Материал: МП Соловьев

61

Однако они выдвигали другое обоснование, считая, что по своей сути общественные интересы объективно не совпадают с политическим интересами. Сущность местного самоуправления они видели в том, что при помощи него должны решаться исключительно местные дела, а местные органы являются по своей природе органами не государства, а местного сообщества.

Н.М. Коркунов определял содержание этой теории следующим образом: «Общественная теория видит сущность самоуправления в предоставлении местному обществу самому ведать свои общественные интересы и в сохранении за правительственными органами заведование одними только государственными делами. Общественная теория исходит, следовательно, из противоположения местного общества государству, общественных интересов

– политическим, требуя, чтобы общество и государство ведали только своими собственными интересами»1.

Сторонники данной теории предполагали, что противопоставление общественных и государственных интересов является основанием для достижения полной самостоятельности органов местного самоуправления,

которая, по мнению О. Ресслера, является «результатом общественной свободы и нравственной необходимостью»2.

Применительно к России, В.Н. Лешков, основывая свои выводы на идеях самобытности русской общины и наличии у нее неотъемлемых прав,

обосновывал тезис о независимости местного самоуправления от государственной власти3, а А.И. Васильчиков видел местное самоуправление как антипод государственного порядка управления и приходил к выводу о

1Коркунов Н.М. Русское государственное право. Спб., 1909. Т. 2. С. 489.

2Основные теории местного самоуправления: происхождение и развитие. М., 1996. С. 13-14.

в России. М., 1996. С. 67.

62

том, что «местное самоуправление чуждо политике... оно имеет свою особую цель и особую сферу деятельности»1.

Следует отметить, что идеи хозяйственно-общественной теории поддерживались законодателями некоторых Европейских стран и нашли практическое применение, к примеру, в 1830 г. Национальный учредительный конгресс Бельгии противопоставил общинную власть законодательной, исполнительной и судебной, отстаивая тезис: община старше государства; закон ее находит, а не издает. Франкфуртская имперская Конституция 1849 г. признавала за общиной неотъемлемое право на

«самостоятельное заведование общинными делами, включая сюда и местную полицию»2.

Однако с учетом исторического опыта можно прийти к выводу, что на практике деятельность органов местного самоуправления никогда не ограничивалась исключительно хозяйственными вопросами. К

примеру, в XIX в. в России, как отмечает Н.И. Лазаревский, «почти повсеместно органам местного самоуправления, помимо дел чисто хозяйственного характера, предоставлялось также заведование и местной полицией, призрение бедных, руководство противопожарными и санитарными мерами и другие дела, явно не носящие не частно-правовой, не хозяйственный характер. Осуществление всех этих функций, несомненно,

сообщало органам самоуправления значение органов публичной власти»3.

К тому же, в нашем понимании, анализируемая теория содержала и другие достаточно существенные противоречия:

1) противопоставление общины государству не способствовало его укреплению;

1Васильчиков А.И. О самоуправлении. Сравнительный обзор русских и иностранных земских и общественных учреждений. Спб., 1872. С. 147.

2Реформы местного самоуправления в странах Западной Европы. М., 1996. С. 65

3Лазаревский Н.И. Самоуправление. Мелкая земская единица. Спб., 1903. С. 9.

63

2)из содержания этой теории следует, что территория государства должна состоять из территорий самоуправляющихся общин не зависимых друг от друга, что противоречит положениям о суверенитете государства;

3)в содержании хозяйственной теории смешивался статус самоуправляющихся территориальных единиц со статусом частноправовых объединений (благотворительных обществ, хозяйственных компаний). Н.М.

Коркунов, указывая на этот недостаток, отмечал: «... если моим убеждениям или интересам не удовлетворяет данный промышленный,

благотворительный, научный, религиозный союз, я могу, не меняя других условий моей жизни и деятельности, стать членом другого союза. Но если та община, в которой я живу, не чинит дорог, не заводит школ, не обеспечивает санитарных условий жизни, то я не могу, сохраняя то же место жительства,

найти удовлетворения этим потребностям в деятельности какой-нибудь другой общины»1;

4) представители анализируемой теории делали неверный вывод о том,

что существование местных самоуправляющихся сообществ является,

подобно частноправовым объединениям, делом сугубо добровольным.

Между тем следует присоединиться к мнению Н.М. Коркунова о том, что существование местных самоуправляющихся общин является обязательным. «Существование и деятельность местных общений, хотя и самоуправляющихся, не факультативны, а обязательны. Они не только не могут быть, но и должны быть; государство не только допускает их, а требует»2.

Обязательное существование местных самоуправляющихся сообществ Н.М. Коркунов выводит из интересов социально-экономического развития территорий. «Каким бы избытком сил ни располагала община, она может все-таки действовать только в пределах своей территории, она все-таки не может заменить собой деятельность других общин. Поэтому для того, чтобы задачи, составляющие предмет деятельности местных общений, нашли свое

1Коркунов Н.М. Русское государственное право. Спб., 1909. Т. 2. С. 496.

2Коркунов Н.М. Русское государственное право. Спб., 1909. Т. 2. С. 499.

64

повсеместное осуществление в государстве... надо, чтобы все части государственной территории входили в состав таких местных общений. Вот почему государство и не может допустить факультативное существование местных общений, а обязательно организует их во всех частях государства»1;

5) в рамках хозяйственно-общественной теории местного самоуправления делался вывод о том, что местные органы, являющиеся частноправовыми объединениями, выполняют только частноправовые функции, однако на практике повсеместно органы самоуправления осуществляли и осуществляют функции, носящие публично-правовой характер, свойственные органам публичной власти (сбор налогов, принятие общеобязательных решений).

Кроме того, как отмечают большинство современных государствоведов, «...нельзя дать точного разграничения дел собственно общинных (местных) и дел государственных, порученных для исполнения общинам. Те вопросы, решение которых осуществлялось органами местного самоуправления, не могут считаться чисто общественными и противополагаться государственными вопросам, ибо они по своему содержанию (дорожное благоустройство,

местные налоги, заведование образованием, культурой, здравоохранением и т.п.) не отличаются от местных задач государственного управления. Данные вопросы представляют интерес не только с точки зрения местного населения,

но и государства»2.

Как отмечал Н.И. Лазаревский, слабое место хозяйственно-общественной теории состоит даже «не столько в том, что ее сторонникам не удавалось составить достаточно пространного списка негосударственных публично-

правовых дел, предоставленных органам местного самоуправления, сколько в том, что таких дел вовсе и не может быть»3.

Учитывая все приведенные недостатки, можно присоединиться к мнению Н.И. Лазаревского, Б. Чичерина, В.П. Безобразова, А.И. Васильчикова,

И.Д. Беляева, Н.М. Коркунова, которые утверждали, что эта теория не имеет

1Там же.

2Кутафин О.Е., Фадеев В.И. Муниципальное право. М., 1997. С. 45.

3Лазаревский Н.И. Самоуправление. Мелкая земская единица. Спб., 1903. С.12.

65

перспектив и не жизненна. Н.М. Коркунов при этом отмечал: «При ближайшем анализе нетрудно убедиться, что общественная теория не дает понятию самоуправления прочного научного обоснования, а, напротив,

приводит к совершенному отрицанию за самоуправлением значения самостоятельного принципа»1.

В силу отмеченных противоречий идеи, провозглашавшие абсолютное противопоставление общины государству, можно поставить в разряд спорных.

В связи с этим теоретики местного самоуправления постепенно приходят к выводу о том, что правильнее будет рассматривать местное самоуправление как форму распределения обязанностей по решению государственных дел между центральными и местными властями2. По мнению П. А. Ашлей, это было обусловлено тем, что «... опыт, прежний и новый, убедительно показал,

что вполне централизованная бюрократия – т.е. самовосполняющаяся группа должностных лиц, действующая из одного центра и ответственная лишь сама перед собой, – не может вести управление обширной страны: она склонна игнорировать различия в местных условиях, застыть в своих идеях и приемах и казаться перегруженною; рано или поздно неизбежным становится ее крушение, поэтому необходимость определенной автономии мест не вызывает сомнений»3.

В связи с этим основной проблемой в рамках любой теории местного самоуправления является вопрос об установлении правильного соотношения между центральными и местными органами. Причем, как показывает история, решение этого вопроса сопряжено с большими трудностями и он обладает большой актуальностью в настоящее время.

Квинтэссенцию этой проблемы можно сформулировать следующим образом:

1Коркунов Н.М. Русское государственное право. Спб., 1909. Т. 2. С. 503.

2Пылин В.В. Проблемы теории и практики народовластия в процессе становления местного самоуправления в России : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1999. С. 18.

3Местное и центральное управление. Сравнительный обзор учреждений Англии, Франции, Пруссии и Соединенных Штатов. Спб., 1910.