Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

Он выступает как имплицитный контракт, если выбранный алгоритм (последовательность) действий известен обеим сторонам и не требует дополнительной разработки, а привлечение к участию гаранта не требует каких-либо специальных действий сторон (например, приобретение товара в магазине). Устный или письменный "товарный" контракт в этом случае фиксирует только действия с имуществом, а не технологию осуществления этих действий. Например, если стороны договорились о закупке одной из них у другой партии товара с оплатой по факту его получения, требуемые действия каждой из них известны. Значит, в письменном или устном контракте, составляемом ими по поводу такой сделки, отражаются только такие моменты, как спецификация товара, сроки поставки и оплаты, ответственность сторон и т.п., но не, скажем, формы бухгалтерской проводки или состав отчетности, предоставляемой налоговым службам.

Напротив, "институциональный" контракт будет иметь эксплицитный характер (неважно, будет ли он заключен в устной или письменной форме), если согласованная товарная трансакция предполагает совершение сторонами некоторых действий нестандартного типа, относительно которых они должны специально договариваться друг с другом и с гарантом. Такие договоренности наиболее типичны для неформальных взаимоотношений, либо прямо нарушающих действующие законы, либо "обходящих" последние, хотя они вполне возможны и в рамках легальных трансакций, где особенности исполнения отдельных действий могут влиять на эффективность товарной сделки. Во всех этих случаях элементы эксплицитного институционального контракта могут как включаться в "базовый" товарный контракт в виде тех или иных особых условий, так и существовать помимо него как отдельный план совместных действий.

Легко видеть, что в рамках этапа (а) ни один из возможных экономических агентов не продает договаривающимся о совершении товарной сделки индивидам права воспользоваться тем или иным алгоритмом осуществления такой сделки, что вполне соответствует природе институтов как своеобразных общественных благ. Более того, можно утверждать, что совместные действия контрагентов по товарной сделке, заключающиеся в осуществлении ее по определенным, согласованно выбранным правилам, представляют собой скорее акт производства (создания, творения) реально функционирующего правила, а не обмен в чистом виде как перераспределением между ними правомочий собственности на то или иное имущество, уже сущест-

171

вующее (созданное ранее) на момент осуществления обмена.

На каком же основании мы характеризуем все упомянутые действия как акты функционирования институционального рынка, а не акты производства институтов? Во-первых, институт в строгом смысле слова, как он был определен выше, здесь отнюдь не производится; если что в очерченной ситуации и производится, так это совместное единичное действие. Во-вторых, в указанных ситуациях все-таки происходит обмен, однако это не перераспределение прав на имущество, а обмен правами на применение отдельных правомочий собственности на те или иные элементы этого имущества, – особенно, если включать в состав последнего и компоненты суверенитета хозяйствующего индивида, т.е. его права самостоятельно принимать решения.

Центральной характеристикой (или особенностью) институционального рынка, как и любого другого рынка, является механизм осуществления институционального выбора, сопоставления выгод и издержек, связанных с таким выбором, иначе говоря, – механизм определения цены "приобретения" института. По мнению С.Пейовича, "с точки зрения индивида, выгоды любого правила заключаются в предсказуемости поведения других людей. Издержки того же самого правила состоят в том удовлетворении, от которого он должен отказаться, не будучи способным заниматься некоторыми специфическими видами деятельности" [13, р.118]. Иными словами, издержки "приобретения" института для индивида, т.е. достижения договоренности с другим индивидом относительно осуществления товарной сделки в конкретной институциональной форме, представляют собой частный случай альтернативных издержек.

Одновременно заключение неявной институциональной сделки требует и определенных прямых (бухгалтерских) издержек. Конкретизировать последние можно, по нашему мнению, следующим образом.

Издержки использования любого правила складываются из двух компонентов:

(1) единовременных стартовых издержек освоения правила, включающих затраты на получение информации о нем и на обучение практике действия;

(2) текущих издержек применения правила, включающих прямые и косвенные затраты.

Прямые издержки применения правила состоят из затрат на вы-

172

полнение тех действий, которые это правило предполагает (включая оплату услуг гаранта правила). Очевидно, чем чаще применяется правило, тем ниже его приведенные (дисконтированные) издержки, поскольку величина компонента (1) распределяется на большее число актов применения правила. Как отмечает С.Пейович, "по прошествии времени, люди обучаются, как приспособиться к правилам, выявляют предоставляемые ими возможности и эксплуатируют большинство тех из них, которые благоприятны для них" [там же]. Для правила действий, ставшего привычкой, соответствующая доля издержек типа (1) становится практически равной нулю. Освоение нового правила действий предполагает для экономического агента, прежде всего, авансирование средств на приобретение соответствующего блока (1), величина которого выполняет, тем самым, роль своеобразного барьера на пути перехода к использованию нового правила.

Косвенные издержки следования какому-либо правилу заключаются в упущенной выгоде, которая могла бы быть получена индивидом при отказе от такого следования. Очевидно, что, принимая предпосылки ограниченной рациональности индивида и неполноты информации, которой он располагает при принятии любых хозяйственных решений, следует признать, что эта составляющая издержек выбора ("приобретения") правил на институциональном рынке является наиболее неопределенной, существенно зависящей от степени информированности субъекта о возможных (осуществимых) формах трансакций на товарных и факторных рынках и последствиях их использования. Другими словами, реальные – явно учитываемые при принятии соответствующих решений – издержки на институциональном рынке, даже обусловливающие выбор одного и того же правила разными субъектами, могут (и будут) оказываться для них резко различающимися в зависимости от полноты их информированности

оразнообразии институциональных "оформлений" товарных сделок.

Влюбом случае, переход к действиям по новым правилам произойдет тогда, когда ожидаемая будущая выгода от их использования окажется выше, чем фактически осуществляемые затраты видов (1) и (2): ведь при первом использовании нового правила соответствующие издержки должны быть понесены единовременно. Если же речь идет о выборе между уже освоенными альтернативными правилами, в расчет принимается только их компонент (2), с одной стороны, и величины ожидаемых выгод, с другой.

173

С учетом проведенного обсуждения можно вернуться теперь к вопросу о ценах на рынке институтов. Легко видеть, что, исходя из его особенностей, эта категория имеет здесь преимущественно метафорический характер. В рамках имплицитного либо эксплицитного контракта, формирование и исполнение которого и представляет собой содержание неявных институциональных сделок, предусматривается обмен последовательности определенных действий одного участника исходной товарной сделки на дополняющую ее последовательность действий другого участника. При этом денежная (и иная) ожидаемая выгода от товарной сделки возникает только тогда, когда каждый из участников выполнит именно те индивидуальные управленческие действия, которые укладываются в полную совокупность операций, составляющую намеченную технологию выполнения товарной трансакции.

Характеристика рынка институтов предполагает введения для него понятий спроса и предложения. Исходя из сделанных замечаний, величиной спроса на определенное правило можно назвать число обращений к нему экономических агентов при осуществлении ими релевантных данному правилу товарных сделок в условиях некоторой "цены" его использования (точнее – принимаемых в расчет издержек и выгод от его использования), а функцией спроса на данное правило – зависимость между величиной спроса на него и соответствующей ценой. Очевидно, как и для всех товаров, при условии релевантности правила типу и содержанию товарной сделки, оно будет использоваться для оформления соответствующих товарных трансакций тем чаще, чем ниже его цена, т.е. издержки его применения. Таким образом, сторона спроса на рынке институтов по своим свойствам совпадает со стороной спроса на обычном товарном рынке.

Сохраняется ли такая аналогия для стороны предложения? Как было отмечено выше, при использовании контрагентами того или иного правила взаимодействия, т.е. при "приобретении" ими какоголибо института, нельзя назвать определенного субъекта, который "продавал" бы им это правило. Значит, сторона предложения институционального рынка не может быть описана полностью аналогично стороне предложения товарного рынка. Как представляется, существуют различные альтернативные варианты решения этой проблемы.

Так, например, величиной предложения можно считать его разнообразие, т.е. число различных вариантов правил, по которым мо-

174

жет быть осуществлена некоторая товарная сделка. В этом случае в качестве производителей правил будут выступать индивиды и организации, создающие упомянутые варианты. При таком подходе, однако, довольно сложно сформулировать параметры функции предложения: ведь темпы изобретения (придумывания, заимствования) новых алгоритмов действий весьма слабо зависят от цен (издержек, которые несут "потребители" или "покупатели" институтов). Дело в том, что эти издержки могут просто "не доходить" в форме дохода до создателей используемых правил: например, если хозяйствующие субъекты используют некоторый вид договора, предлагаемый Гражданским кодексом РФ, издержки, которые они при этом несут, вовсе не оказываются доходами разработчиков ГК.

С нашей точки зрения, наиболее адекватным подходом к структуризации стороны предложения институционального рынка является следующий: поскольку каждое правило состоит, как отмечалось выше, из алгоритма действий агентов и активности гаранта нормы, принуждающей исполнять эти действия, то величиной предложения института можно считать минимум из двух величин: (1) числа товарных трансакций, которые экономические агенты готовы осуществить по данному правилу и (2) числа сделок, которые может "обслужить" соответствующий гарант, т.е. масштабов (или уровень) готовности гаранта осуществлять мониторинг и инфорсмент1 исполнения соответствующего правила. Иначе говоря, величина (2) представляет собой предлагаемый гарантами объем услуг по обеспечению исполнения выбранного правила действий.

Предлагаемая трактовка позволяет установить вполне естественную зависимость между ценами на институциональном рынке и компонентом (2) предложения какого-либо правила: последний тем больше, чем выше цена. Ведь издержки потребителей институтов в значительной своей части выступают в роли доходов гарантов.

В зависимости от типа избираемого правила меняется и состав конкретных субъектов этого компонента предложения. Для легальных (формальных) правил в роли его "продавцов" выступают различные государственные и негосударственные организации, выполняющие функции контроля и принуждения к исполнению правила,

1Мы будем использовать иногда для краткости этот варваризм как обозначение действий по принуждению к исполнению выбранного правила действий. В оправдание введения в

данный текст этого термина можно сослаться на тот факт, что он уже использован в ряде публикаций Института экономики переходного периода.

175