Пространство состоит из массы тел, вращающихся в постоянном отчаянном и страшном движении. В таком всечеловеческой катастрофы уже не остается места для ни для героя, ни для сострадания. Здесь работа Микеланджело превращается в злободневное, почти политическое произведение. В то время церковь пыталась найти способ защиты от реформ Лютера. Концепция человека-хозяина своей судьбы - трансформируется в драматичную концепцию человека, повергаемого по воле Бога. Доминирующие ужас и страдания не минует даже святых Петра и Павла, ни мучеников, держащих в руках символы своих мучений.
В трагическом финале человечества Микеланджело изобразил собственный портрет полный страданий и горестей на коже святого Варфоломея, мученика, с которого сняли кожу живьем.
На вершине фрески ангелы держат символы страстей Божьих: столб, терновый венец и крест, а в центре ангелы апокалипсиса призывают мертвых на суд. Слева болезненное вознесение к Богу. Справа беспомощное падение в Ад. Ниже представлен паромщик Харон, перевозящий свой груз обреченных душ через реку Стикс в Ад, где их ждет возмездие. Во фреске стерты границы между небесным и земным, между праведниками и грешниками, автор лишний раз подчеркивается космическую катастрофу.
«Страшный суд» Микеланджело - это философия, согласно которой - все виноваты, но каждому предоставляется возможность покаяться. Именно эта фреска показывает, что мастер достиг нового уровня виденья изображения, новый стандарт красоты - соотношение анатомии, пропорции и разворота фигуры, которые изначально были полностью обнажены.
Микеланджело хотел явить тщетность всего земного, бренность плоти, беспомощность человека перед судьбой. Это и есть основной замысел.
Однако для этого нужно было расстаться с ренессанскими мощными героями и создать слабых беспомощных людей. Но он, как и раньше, изображает героев мощных, сильных, лишь их лица искажены ужасом, гримасой. Осужденные на гибель титаны лишились воли. Микеланджело знал, что копирование его позднего творчества гибельно для мастеров. Иначе он не сказал бы копировавшим «Страшный суд» молодым живописцам: «Сколь многих из вас это мое искусство сделает дураками».
Когда же папа пожелал увидеть работу, он явился в капеллу вместе с церемониймейстером. Церемониймейстера спросили его мнение об увиденном он сказал: «что совершенно зазорно в месте, столь благочестивом, помещать так много голышей, столь непристойно показывающих свои срамные части, и что работа эта не для папской капеллы, а для бани или кабака. Микеланджело это не понравилось, и как только тот ушел, он в отместку изобразил его с натуры, не глядя на него, в аду в виде Миноса, ноги которого обвивает большая змея, среди груды дьяволов. И как ни упрашивал мессер Бьяджо и папу, и Микеланджело, чтобы он убрал его, он так и остался там на память таким, каким мы и теперь его видим». Мессер Бьяджо просил Папу наказать мастера, на это тот ответил что в аду у него нет власти.
До окончания фрески случилось несчастье, мастер упал с лесов и повредил ногу. Страдание и боль не давали ему работать, а лекарей он не подпускал к себе. Только один из друзей, любитель искусства, хитростью проник в доверие и силой заставил лечиться, что дало свои плодотворные результаты.
Вскоре папа Павел IV приказал задрапировать наготу отдельных персонажей и поручил это Микеланджело. Об этом пишет Вазари: «В это время кто-то сообщил ему, что папа Павел IV собирается поручить ему привести в порядок стену капеллы со Страшным судом, ибо, как он заявил, фигуры, там изображенные, слишком непристойно выставляли свои срамные части. Когда же мнение папы довели до сведения Микеланджело, он на это ответил: «Скажите папе, что дело это небольшое и порядок навести там нетрудно. А он пусть наведет порядок во всем мире, навести же порядок в живописи можно быстро». На эту работу вызвался другой художник, вскоре ему дали прозвище «художник подштанников». Но кто знает, может именно он и спас шедевр, так как фреску даже хотели уничтожить.
В описании Вазари прослеживается, как отстраивался Рим и не только. Микеланджело по праву можно назвать архитектором города Рима. Он брался за все работы сразу. Разрабатывал проекты «Площади Капитолия», где находился главным архитектором собора Святого Петра, проект которого он сделал в пятнадцать дней. Что и говорить, это был по истине гений!
Вазари дает портретный образ, по которому мы можем представить его облик : «человек этот отличался очень здоровым телосложением…Роста он был среднего, широкоплечий, но хорошо сложенный в отношении других частей тела. Под старость он стал постоянно носить целыми месяцами сапоги из собачьей кожи на босу ногу, и когда хотел их затем снять, сдирал вместе с ними часто и кожу. А с чулками он, чтобы не пухли ноги, носил сафьяновые сапожки с застежками изнутри. Лицо он имел круглое, лоб четырехугольный и широкий, с семью пересекающими его морщинами; а виски выступали намного шире ушей, уши же, довольно большие, не прилегали к щекам; лицо было пропорционально довольно крупному телу, нос был немного приплюснут, как говорилось в жизнеописании Торриджано, сломавшего его ударом кулака, глаза, пожалуй, небольшие, цвета рога с желтоватыми и голубоватыми искорками, брови негустые, губы тонкие, причем нижняя была потолще и немного выдавалась вперед, подбородок хорошо соответствовал остальному, борода и волосы были черные с проседью, борода не очень длинная, раздвоенная и не очень густая».
Память у Микеланджело была цепкой и глубокой. Разговаривал он сдержанно и мудро. Для того чтобы достичь в искусстве полного совершенства, он вскрывал трупы, дабы изучить анатомию человеческого тела. Мастер постоянно находился в трудах ради искусства и почти никогда не отдыхал.
Когда ему говорили о том, как жаль что у него нет жены и детей он отвечал: «Жен у меня и так слишком много: это и есть то искусство, которое постоянно меня изводит, а моими детьми будут те произведения, которые останутся после меня; если же они ничего не стоят, все же они сколько-нибудь да проживут».
Умер гений в Риме от лихорадки 17 февраля 1564 года прожив девяносто лет. И погребен он был в усыпальнице Санто Апостоло. Эта весть пришла во Флоренцию. Племянник Микеланджело Лионардо прибыв в Рим осторожно похитил тело гения и переправил его во Флоренцию в тюке, как купеческий товар. Микеланджело завещал себя похоронить на родине в церкви Санта Кроче . Весь город присутствовал на пышных похоронах гения.
Ныне прах Микеланджело Буонарроти покоится в церкви Санта Кроче, а
прекрасное надгробие творение
рук его друга Вазари.
Все мы восхищаемся его творчеством, при этом вспоминаются знаменитые прекрасные скульптуры, фрески. Но мало кто знает, что в последние годы его жизни его посещала муза Поэзия. Когда Микеланджело переехал совсем в Рим он стал заниматься ремеслом поэтического слова. Его окружал круг друзей-поэтов, которые вдохновляли его поэтический жанр. Стихи писал он на протяжении всей жизни по внутреннему побуждению.
В последние тридцать лет скульптор все больше сочиняет сонеты и мадригалы. Они наполнены трагизмом, глубокой мыслью и одиночеством. В поэзии Микеланджело прослеживается глубина мысли, поднимаются темы смерти, одиночества, гармонии и любви.
В 1536 году мастер знакомиться с Витторией Колонной. Эта дама была высоко
образованная, организовывала поэтические кружки. С ней он ведет переписку, а
также делится стихотворениями. Она является духовной руководительницей титана.
Платонические отношения вдохновляли, мастера на философско-любовный склад его
поэзии. Самый знаменитый сонет посвящен Виттории Колонне:
«И высочайший гений не прибавит
Единой мысли к тем, что мрамор сам
Таит в избытке, - и лишь это нам
Рука, послушная рассудку, явит.
…
Жду ль радости, тревога ль сердце давит,
Мудрейшая, благая донна, - вам
Обязан всем я, и тяжел мне срам,
Что вас мой дар не так, как должно, славит.
…
Не власть Любви, не ваша красота,
Иль холодность, иль гнев, иль гнет презрений
В злосчастии моем несут вину, -
Затем, что смерть с пощадою слита
У вас на сердце, - но мой жалкий гений
Извлечь, любя, способен смерть одну».
Мастер очень переживал, когда его духовная наставница умерла. Сам гений прожил 89 лет. Как уже упоминалось, поэзия была младшей музой мастера. Корни ее зародились еще в ранней юности гения. В те далекие времена, когда он общался с гуманистами, которые входили в кружок Лоренцо Медичи (1449-1492). Там то и стало развиваться его духовное мировоззрение. Он познакомился с выдающимся поэтами того времени, увлекся произведениями Данте, Петрарки. Здесь и стал формироваться фундамент, будущий поэтической деятельность Микеланджело.
Гений писал стихи, когда было вдохновение и они подобно вулканической лавы выплескивались из его души. Поэзия его во многом похожа на кусок мрамора, который мастер рубит и создает творение будоражащее душу. Многие стихотворения Микеланджело трудно было перевести, так как его мощь слова и смысла превосходит все рамки воспроизведения. Переводчики с легкостью переводили до несколько десятков стихотворений в день, но такого нельзя сказать о стихотворениях Микеланджело настолько они глубинные с трогательной искренностью повествует о терзаниях его души. Когда слова невозможно выразить в камне, он бросал работу и писал стихи, рифмы на клочках бумаги, где были зарисовки его скульптур. Неотшлифованность стихотворений, тем и прелестна, что она может выявить мгновенно вибрацию души. Нередко эту шероховатость поэзии ставят в упрек Микеланджело. Однако на это Франческо Берни сказал поистине великие слова: «Он говорит вещи, а вы говорите слова!»
Его стихотворения не были призваны публикой той эпохи, открытие мастера как поэта нашло отклик только в девятнадцатом веке. И именно тогда литературное наследие получило подлинную оценку. В поэзии прослеживается внутренний мир гения как человека с глубокими переживаниями, именно здесь мы узнаем о закоулках его души.
Давайте ближе познакомимся с поэзий и сопоставим ее с историческими фактами.
В двадцать семь лет стихотворения мастера полны безоблачности, светлости
и жизненной энергии. Многие сонеты в этом промежутке времени связаны с любовной
лирикой, как правило, к неизвестной девушке.
« Ужель и впрямь, что я - не я? а кто же?
О Боже, Боже, Боже! Кем у себя похищен я? Кем воля связана моя?
Кто самого меня мне стал дороже?
О Боже, Боже, Боже!
Что мне пронизывает кровь, Не трогая меня руками?
Скажи мне; что это, Любовь Вглубь сердца брошена очами,
И каждый миг растет неудержимо, И льется через край ручьями?..».
Представляет особый интерес строки, написанные на листке бумаги с
зарисовками скульптуры легендарного иудейского царя - Давида.
«Давид с пращой, Я с луком,
Микельаньоло»
Далее следует строка «Повергнута высокая колонна и зеленый лавр», это цитата из Петрарки.
Надо сказать в это время Микеланджело находился во Флоренции и создавал своего Давида и те, кто был во Флоренции и видел это прекраснейшее скульптурное произведение. Давид смотрится совсем мальчиком, юным, стройным, атлетически сложенным. Впервые библейский герой был изображен перед поединком, а не победителем.
Видимо, чтобы создать так, Микеланджело откинув мрамор, и молот прильнул к листку и запечатлел в слове то, что хотел воссоздать в камне. Это стихотворение является не законченным, но в нем мы прослеживаем, как мастер пытался вообразить себя победителем Голиафа. В самой скульптуре живо прослеживается искренняя и страстная любовь к родине.
В 1505 году Микеланджело по приказу папы Юлия II вызван в Рим для росписи Сикстинской капеллы. Мастер был очень недоволен этим, так как считал что он скульптор, а не живописец «Ведь я - пришлец, и кисть - не мой удел!»
В это время мастер пишет много сонет в шутливо-грубоватой форме.
«Грудь - как у гарпий; череп, мне на злобу,
Полез к горбу; и дыбом - борода;
А с кисти на лицо течет бурда,
Рядя меня в парчу, подобно гробу»
Так как эти стихотворения написаны в период росписи Сикстинской капеллы, то можно судить о самочувствии гения. Надо упомянуть каких титанических усилий стоил этот труд!
Ведь работал он в одиночку почти пять лет. Лежа на спине он творил. Ел когда придется и спал там же, чтобы не терять времени. Мастер страдал от болезни глаз. Становится теперь очевидно, почему такую окраску имеет данный сонет.
-1508 гг. относится прекрасный сонет на любовную тематику.
Нет радостней веселого занятья:
По злату кос цветам наперебой
Соприкасаться с милой головой
И льнуть лобзаньем всюду без изъятья!
…
И сколько наслаждения для платья
Сжимать ей стан и ниспадать волной,
И как отрадно сетке золотой
Ее ланиты заключать в объятья!
…
Еще нежней нарядной ленты вязь,
Блестя узорной вышивкой своею,
Смыкается вкруг персей молодых.
…
А чистый пояс, ласково виясь,
Как будто шепчет: «не расстанусь с нею...»
О, сколько дела здесь для рук моих!»
Сонет полон любви, словно буря врывается в наше сознание. Таким же порывом веет и от Сикстинской капеллы.
Мастер в этих красочных рифмах выражается словами так пластично, так может это делать только скульптор.
При этом в стихотворении присутствуют типичные слова скульптора: давить, завязывать, связывать, замыкать, стискивать, касаться. Микеланджело не только вообразил прекрасную деву, но и одарил ее внутренний силой, именно это он хотел добиться у своих скульптур.
год - дата неудачной биты при Равенне, это тяжелое время, когда можно
ждать дальнейшего наступления французов. Рим подобен военному лагерю. Все
общественно - политические переживания мастера источаются в этом сонете.
«Здесь делают из чаш мечи и шлемы
И кровь Христову продают на вес;
На щит здесь терн, на копья крест исчез,
Уста ж Христовы терпеливо немы.
Пусть Он не сходит в наши Вифлеемы
Иль снова брызнет кровью до небес,
Затем, что душегубам Рим - что лес,
И милосердье держим на замке мы.
Мне не грозят роскошества обузы,
Ведь для меня давно уж нет здесь дел;
Я Мантии страшусь, как Мавр - Медузы;
Но если Бедность славой Бог одел,
Какие ж нам тогда готовит узы
Под знаменем иным иной удел?
Ваш Микельоньоло в Турции.»
Скульптор переживает по поводу своей творческой задумки строительства гробницы Юлия II работы, которой в ходе военных действий были приостановлены. Также имеет смысл обратить внимание на подпись
«Ваш Микельоньоло в Турции», которая явственно показывает отношение к войне, терзающую его любимую родину. Этой фразой он хочет сказать, что Италия стала страной неверных.
На горизонте жизни Микеланджело охвачен мыслями о непрочности земного. 1521 году он берется за зарисовки капеллы Медичи. В годы проектирования капеллы мастер не только делает массу зарисовок, но и пишет стихотворения, где проведена глубокая мысль.
Например, приведенных ниже строчках характерно то, что смерть не приносит
человеку освобождение и покой, она лишь сковывает его творческую силу и
энергию. Джулиано несмотря на свою судьбу полон решимости отомстить убийцам.
«День с Ночью, размышляя, молвят так:
Наш быстрый бег привел к кончине герцога Джулиано,
И справедливо, что он ныне мстит нам;
А месть его такая:
За то, что мы его лишили жизни,
Мертвец лишил нас света и, смеживши очи,
Сомкнул их нам, чтоб не блистали впредь над [землей ].
Что ж сделал бы он с нами, будь он жив?».
А вот другие строки характеризуют изначальный замысел постройки капеллы Микеланджело.