Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

лось увидеть хотя бы небольшой исторический очерк реальной эволюции и конкуренции этих самых институтов; его нет, если не считать кратких упоминаний современной "внутренней контрактации" в строительстве, да еще пожалуй разбора отличий централизованной (U-фирмы) и децентрализованной (M-фирмы) форм корпораций

[23, с.350, 438-472].

Второе. Эволюция хозяйственных организаций не сводится только к выявлению высокой или низкой производительности. Повышение эффективности той или иной организации и различия в ее структуре не являются нейтральными по отношению к социальному статусу субъектов, вступающих в отношения (осуществляющих трансакции) в рамках организации. Прежде всего речь идет о правах собственности на средства производства, рабочую силу и долгосрочных интересах субъектов "команды": О.Уильямсон попросту не различает отношения "менеджер-исполнитель" и "собственник – наемный рабочий". Так в "Рынках и иерархиях" он обрывает себя на том, что один из субъектов "группы равных" становится менеджером и от этого организация функционирует более эффективно, но как и почему менеджер становится еще и собственником средств производства остается тайной1. И хотя в "Экономических институтах капитализма" одна из форм классификации механизмов управления связана с распределением прав собственности, но переход от одного распределения к другому остается невыясненным. На самом же деле рост эффективности крупных "командных" организаций индустриальной экономики (выявляющийся в ходе организационной конкуренции) одновременно является процессом становления социальной структуры (стратификации) капиталистического типа – появлением собст- венников-менеджеров ("капиталистов") и наемных рабочих [3], [5].

Однако нельзя упустить из виду и положительные стороны логических построений О.Уильямсона. Во-первых, он, по словам А.Шаститко, "вскрывает черный ящик" фирмы [28, с.32], который неоклассика редуцировала к производственной функции, улавливая в

1 Хотя в книге есть глава, посвященная отношениям найма, О.Уильямсон фактически ведет анализ, отталкиваясь от "управленческого" их определения, данного Г.Саймоном [52, p.71]. Это верно: в основе деятельности собственника лежат функции менеджера, и в своей работе [2] мы постарались обосновать идею о том, что права частной собственности на средства производства и рабочую силу – лишь оболочка, скрывающая или, точнее ,покрывающая отношения управления между менеджерами и непосредственными производителями, порожденными разделением труда. Однако, вероятно, это отражает лишь часть истинного положения вещей.

211

понятии "механизм управления" структуру реальных отношений агентов в рамках организации. Во-вторых, понятие организационной конкуренции, приложенное к истории по крайней мере индустриальной экономики, дает более реалистичную картину смены организационных форм: эволюция форм организации труда не укладывается в простую детерминистскую формулу К.Маркса "простая кооперация (мелкое ремесленное производство) – мануфактура – фабрика". Социальная жизнь не шествовала, как гегелевский Абсолютный дух от одной формы организации к другой, наоборот, она состояла и состоит из бурлящего котла конкурирующих хозяйственных структур, при этом на победу одних и поражение других в этой борьбе за большую эффективность влияет бесчисленное множество факторов и никакой линейности здесь нет.

Так, еще в начале ХХ в. выдающийся представитель русской историко-экономической школы И.М.Кулишер, затравленный в 30-е гг. сталинскими идеологами, автор знаменитой "Истории хозяйственного быта Западной Европы", показал, что никакой эпохи мануфактур в истории (а значит, в последовательности эволюционных стадий индустриального капитализма) не было [15, с.67-108, 206-235]. К тому же выводу давно пришли и западные историкиэкономисты: не мануфактуры господствовали в Англии и Европе с XVI по XVIII вв., как считал Маркс, а кустарная или "domestic system", получившая название "putting-out system", то есть система "выкладывания сырья". При ней формально самостоятельные ремесленники у себя дома в основном своими орудиями труда и при помощи небольшого количества помощников производили из сырья купца продукцию, купцу же сбываемую1 [16, с.60; 37], [ 42, р.501502], [46, p.20-60], [48, p.424-426]. Эта система существовала значи-

тельно дольше, чем две сотни лет, и давала массу организационных разновидностей и именно из этого бульона механизмов управления стартовал индустриальный капитализм с его фабриками и крупными менеджерскими корпорациями. Но этот бульон не был каким-то "рудиментом феодализма" или "мелкотоварного производства". Это была та социальная субстанция, которая состояла из совокупности конкурирующих организационных форм, причем с иерархией капитали-

1 Советские историки и экономисты, ощущая неладное в теории "мануфактурной стадии капитализма", успокоили свою научную совесть введением вместо кустарной или putting-out system категории "раздаточная" или "рассеянная мануфактура", что является противоречи-

ем по определению [19, с.357-364], [20, с.144-149].

212

стической фабрики конкурировали различные формы независимого ремесла, "putting-out system", и даже кооперативы независимых производителей наподобие Мондрагоны1.

Причем Промышленная революция хотя и запустила механизм организационной конкуренции в направлении капиталистической фабрики-иерархии, в целом не сделала его слишком радикальным, о чем говорит сохранение всех перечисленных организационных форм на протяжении как минимум целого ХIХ в. в Англии, как ярко обрисовала английский историк М.Берг [33]. И хотя большинство этих форм уступили "главную дорогу" капиталистической фабрике и корпорации, тем не менее не исчезли с исторической сцены, о чем говорит упорное создание производственных кооперативов наемными рабочими и сохранение "внутренней контрактации" [12], [39]. У них есть свои ниши в индустриальной экономике и они не являются ка- кими-то "рудиментами". Этот факт наличного экономического бытия надо принять всем экономистам, продолжающими считать себя марксистами.

Но вот определяется ли итог этой организационной конкурен-

1К.Маркс, по утверждению Д.Лендса, не обладал достаточной информацией о "domestic system" [37, p.601]. Вероятно поэтому его представления об организационной конкуренции эпохи Промышленной революции были достаточно несовершенны. Свидетельством тому является краткое упоминание в 1-м томе "Капитала" о существовании странных "фабриккоттеджей" в Ковентри, попавших в один из парламентских отчетов в 1865 г. "Фабрики" эти выглядели следующим образом: ремесленники-ткачи арендовали паровую машину, ставили ее между своими коттеджами, распределяли движущий момент с помощью специальных передаточных устройств и производили продукцию в этих зданиях [17, с.465]. Никакой "капиталистической иерархии" тут не было, как нет ее в системе кооперативов "Мондрагона". И К.Маркс делает совершенно абсурдный вывод о том, что эти "фабрики"

– "возрождение ремесла на базисе машины" [там же]. На самом деле в Ковентри – как и во многих других регионах индустриализирующейся Англии –в ХIХ в. существовала система конкурирующих с капиталистической фабрикой организационных форм, которые по праву можно назвать рабочими кооперативами, что хорошо видно из книги Д.Преста [47]. Такого рода "механизмов управления" существовало очень много и в других отраслях. Так, Х.Фонг отмечает, что в ножевой промышленности Шеффилда в 1841 г. существовало как

минимум 50 "арендных фабрик" (tenement factories), внутренняя организация которых мало чем отличалась от описанной К.Марксом и Д.Престом в Ковентри [34, р.161-163]. Особенно близко к ней стояла организация труда шлифовальщиков [р.162]. И то, что эти "фабрики" исчезли и более не возрождались, говорит о том, что они проиграли организационную конкуренцию капиталистической фабрике, что, собственно, там же в "Капитале" подтвердил сам Маркс: "Борьба между фабрикой-коттеджем и собственно фабрикой продолжалась более 12 лет. Она окончилась полным разорением 300 фабрик-коттеджей" [17, с.466]. Также П.Хадсон показала, что в Вест Райдинг многие капиталистические ткацкие фабрики выросли из кооперативов, созданных ремесленниками ("компанейских фабрик" [company mills]) [36, p.71-81]. Есть упоминания о подобных организациях и в ряде других источников [46, р.51-56], [31, р.152], [41, р.44-45], [44, рр.411-448].

213

ции только трансакционными факторами? У О.Уильямсона все действия субъектов в рамках организации направлены, скажем так, на саму организацию, на саму структуру отношений между ними и издержки, ею порождаемые. Выходит, что они совсем не берут во внимание, может ли их организация экономить еще какие-либо издержки. Попробуем показать, что это не так.

Для того, чтобы сделать это, зададим себе следующий вопрос: сохраняется ли для разных механизмов управления одинаковый уровень трансформационных издержек или все же разные формы организации трансакций могут по-разному изменять уровни производственных издержек? Попросту говоря, не может ли достигаемая в процессе организационной конкуренции трансакционная эффективность быть связанной с эффективностью производственной?

Попробуем ответить на этот вопрос, оценив ряд внутриорганизационных параметров двух конкурирующих механизмов управления, как это делает Уильямсон. Сама жизнь подсказывает нам с чего начать: так как на заре индустриального капитализма, то есть с началом Промышленной революции, как мы отметили выше, в конкуренцию вступили найденные путем проб и ошибок организационные формы, близкие к производственным кооперативам и капиталистические иерархии, возьмем в качестве примера "группу равных" и "простую иерархию", или, что точнее, "менеджерскую фирму" (в которой менеджер может менять масштабы организации за счет увольнения/найма рабочих). Только в основе наших рассуждений, вопреки Уильямсону, будет лежать представление классиков политической экономии А.Смита и К.Маркса о важнейшем значении для формирования современной промышленной организации разделения (специализации) труда, которое О.Уильямсон сознательно нивелирует [23, с.333-338]. Классики выявили ряд выигрышей в производительности, которые получает хозяйственная организация, как только она начинает последовательно проводить среди своих рабочих детальную специализацию (в советской политэкономии она получила название пооперационного разделения труда), наподобие булавочной мануфактуры А.Смита [7; 21, с.10-16]. И хотя К.Маркс указывал на определенные противодействующие получению выигрыша силы, в целом рост производительности при его углублении зафиксирован и не вызывает сомнения. Однако за последние двести пятьдесят лет никто, кроме пожалуй Ч.Беббеджа [32], почему-то не дал хоть какую-то количественную (математическую) интер-

214

претацию разделению труда1. И только в 1986 г. американский экономист А.Лейонхуфвуд попытался оценить количественно выигрыши от этого явления, но и он ограничился интерпретацией одного частного случая [40]. Поэтому все дальнейшие расчеты принадлежат нам.

Итак, у нас есть две "команды" или организации, одна из которых представляет собой кооператив, а другая – иерархическую менеджерскую фирму. Пусть они образовались недавно из массы самостоятельных и обособленных ремесленников для производства потребительского блага, например, булавок, и оборудование у нее

–"станки". Каждая пусть включает четыре стадии технологической

обработки полуфабриката а1, а2, а3, а4. Рабочие, прежде бывшие самостоятельными ремесленниками, теперь выполняют все операции под одной крышей, в единой команде. Только в "группе равных" они являются кооператорами, свободно и на равных участвующих в принятии хозяйственных решений, а в "менеджерской фирме" они почти равны по статусу наемным рабочим, хотя юридически могут быть собственниками каких-либо хозяйственных активов.

Каждый рабочий, как до объединения, так и после него, обслуживает одну единицу технологического оборудования, то есть специализирован на выполнении одной из четырех технологических фаз производства. Пусть длительность фазы а1 – 2 ч, а2 – 3 ч, а3 – 6 ч и а4

–4 ч. Издержки по планированию самого процесса производства мы пока не рассматриваем. Тогда весь производственный цикл осуществляется за 15 ч. Так как работники, будь они самостоятельны или объединены в "команду", могут выполнять все операции одновременно, а не последовательно, как делал бы один неспециализированный ремесленник, если бы производил булавки сам, то в целом технологический цикл сокращается в 2,5 раза, как показано на графике 1 рис.1 (такие примеры можно во множестве найти в любом советском учебнике по "организации производства").

Это сокращение времени технологического цикла назовем экономией от совмещения времени технологических операций. На нее указывал К.Маркс в "Капитале" [17, с.332-352] и она уже дает при прочих равных условиях рост объемов производства в единицу времени, однако только по сравнению с ситуацией, когда булавки про-

1 Под ним мы понимаем процесс закрепление отдельных субъектов за отдельными видами трудовой деятельности, а также закрепление видов труда за отдельными субъектами и порождаемые этим закреплением профессиональные знания.

215