Согласно нативизму, данные структуры являются так называемыми «до- мен-специфическими» (Gelman, 2000), то есть не формируются и не развиваются из более фундаментальных доменных структур. В нативизме наличие врожденных структур не выводится ни из коллективной апостериорности, ни из эволюционного правила, и в этом смысле неплохо согласуются с философской программой трансцендентализма, например, кантовского типа. Тем не менее, как мы покажем ниже, нативизм в значительной степени отличается от трансцендентализма и по ряду своих характеристик ближе, скорее, натурализму. Далее мы рассмотрим ключевые аргументы нативизма против эмпиризма, а затем попробуем оценить его противоэмпиристский потенциал, используя доводы как программы кантовского трансцендентализма, так и трансцендентальной феноменологии.
Аргументы в пользу нативизма
В пользу непосредственно современного нативизма, как правило, высказываются всего два аргумента. Наиболее известным и широко цитируемым из них является аргумент от «бедности стимула». Согласно этому аргументу, поступающая извне информация недостаточна для того, чтобы сформировать дифференцированный отклик (Laurence & Margolis, 2001). В отклике всегда содержится существенный прирост детализации полученной информации. Нативисты говорят об этом как о возникающей на принимающей стороне «компенсации», которая и формирует более богатый и конкретизированный навык. Реализуемый в той или иной компетенции (например, навыке речи или счета) набор структур эксплицируется из более общих навыков (слышать, повторять, запоминать, воспроизводить и пр.). Приводимые нативистами примеры обучения всегда строятся по принципу указания на ограниченный объем изначальных данных, включая уровень применения правила, который, тем не менее, успешно применяется.
Эмпиризм к данному аргументу настроен критично. Классический эмпи- ристский контраргумент, который при этом приводится следующий -- бедна не среда, а средства замера данных среды (Putnam, 1967; Cowie, 1999). Указание на то, что во внешнем стимуле находится заведомо меньше информации, чем в воспроизводимом отклике, является таким же эмпирически неполным и вероятностным, как и любой другой эмпирический аргумент.
Ясно, что непродуктивность подобной дискуссии обусловлена исключительно количественным сопоставлением данных в стимуле и в отклике. Сильной версией аргумента от стимула должна была быть такая, в которой отчетливо показан качественный прирост данных (например, навыков или компетенций). Еще один «отвод» аргумента от бедности стимула эмпирики делают, указывая на статистику успехов и неуспехов в выведении детализированной информации из более общей. Прирост детализации не обязан быть равно эффективным для того, чтобы обеспечить достоверность самого принципа выведения из общего (Prinz, 2004). Между тем, согласно нативизму, любое обучение окажется парализованным, если не допустить способность применять общее правило в частных условиях, причем не подпадающих под общее правило (Cowie, 1999; Goodman, 1967).
Согласно нативистам, способность применять общее правило для частных случаев не является результатом дедукции или индукции, но именно отклоняющейся от самого правила импликацией. Речь идет о применении правила в новых условиях и к новым объектам, но для того, чтобы какое-то новое было замечено, правило должно быть тоже пересмотрено. Так, ребенок, имея всего несколько графических версий образа, например мяча, в своем визуальном опыте самостоятельно идентифицирует образ «нового мяча». Так же в случае с человеческой способностью к распознаванию образов: речь практически никогда не идет о большом числе накопленных экспонатов, но лишь об ограниченном, применение которых «по месту» всегда немного «искажается».
Ярче всего аргументация нативистов проявляется в области научения языку и речевым компетенциям. В частности, согласно сторонникам генеративной лингвистики, дети усваивают всю грамматическую систему родных языков без специальной помощи. Им лишь нужно слышать, как говорят другие, не подвергаясь никаким специальным обучающим программам. К тому времени, когда ребенка начинают обучать азам грамматики, ребенок уже имеет гораздо более квалифицированные навыки речи. К этому возрасту он демонстрирует знание сложных грамматических правил, механизм освоения которых взрослому непонятен. Даже бихевиористы не могут отрицать факта креативности языка. Так Скиннер (Skinner, 1957) и его последователи (cf. Lovaas, 1977) понимали, что скрупулезное воспроизведение ранее услышанного было бы слишком медленным процессом, чтобы служить объяснением галопирующего развития речи. Их объяснение этого феномена заключалось в том, что, когда детей обучают специфическому лингвистическому поведению, они могут быстро распространять (генерализовывать) усвоенное на новые ситуации.
Например, ребенок, которого научили образовывать множественное число от какого-то слова, может автоматически ставить новые слова в множественное число без дальнейшего обучения. Однако согласно Хомскому и его последователям, подобная генерализация возможна только в условиях постоянного пересмотра и отклонения от обнаруженного правила. Подобные факты гораздо хуже объясняются различными эмпирическими программами знания, в то время как нативизм справляется здесь лучше.
Второй важный аргумент в пользу нативизма является больше биологическим, чем философским, однако философы, которые благоволят нативизму, также его используют. Согласно данному аргументу, у каждого живого вида существует такой набор программ, обеспечивающий его жизнедеятельность, который запускается при рождении и сопровождает всю жизнь. Значительная их часть не требует никакого обучения или развития. Важным уточнением в данном случае является тот факт, что те процедуры обучения, которые все же могут потребоваться, могут быть реализованы только на основе уже имеющихся навыков обучаться тому, чему учат.
Развитие навыков никогда не происходит «с чистого листа», но, скорее, представляет собой развертывание одной программы, которая начинается где- то в донатальном периоде, но раскрывается в полной в мере уже после рождения. В одних случаях системы развития навыков широко распространены среди всех видов, а в других они уникальным образом подходят для удовлетворения конкретных потребностей определенного вида. Согласно нативизму некоторые из систем являются, скорее, универсальными, а иные более специализированными, и как раз более специализированные программы требуют некоторого «инструктажа по месту». Типичными примерами подобных программ являются смена видов активностей в зависимости от суточного цикла, определение съедобного и несъедобного, сигнальные системы, предупреждающие об опасности или передающие информацию о наличии еды или гнездования и пр. Как видим, нативизм довольно активно прибегает к примерам из области природных явлений, поскольку полагает принципы врожденности вполне универсальными. Так же точно нативисты указывают на принципы раскрытия сложных когнитивных процессов, проявляющихся, в частности, у людей.
На многочисленных примерах из области биологии нативисты иллюстрируют положение о пределах системы обучения. Усваивается только та информация, которая может быть усвоена, равно как проявляются те навыки, которые не могли бы не проявиться. При этом в процессе развития часто определенные паттерны поведения или мышления часто проявляются цельно и законченно, без экспликации последовательной и длительной истории формирования. Ярким примером такой способности является уже упоминаемый выше феномен ожидания сохранности объекта через случаи интервальной демонстрации (Bauer, 1979). Уже в очень раннем возрасте дети полагают, что объект не исчезает на то время, пока непосредственно не наблюдается. Они считают, что мяч, который скатывается под кровать, не исчезает, несмотря на то что его больше не видно, причем их предшествующий опыт удостоверения именно такой ситуации крайне беден.
Изначально большинство возрастных психологов исходило из того, что эта способность формируется постепенно в течение длительного периода времени и что младенцы должны вначале так или иначе овладеть базовым представлением о реальности (чтобы под этим ни подразумевалось). Однако впоследствии данная трактовка подверглась критике, так как не удалось подтвердить выводимость ожиданий о постоянстве объектов из опыта. Если объект не находится в непосредственном опыте, то его существование контринтуитивно и должно обосновываться отдельно. Однако историю данных обоснований возрастным психологам так и не удалось обосновать, что дало нативистам дополнительные основания утверждать врожденный характер базовых когнитивных установок.
Если говорить о более умозрительных, собственно философских аргументах Некоторые заслуживающие внимания предложения см. в: (Ariew, 1996; Cowie, 1999; Sober, 1999). в пользу нативизма, то можно указать на еще один аргумент -- аргумент от уверенности. Его открытием мы, по-видимому, обязаны Платону (он, впрочем, не использовал подобных названий), хотя впоследствии этот аргумент станет классическим для всей программы нововременного рационализма и, конечно, кантовского трансцендентализма. Аргумент от уверенности демонстрирует, что, знакомясь с некоторыми данными, притом что узнаем мы о них впервые, мы демонстрируем необъяснимую уверенность в истинности этих сведений.
Пример обнаружения данной уверенности можно найти в решении какой-нибудь математической задачи, например, возведя сумму в квадрат: (а + b)2 или построив квадрат с площадью 8 квадратных единиц Пример с решением данной задачи Платон приводит в своем знаменитом фрагменте диалога «Менон», где мальчик 8-10 лет впервые находит площадь квадрата в 8 единиц и демонстрирует все признаки аподиктической уверенности на каждом шаге решения вплоть до финала, несмотря на изначальную контринтуитивность и абсолютную неочевидность данного решения.. На первый взгляд, квадрат суммы равен сумме квадратов: а2 + b2. Но потом мы понимаем, что преобразование выглядит чуть сложнее, а именно как а2 + 2ab + b2. Знакомясь с неочевидным для нас решением, мы не только тут же проникаемся к нему доверием, но и не сомневаемся в его всеобщности и необходимости. В частности, у нас не возникает намерения проверить верность такого квадратного уравнения в отношении разных значений. Скорее всего, однократное доказательство убедит нас в истинности равенства в отношении любых значений.
Согласно данному аргументу, существует способность одномоментно переходить к убеждениям такого уровня, которые должны были бы затребовать многочисленных подтверждений. Абсолютизация экстраполяции полученного опыта срабатывает не всегда. В отношении огромного множества самых разных сведений о мире мы пребываем в состоянии неуверенности: мы несколько раз перепроверим то или иное утверждение прежде, чем его принять. Но в отношении некоторых данных, тотчас после их уяснения, мы преисполняемся другого уровня убежденности -- такие данные освобождаются от проверок. Нативизму в данном случае проще предположить, что некоторое знание каким-то образом уже нам известно, так как в противном случае совершенно не ясно, почему в отношении одного рода истин сомнение и запрос на проверки присутствует, а в отношении других -- отсутствует совсем.
Цель данного аргумента в том, чтобы показать, что при обретении опыта возможны случаи произвольного придания впервые полученному знанию абсолютного статуса -- произвольного повышения уровня достоверности. Единожды убедившись в том, что стороны квадрата равны, мы не будем проверять все остальные квадраты с помощью линейки. Ключом к пониманию врожденного знания выступает явление абсолютной уверенности: везде, где она имеет место, мы можем заподозрить действие врожденных механизмов. Целиком данный третий аргумент выглядит так: анализируя свой опыт, мы обнаруживаем в нем убежденности разной интенсивности. Все основанное на эмпирическом научении знание дает уверенность меньшей (сравнительной) интенсивности. Это связано с тем, что эмпирические факты даже при своей относительной стабильности не представляют нам конечную выборку случаев. Следовательно, уверенность большей (непосредственно абсолютной) интенсивности вообще не основана на опыте.
Возражения эмпиризма в современных дискуссиях
Рассмотрим некоторые возражения философов-эмпириков против врожденного знания. В Новое время, когда дискуссия о природе врожденного знания заняла центральное место среди прочих философских проблем, главные аргументы против «врожденных идей» были следующие: 1. Нельзя утверждать, что, как только мы слышим определенную истину, мы ее принимаем и преисполняемся абсолютной убежденности. Многие идеи вообще не понимаются ни с первого, ни со второго раза -- нужен опыт и разнообразные пояснения; 2. Никакого латентного знания нет -- все, что мы понимаем, мы понимаем в качестве памяти о ранее пережитом чувственном опыте; 3. Нельзя сказать, что всем людям без исключения ясны или могут быть ясны одни и те же идеи, в особенности сложные и абстрактные идеи, например из области математики, логики или философии.
Современные философы, которые находят нативизм проблематичным, также высказывают определенные возражения. Мы рассмотрим некоторые из наиболее значимых возражений против нативизма. Если руководствоваться целью прояснения ключевых сомнений, которые заставляют многих философов пренебрегать нативизмом как основой для теоретического осмысления возможностей разума, именно эти общие возражения требуют ответа.
Первое, и самое курьезное, с точки зрения классики философской мысли возражение касается указания на «половинчатость» нативистской аргументации (или «неполную доказанность»). Скептически настроенные к нативизму философы часто полагают, что, пока нативизм не достигнет наивысшей степени валидации, мы не должны воспринимать его всерьез. Под наивысшей степенью валидации подразумевается в данном случае требование раскрытия и проявления навыков в условиях полной депривации опыта. Некоторые авторы (Goodman, 1967) утверждают, что если при обсуждении языковых компетенций не продемонстрирована полная независимость от опыта, то нативизм даже недостоин обсуждения. Иными словами, правильно поставленный эксперимент изоляции должен был бы гарантировать, что испытуемые (например, младенцы, такие как «дети-Маугли») растут в условиях полного отсутствия языкового ввода. Если же хотя бы какой-то языковой, в данном случае, опыт присутствует, нативизм «жульничает в своей аргументации».