркические страны (наиболее уместным примером – и то с определенными оговорками – представляется сегодняшняя Северная Корея) могут оставаться в течение определенных периодов времени исключенными из них. Смешивание и столкновение культур сопровождаются сравнениями – в экономических, политических, социальных или культурных терминах. Если абсолютные критерии сравнения отсутствуют, то оно происходит в относительных категориях: как данная страна выглядит на фоне других стран. Абсолютные критерии сравнения предполагают существование универсальных ориентиров, признаваемых всеми вовлеченными в процесс сравнений субъектами. Как убеждают исследования глобализации в ее нынешней форме, такие универсальные ориентиры отсутствуют и поныне (см., например, [12]).

Отсутствие универсальных критериев сравнения означает, что ситуация в отдельной стране может быть оценена только по отношению к ситуации в другой стране, то есть возникает сложная система перекрещивающихся ожиданий (anticipations croisées)1. В данных условиях концепт завистнического соперничества (invidious comparison), первоначально предложенный Т.Вебленом для анализа американской экономики времен "дикого капитализма" (для которого характерно стремление индивидов к успеху при отсутствии общепризнанных "правил игры" и даже собственно универсальных критериев этого успеха) оказывается весьма плодотворным. "Завистническое соперничество заставляет индивидов никогда не останавливаться на достигнутом и продолжать стремиться улучшить свое положение по сравнению с соперниками в борьбе за выражаемую в деньгах почтенность" [22, ch.2]. Более успешные соперники естественным образом становятся примером для подражания для тех, кто занимает относительно более низкое положение.

Концепт завистнического соперничества, примененный для

1Функционирование фондового рынка является другой иллюстрацией того, как отсутствие абсолютного ориентира заставляет участников трансакций использовать ориентир относительный – мнение окуружающих, и придает процентной ставке преимущественно «конвенциональный» характер [16, ch.15].

435