Материал: mikulenok_iua_gorodskaia_povsednevnost_v_rannem_sovetskom_ob

37

действий, мыслей, событий». При этом повседневность для Щюца не замыкается в рутине. «Повседневная жизнь – это жизнь деятельная» 71. Это

«сфера человеческого опыта, характеризующуюся особой формой восприятия и осмысления мира, возникающей на основе трудовой деятельности, обладающая рядом характеристик, среди которых уверенность в объективности и самоочевидности мира и социальных взаимодействий, что,

собственно, и есть естественная установка». Щюц, с точки зрения диссертанта, выделил основные элементы повседневности: трудовая деятельность, восприятие внешнего мира, активное и напряженное отношение к жизни, восприятие времени через призму трудовых ритмов,

самоидентификация72.

Немецкий философ К. Гества рассматривает повседневность в широком значении: «понятие повседневного не имеет границ, ведь оно включает в себя все сферы человеческих отношений: быт и домашнее хозяйство,

нормальное и экстремальное в активности исторических актов. Вследствие этого история повседневности предполагает самые разнообразные сюжеты»73.

Исследователи из Центральной и Юго-Восточной Европы под повседневностью понимают этнографическое описание: условия жизни и труда, жилище, питание, одежда, поступки и поведение человека74.

В конце 80-х – начале 90-х годов XX века в отечественной исторической науке наблюдается всплеск интереса к повседневности. В

данный период печатается серия статей в альманахе «Одиссей»: статьи А.Я.

Гуревича, Г.И. Зверевой, С.В. Оболенской75. Хотя первые попытки изучения истории повседневности были сделаны еще тридцать – сорок лет назад А.В.

71См: Лелеко В.Д. Указ. соч.

72Орлов И.Б. Указ. соч. С. 9.

73Троценко Д.Н. Повседневная жизнь российских столицы и провинции 1917–1918 гг. глазами современников: дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 2012. С. 28.

38

Арциховским, Б.А. Романовым и М.М. Бахтиным76. Именно они заложили основы изучения мира прошлого как мира, наполненного множеством социально-психологических красок77.

С середины 1990-х годов в России регулярно проводятся конференции,

посвященные истории повседневности: «Российская повседневность, 1921–

1941. Новые подходы» (1995 год), «Человек в российской повседневности»

(2001 год), «Повседневность в Российской провинции XIX–XX веках» (2013

год), «История повседневности коммунистического режима: российско-

германский взгляд на поздний социализм» (2013 год) и др.

В 2000-е годы издательство «Молодая гвардия» начало выпуск целой серии «Повседневная жизнь человечества»: «Повседневная жизнь викингов», «Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX – XX веков»,

«Повседневная жизнь кельтов» и др. Однако, на наш взгляд, в приведенных выше работах под историей повседневности зачастую упрощенно понимаются лишь быт и нравы людей ушедших эпох.

В отечественной историографии можно выделить два подхода понимания истории повседневности. Первый – бытописание. В

повседневности историки видят только просторечное выражение, быт, «болото» и тоску78. По мнению М.М. Крома, быт, безусловно, – часть повседневности. И его необходимо включать в исследование. Но необходимо помнить, что для самих жителей быт – это что-то привычное и естественное,

это то, что с течением времени перестали замечать. Быт служит канвой, на которой складываются отношения между индивидами. Исследователь,

считает М.М. Кром, должен увидеть мир глазами обывателя, почувствовать мир так, как чувствовали они его79.

Для данного подхода характерно заострение внимания на отдельных

76 Арциховским А.В. Древнерусские миниатюры как исторический источник. М., 1944; Романов Б.А. Люди и нравы древней Руси. Л., 1947 и др.

77Пушкарева Н.Л. История повседневности: предмет и методы… С. 23.

78Пушкарева Н.Л. История повседневности: предмет и методы… С. 10.

79Кром М.М. Повседневность как предмет исторического исследования… С. 8.

39

аспектах человеческого быта: описание одежды, жилища, еды, семьи

(А.И. Бегунова «Повседневная жизнь русского гусара», Г.В. Андреевский

«Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху» и др.). Б.В. Дубин приходит к выводу, что повседневность не стоит ограничивать малыми институтами, неформальными отношениями. Повседневность – это синтез

различных сфер человеческой жизнедеятельности. Историю повседневности Дубин ассоциирует исключительно с бытописанием80.

Для Е.В. Банниковой повседневность – это «индивидуальная

интерпретация времени и пространства», часть человеческого бытия.

Повседневность неотделима от общества и его структур81. Банникова выделила следующие критерии повседневности: субъект, объект,

локализация, временной интервал, образ жизни, формы организации, цель,

результат (ментальность, быт, самоидентификация)82. Однако, если это критерии повседневности, то тогда чем история повседневности отличается от социальной истории, микроистории и вообще любого исторического исследования? Е.В. Банникова включает в понятие повседневности вещи,

которые окружают человека, отношение человека к вещам и поведение человека. Иначе говоря, историю повседневности, в конечном счете, сводит к быту.

И.Т. Касавин и С.П. Щавелев выделили свои признаки повседневности:

1)усредненное общественное мнение;

2)неизменные поведенческие реакции.

Повседневность, по мнению исследователей, – это статический образ мира, в котором искусственно вычленена только традиционная жизнедеятельность человека83. Это будничность, обыденность, события,

80Дубин Б.В. Быт, бытовщина, обыденность: идея и история повседневности в России.

URL: http://demoscope@demoscope.ru . № 57-58, 2002. (дата обращения 02.08.2012).

81Банникова Е.В. Указ. соч. С.21.

82Там же. С. 23.

83Касавин И.Т. Анализ повседневности / И.Т. Касавин, С.П. Щавелев. М., 2004. С. 12-13.

40

которые повторяются изо дня в день84, граничащие с рутиной. Однако рутина,

по мнению авторов, не тождественна скуке. Это то состояние, в процессе которого происходит обмен знаниями. На наш взгляд, Касавин и Щавелев несколько упрощают историю повседневности.

С точки зрения диссертанта, понимание истории повседневности исключительно только как бытописание – не приемлемо. Разумеется, быт и нравы являются частью истории повседневности. Но историк, изучающий историю повседневности, должен ответить на вопрос: как обыватель приспосабливается к окружающей действительности?

Второй подход – антропологический, рассматривающий повседневность как всестороннюю историю «маленьких» людей. Историки пытаются понять, каким образом обыватели осваивали суровый мир, в

котором им довелось жить и приспосабливаться к нему85 (М.М. Кром,

Н.Л. Пушкарева, Н.Б. Лебина, Ю.М. Лотман, И.Б. Орлов и др.). Этого подхода будем придерживаться и мы.

М.М. Кром, так же как и Н. Элиас, понимает повседневность как совокупность противоположностей: повседневность как противоположность празднику; повседневность как рутина; повседневность как рабочий день;

сфера будничных событий; частная жизнь86. Это субъективная реальность,

которая образует целостный мир87. История повседневности, по мнению М.М. Крома, близка к микроистории и исторической антропологии. Все три направления исторического знания изучают повседневную жизнь простых людей на уровне индивидов и семей. Люди активно участвуют в постоянном процессе создания и переустройства структур повседневности,

они пытаются «присвоить» и приспособить к себе тот жизненный мир,

который их окружает.

Наиболее удачное определение истории повседневности, на наш взгляд,

84Там же. С. 23.

85Кром М. М. Повседневность как предмет исторического исследования… С. 13.

86Там же. С.11.

87Кром М.М. Историческая антропология. СПб., 2010. С. 173.