представителям данного социума, то есть чаще и естественнее всего единство социума олицетворяется личностью, живым субъектом. Это связано с необходимостью для духовного предмета чувственно-конкретной живой формы, формы образа, воплощенного в живой личности.
Олицетворение единства социума в живой личности, несомненно, имеет религиозную природу, когда государственная власть воспринимается как священная, придающая тому, кто ее олицетворяет высший ранг в социальной иерархии. Религиозное восприятие единоличной власти правителя отмечается в истории на протяжении тысячелетий, при этом в самых различных типах культур. Олицетворяя единство социума, личность - посредник между ним и абсолютом, проводник, скрепляющий множество в единство, олицетворяющий это единство и через себя вводящий его в мир абсолюта, для которого единство - непременный атрибут.
Олицетворение в единоличном правителе единства социума базируется на уверенности, что между правителем и абсолютом существует особая связь, которой нет между обычным человеком и абсолютом. Эта связь делает правителя носителем абсолютного начала и требует от него действительного воплощения абсолютности в реальной жизни социума. Поэтому в ранние эпохи человеческой истории единоличному правителю поклонялись не только как олицетворению власти, но и как воплотившемуся абсолюту. Связанный с абсолютом совершенно особенной связью, он являлся первым и высшим священнослужителем, единственным посредником между народом и абсолютом. На Древнем Востоке правителю всегда воздавались божественные или богоравные почести. Эволюцию на пути к обожествлению императора проделал и Древний Рим. Даже приняв христианство, император Константин не отказался от титула верховного жреца Римской империи, так как символически верховный жрец присутствует в каждой религиозной церемонии, свершающейся на территории его государства, следовательно, его присутствие распространяется всюду.
Византийское христианство создает особую доктрину святости царской власти, основанную на миропомазании царя - ритуале, который кроме него не проходит ни один из его подданных. Западные короли всегда имели жреческие
10
права и возводили свое происхождение к богам. Начиная с XIV в. в Германии изображают Бога-Отца в образе императора, а во Франции и в Англии в виде короля. В философии Иосифа Волоцкого образ царского величия имеет прообраз
ввиде величия Бога. Так или иначе, одной из форм цементирования целостности социума выступает культ личности правителя как священной особы, связанной с абсолютом и тем самым обладающей особыми обязанностями по отношению к данному социуму, а именно: делать его особенным целым, живущим по законам абсолюта, связанным с абсолютом через посредничество личности правителя.
Второй формой священного объекта, способствующего цементированию социума, выступает народ. Культ народа связан с тем, что национальные особенности пути социума к единству с абсолютом отождествляются с универсальными путями, при этом архетипом пути к абсолюту выступает не универсальная модель, а национальная. В связи с этим разрабатывается понятие солидарности (М.А. Бакунин, Н.К Михайловский, П.Н Лавров) которое в дальнейшем трансформируется в понятие коллективности. Теснейшим образом с понятием коллективности связано понятие всеединства, которое в русскую философию вводит Владимир Соловьев.
Однако культ народа или нации как священного объекта, вокруг которого складывается целостность социума, возникает впервые не в русской религиозной философии XIX-XX вв. Это одна из древнейших моделей воссоздания целостности социума. Её мы находим в противопоставлении эллинов и варваров
вантичном мышлении, а воплощением этой модели служит «идеальное государство» Платона. В европейской культуре описание данной социоцентрической религии можно найти в философии истории Гегеля, в его концепции исторических и неисторических народов, где тот или иной народ рассматривается как носитель конкретного духа, абсолюта, разворачивающегося во времени. Дух сам по себе - пустое представление, свою реальность он находит во временных формах, его фундаментальное свойство - обладать историей, в которой осуществляется свобода наличного бытия. Временная форма духа - это дух единого народа: «...ему принадлежат индивидуумы; каждое отдельное лицо является сыном своего народа и вместе с тем сыном своего времени, поскольку
11
его государство развивается, ни один не остается позади его, и еще менее того - опережает его. Эта духовная сущность есть сущность индивидуума; он является представителем её, происходит из неё и заключен в ней» [6, с. 102].
Национальный культ как социоцентрическая религия способствует преодолению тяжелейших кризисных ситуаций, возникающий в том или ином государстве. Так, выход из периода Смутного времени России обозначается примерно с 1611 г. и описан историком В.О. Ключевским следующим образом: «В конце 1611 г. Московское государство представляло зрелище полного видимого разрушения... Государство преображалось в какую-то бесформенную, мятущуюся федерацию. Но с концу 1611 г., когда изнемогли политические силы, начинают пробуждаться силы религиозные и национальные, которые пошли на выручку гибнущей земли» [4, с. 527].
В этом историческом обобщении особого внимания заслуживает выражение «изнемогли политические силы» и «начинают пробуждаться силы религиозные и национальные». Политические силы - это различные политические группы со своими особыми интересами, тогда как национальный интерес - это общий интерес, способный объединить эти разрозненные силы ради спасения государства и нации.
Другим репрезентативным историческим примером является выход Франции из ситуации гражданской войны, вызванной революцией XVIII в. Лозунгом, под которым французское государство объединялось Наполеоном Бонапартом, был: «Никаких фракций - нация, прежде всего». Как правило, выходом из гражданской войны, тем более затянувшейся, в истории человечества всегда были центростремительные национальные силы, создание новых священных объектов, содержанием которых было установление связи данного народа с Богом, богами, другими формами Абсолюта, обоснование существования такой связи в историческом прошлом и убежденность в том, что эта связь есть историческая миссия данного народа.
Как правило, национальная форма социоцентрической религии связана с противопоставлением своего народа или нации другим народам или нациям, и это противопоставление может иметь как позитивные, так и негативные формы.
12
Чтобы культ собственного народа не превращался в тотальное разрушение других народов, социоцентрические религии чаще всего соединяются или переходят на уровень космоцентрических религий, где данный народ находит целостность не только внутри себя, но и вне - с миром универсума, космосом, к которому принадлежат все другие народы и каждый индивидуум.
Обосновывая эту целостность как фундаментальное качество русского духа, С.Л. Франк пишет: «Русскому духу присуще стремление к целостности, к всеохватывающей и конкретной тотальности, к последней и высшей ценности и основе; благодаря такому стремлению русское мышление и духовная жизнь религиозны не только по своей внутренней сути (ибо можно утверждать, что таковым является всякое творчество), но религиозность перетекает и проникает также во все внешние сферы духовной жизни. Русский дух, так сказать, насквозь религиозен» [7. с. 250].
В связи с этим целостность рассматривается этим мыслителем как «внутренняя гармония между живой личной душевностью и надындивидуальным единством» [7, с. 328]. Если национальная основа понятия «соборность» снимается С.Л. Франком в универсальном смысле данного понятия, то философы С.Н. Булгаков и П.А. Флоренский настаивают на его своеобразном религиозном смысле, а именно: русско-православном. Хотя в ХХ в. феномены фашизма и расизма надолго закрыли для исследователей эти позитивные качества религиозного культа конкретного народа или нации, тем не менее, сплачивая народ или нацию в эпохи гражданских войн и кризисов, национальная форма социоцентрической религии чаще всего имеет объективноположительный смысл.
Любая социальная жизнь включает в себя религиозный cоциоцентрический аспект. Это понимали как создатели античного полиса и римской империи, так и английские мыслители, создавшие теорию современного государства. Если социум сознательно моделируется составляющими его индивидами на религиозно-духовной основе, то индивидуум, отдавая ему свои лучшие свойства, получает от социума еще больше энергии, т.к. ему должна ответить единая одухотворенность всего социума. Как указывал К. Манхейм,
13
«...преимущество духовно богатой социальной модели заключается в том, что индивид не может опуститься ниже определенного уровня» [3, с. 528]. И в то же время для индивида, живущего в социуме, устойчиво организованном по определенной социоцентрической модели, существует опасность усвоить эту модель как привычку и обычай, отказавшись от своей воли и превратив определенные социальные действия в условности. Тогда возникает своеобразное «вырождение» этой формы социальной целостности, своеобразная «усталость» социума, которая требует конкретных усилий по обновлению принципов целостности. И если такие усилия не предпринимаются социальными субъектами, то целостность социума становится не устойчивой и подверженной разрушению.
Следовательно, одной из важнейших задач современного социального устройства является рефлексия того, что необходимо для моделирования целостности данного социума и какие конкретные действия должны предпринимать социальные субъекты, стоящие у истоков сознательного моделирования социального единства.
В связи с этим необходимо вновь возвратиться к пониманию культуры как идеалообразующей стороне жизни людей. Д.В. Пивоваров, автор этой концепции, обращает особое внимание на то, что идеал обязательно имеет материальную и духовную сторону, но не бывает либо только материальным, либо только духовным: «Как и всякий знак, идеал имеет телесную оболочку и сверхчувственное значение» [2, с. 7]. Возделывание идеалов и поклонение самым ценным из них свойственно как отдельному индивиду, так и социальной группе и социуму в целом. Этот критерий - конкретное идеалообразование - позволяет выделять различные типы культуры, в том числе и культуру определенной социальной группы. Другим, не менее важным, критерием для разграничения различных социальных групп выступает вид деятельности.
М. Вебер выделяет т.н. «дух капитализма», который материализовался в капиталистических экономических отношениях и скрепил их нормами святости частной собственности. Д.В. Пивоваров указывает, что любое устойчивое материальное производство не может начаться, пока между людьми не
14