Характерен интерес Кузмина к феномену смешения культур (неслучайно его привлекали культура эллинистической Александрии и философия гностиков Duzs E. Fragmentariness as Unity: Mixail Kuzmin`s Aesthetics. Dissertation…Doctor of Philosophy (Slavic languages and Literature). The Ohio State University, 1996. P. 34.). Включая в свое творчество разнородные элементы, он делает их частью одной системы Как писал В. Ф. Марков, «сложность Кузмина -- не в объединении “полярных” понятий Россия и Запад, старообрядец и маркиз, эстетство и наивность, любовь к шаблону и оригинальность. Она скорее в том, что у него верность себе не находится в конфликте со способностью вбирать иное и делать его “нечужим”».
Марков В. Ф. Поэзия Михаила Кузмина // Марков В. Ф. О свободе в поэзии: статьи, эссе, разное. СПб: Изд-во Чернышева, 1994. С. 145., при этом не подгоняя их под нее: как писал К. Харер, символистской идее универсальной, «соборной» культуры он противопоставлял свою концепцию совмещения, сосуществования разных культур Харер К. «Крылья» М. А. Кузмина как пример «прекрасной ясности» // Михаил Кузмин и русская культура XX века / Сост. и ред. Г. А. Морева. Л., 1990. С. 38.. Это отразилось на его писательских стратегиях, которые можно называть поэтикой комбинирования, реорганизацииDuzs E. Fragmentariness as Unity: Mixail Kuzmin`s Aesthetics. Dissertation…Doctor of Philosophy (Slavic languages and Literature). The Ohio State University, 1996. P. 133.: «в понимании Кузмина моделью истинного искусства служили те итальянские здания, которые построены на фундаментах античных дворцов и храмов» Богомолов Н. А. «Любовь - всегдашняя моя вера…» // Богомолов Н. А. Михаил Кузмин: Статьи и материалы. М.: Новое литературное обозрения, 1995. С. 20.. В свете такого понимания его творчества особенно характерны стихи-каталоги с длинными перечислениями, например, «“А это - хулиганская”, - сказала…» Кузмин М. А. «“А это - хулиганская”, - сказала…» // Кузмин М. А. Стихотворения. СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1996. С. 469 (Новая библиотека поэта). и «Серым тянутся тени роем...» Кузмин М. А. «Серым тянутся тени роем...» // Кузмин М. А. Стихотворения. СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1996. С. 473 (Новая библиотека поэта). Идея повторяемости событий, о которой мы писали в разделе о кларизме, также отражает эту особенность кузминской поэтики: «узнавание единой сущности в разнокачественных символах» приводит к характерному для Кузмина «свертыванию истории культуры в единый синхронный текст, причем разные культурные эпохи сходятся в пространстве одной биографии, как планки веера (“Северный веер”), или, как пальцы руки, соединяются в одном центре (“Пальцы дней”)» Ратгауз М. Г. Кузмин-кинозритель // Киноведческие записки. № 13. 1992. С. 55..
Слово «многогранный», возникшее в нашем рассуждении в начале раздела, подсказано кузминской образностью: «невиданный кристалл» «позволяет видеть мир во множестве поворотов и граней» Синявский А. Д. «Панорама с выносками» Михаила Кузмина // Синтаксис. 1987. № 20. С. 60., собрав его фрагменты воедино. Развиваясь как писатель (о необходимости постоянного творческого обновления, на которой настаивал Кузмин, мы говорили в разделе о кларизме) и меняя свое видение мира («Хотя чистое принятие все время сочетается с эстетической «поправкой», с переосмыслением мира в красоте, меняется не жизнь, но скорее взгляд на нее» Буяновская В. Я. Поэтика метаморфоз в цикле М.А. Кузмина «Форель разбивает лёд» [ВКР студентки ФГН НИУ ВШЭ] Москва, 2018. С. 39.), Кузмин объединяет эти выразившиеся в разных текстах взгляды в своем творчестве (если воспринимать его как целое). В некоторых прозаических текстах жизненный путь человека описывается в том числе как путь развития его взглядов, которому нет конца: в финале «Крыльев» Ваня Смуров совсем иначе смотрит на жизнь, чем в начале, поскольку его руководители - Штруп и Даниил Иванович - преображают его сознание, но и финал, как мы уже отмечали, это начало нового пути; в финале «Повести о Елевсиппе» главный герой в очередной раз меняет свое видение мира и тоже вступает на новый путь: «Пришедши к убеждению, что всякий путь, считающийся единственно истинным, ложен, я считал себя мудрее и свободнее всех… Так прошло много лет, как однажды у меня явилось сомнение, не есть ли мое отрицание пути тоже путем, который должен быть отброшен? Проворочавшись без сна до рассвета, поутру я вышел из шалаша, уверенный не возвращаться назад, но не зная, куда идти, и слепая овчарка залаяла на меня, как на чужого» Кузмин М. А. Повесть о Елевсиппе // Кузмин М. А. Проза: В 9 т. / Предисл. и вступ. ст. В. Ф. Маркова; ред. и примеч. В. Ф. Маркова и Ф. Шольца. Т. 2. Modern Russian Literature and Culture. Studies and texts. Vol. 15. Berkeley, 1984. С. 132..
Нам кажется, что эта сторона творчества Кузмина -- его установки, касающиеся необходимости баланса в литературе, его убежденность в неоднозначности мира, на который можно и даже порой необходимо бросить иной, чем обычно, взгляд, его стремление вобрать в текст разные стороны жизни и культуры - также отразилась в повести Петрова «Турдейская Манон Леско». В случае Петрова следование за наставником и отступление от моделей, описанных в первой части нашей работы, -- это не столько отказ от одних поэтик в пользу другой (хотя такое значение тоже можно увидеть за посвящением Кузмину), сколько отказ от творческой скованности и строгого следования готовым моделям. Как мы показали в первой части, Петров не игнорирует не подходящие ему литературные стратегии, но скорее спорит с ними, для чего все-таки вводит элементы отторгаемых моделей в текст повести, идя на диалог с ними. К тому же, он «кивает» в «Турдейской Манон Леско» на множество разных культурных контекстов - на литературное наследие Кузмина, на французскую историю, литературу и живопись XVIII века, на немецкую литературу (Гете), на русскую литературу XIX века (Тургенев), русский фольклор (в повести приведен текст народной песни: «Средь полей широких / Я как мак цвела, / Жизнь моя отрадная / Как река текла» Петров. С. 27--28.) и на поэзию близкого к обэриутам (!) Николая Олейникова (герой читает сам себе вслух стихотворение Олейникова «Однажды красавица Вера…» Там же. С. 17.). Введение последних двух текстов позволяет посмотреть на Веру с неожиданных сторон (даже не как на Манон Леско или прекрасного Вожатого, а как на воплощение образа русской женщины-страдалицы или как на развратницу), и это заставляет нас в очередной раз вспомнить, что в финале повести изображается изменение сознания героя и что весь ее текст как будто написан с точки зрения человека, поменявшего свое видение мира: «Измененное в тот момент мировосприятие сохраняется у него до самого момента рассказывания истории, когда герой становится повествователем. Таким образом, ясно, что изображение времени и пространства в повести Петрова подчинено субъективному восприятию главного героя и повествователя - “я”» Мотылева В. Л. Повесть Вс. Н. Петрова “Турдейская Манон Леско. История одной любви”: интертекстуальный и контекстный анализ [Курсовая работа студентки 2 курса ФГН НИУ ВШЭ]. М., 2018. С. 24.; происходит «разделение между восприятием “я-рассказывающего” и “я-рассказываемого” при полной тождественности опыта. Повествователь дает читателю понять, что теперь, глядя из настоящего в прошлое, иначе осмысляет некоторые события…» Там же. Такое событие, как нам кажется, невозможно ни в советской военной прозе, ни, скорее всего, у писателей «потерянного поколения», делающих установку на раскрытие «правды», то есть на объективность рассказа, ни в «Философских рассказах», в которых нет разделения на «я-рассказывающее» и «я-рассказываемое»: мир изображен как хаос - и им является. Таким образом, кузминская «непрограммность» отразилась в повести Петрова. Обозначив в ней свою творческую свободу и независимость, он тем не менее вернулся после нее к «Философским рассказам» -- и мы предлагаем не видеть в этом удивительного и странного противоречия: теперь работу над рассказами можно было воспринимать не как зацикленность на одной и той же модели по привычке или от неумения писать иначе, а как ее осознанный выбор.
Заключение
Итак, мы попробовали показать, что посвящение повести В. Н. Петрова «Турдейская Манон Леско» Михаилу Кузмину имеет несколько значений. Петров посвящает ее своему наставнику не только в знак личного отношения (на личное отношение младшего писателя к старшему указывает именование его в посвящении не литературным именем «Михаил Кузмин», а личным -- «Михаил Алексеевич Кузмин»), не только «вытаскивая» имя Кузмина из забвения, но и загодя обращая внимание читателя на поэтику повести и ее устройство, заставляя его искать в тексте следы кузминского влияния.
Во-первых, посвящение подсказывает читателю Петрова, что текст повести полон реминисценций из литературного наследия Кузмина -- как из конкретных текстов (главным образом, из стихотворения «Надпись на книге»), так и отсылок к некоторым его ключевым установкам: кларизму, эмоционализму, принципу баланса и синтеза в литературе, особому взгляду на соотношение между жизнью и литературой. Благодаря этому посвящению в повести яснее выступают кузминские мотивы цикличности и пути, соединения и разделения, вечной повторяемости и эмоционального творческого импульса, смены взглядов, многогранности и внутренней противоречивости мира. Именно поэтому в «Турдейской Манон Леско» обнаруживаются признаки открытого спора с некоторыми литературными моделями, претендующими на объективное изображение мира: советской военной прозой, «Философскими рассказами» и прозой писателей потерянного поколения.
Во-вторых, посвящение становится жестом, обозначающим смену вектора в литературе, творческого обновления - модель «Философских рассказов» разительно отличается от организации «Турдейской Манон Леско», и источник этих отличий - кузминская поэтика.
В-третьих, посвящение можно воспринимать как знак следования за автором, чье творчество было принципиально противоречиво, изменчиво и не может быть несомненно отнесено к определенной литературной школе, а значит в нем можно прочитать обозначение своей творческой независимости; мы бы условно назвали это жестом «пробы пера»: это знак временного следования поэтике, которая не обязывает писателя продолжать писать в ее рамках, а, напротив, требует то и дело выходить из привычной творческой колеи.
Библиография
Источники
1. De Musset A. Poйsies nouvelles. Charpentier, 1857.
2. Prйvost A.-F. Histoire de Manon Lescaut. Paris: Alphonse Lemerre, 1878.
3. Авдеенко А. О. Большая семья // Новый мир. 1944. № 11--12. С. 15--74.
4. Асанов Н. А. Сердце-камень // Новый мир. 1944. № 10. С. 101--106.
5. Бек А. А. У взорванных печей // Новый мир. 1944. № 10. С. 107--120.
6. Гумилев Н. С. Полное собрание сочинений в 10 т. Т 8: Письма. М.: Воскресенье, 2007.
7. Гумилев Н. С. Стихотворения: Посмертный сборник / Предисл. Г. В. Иванова. Пг.: Мысль, 1923.
8. Емельянова Н. А. Сухие гвозди // Новый мир. 1944. № 6--7. С. 128--131.
9. Ефремов И. А. Обсерватория Нур-и-Дешт // Новый мир. № 11--12. С. 120--130.
10. Ефремов И. А. Семь румбов // Новый мир. 1944. № 4--5. С. 97--136.
11. Жуковский В. А. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 1 / Вступ. ст. И. М. Семенко; подгот. текста и примеч. В. П. Петушкова. Л.: Государственное издательство художественной литературы, 1959.
12. Иванов В. И. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 2. Брюссель: Foyer Oriental Chrйtien, 1974.
13. Калинин А. В. На юге // Но-вый мир. 1944. № 10. С. 5--42.
14. Калинин А. В. На юге // Новый мир. 1944. № 8--9. С. 3--46;
15. Кузмин М. А. Дневник 1905--1907 / Предисл., подгот. текста и коммент. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Либаха, 2000.
16. Кузмин М. А. Дневник 1908-1915 / Предисл., подгот. текста и коммент. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина. СПб: Изд-во Ивана Лимбаха, 2005.
17. Кузмин М. А. Дневник 1934 года / Под ред., со вступ. ст. и прим. Г. А. Морева. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 1998.
18. Кузмин М. А. Проза и эссеистика: В 3 т. М.: Аграф, 1999--2000.
19. Кузмин М. А. Проза: В 9 т. / Предисл. и вступ. ст. В. Ф. Маркова; ред. и примеч. В. Ф. Маркова и Ф. Шольца. Modern Russian Literature and Culture. Studies and texts. Vol. 14--22. Berkeley, 1984--1990.
20. Кузмин М. А. Собрание стихов: В 3 т. / Вступ. ст., сост., подгот. текста и коммент. Д. Малмстада и В. Ф. Маркова. Munchen: W.Fink Verlag, 1977.
21. Кузмин М. А. Стихотворения. СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 1996 (Новая библиотека поэта).
22. Кузмин М. А., Радлова А. Д., Радлов С. Э, Юркун Ю. А. Декларация эмоционализма // Русский экспрессионизм: теория, практика, критика / Сост. В. Н. Терехина. М.: ИМЛИ РАН, 2005. С. 270.
23. Леонов Л. М. Взятие Великошумска // Новый мир. 1944. № 6--7. С. 2--55.
24. Мандельштам О. А. О современной поэзии // Мандельштам О. А. Собрание сочинений: В 2 т. Т. 2. М.: Художественная литература, 1990. С. 258--260.
25. Мингулина А. Эрнест Хэмингуэй // Книга и пролетарская революция. 1937. № 8. С. 122--125.
26. Немеровская О. Судьба американской новеллы // Литературная учёба. 1935. № 5. С. 72--108.
27. Петров В. Н Из литературного наследия / Вступ. ст., подгот. текстов и сост. Н. М. Кавина. М.: Галеев-Галерея, 2017.
28. Петров В. Н. Мир для меня полон Вами (Письма к Е. К. Лившиц) // Знамя. 2014. № 12. С. 150--167.
29. Петров В. Н. Турдейская Манон Леско. История одной любви / Публ. М. В. Петровой; подгот. текста В. И. Эрля; послесл. В. И. Эрля и Н. И. Николаева // Новый мир. 2006. № 11. С. 6--43.
30. Петров В. Н. Турдейская Манон Леско. История одной любви: Повесть: Воспоминания. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2016.
31. Петров В. Н. Философские рассказы (1939--1946) // Ежегодник рукописного отдела Пушкинского Дома на 2015 год / Российская Академия наук. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН; отв. ред. Т. С. Царькова СПб.: Дмитрий Буланин, 2016 (Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома). С. 749--806.
32. Пришвин М. М. Рассказы // Новый мир. 1944. № 1--2. С. 101--107.
33. Соловьев Л. В. Возвращение // Новый мир. 1944. № 4--5. С. 137--143.
34. Соловьев Л. В. Севастопольский камень // Новый мир. 1944. № 3. С. 76--78.
35. Туманова Л. Анфиса Никитишна // Новый мир. 1944. № 6--7. С. 88--101.
36. Тургенев И. С. Фауст // Тургенев И. С. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Т. 5. М.: Наука, 1980. С. 90--129.
37. Хемингуэй Э. Рассказы. Прощай, оружие! Пятая колонна. Старик и море. М.: Художественная литература, 1972.
38. Эренбург И. Г. Рассказы // Новый мир. 1944. № 3. С. 63--75.
Исследовательская литература
1. Barnstead J. Mikhail Kuzmin's "On Beautiful Clarity" and Viacheslav Ivanov: A Reconsideration // Canadian Slavonic Papers. 1982. Vol. 24, № 1. Pp. 1--10.
2. Barnstead J. Stylization as Renewal: The Function of Chronological Discrepancies in two Stories by Mixail Kuzmin // Studies in the Life and Works of Mixail Kuzmin. Wiener Slawistischer Almanach. Bd. 24. Wien, 1989. S. 7--16.
3. Brown D. Hemingway in Russia // American Quarterly. 1953. Vol. 5. No. 2. Pp. 143--156.
4. Cheron G. Mixail Kuzmin and the Oberiuty: an overview // Wiener Slawistischer Almanach. Bd. 12. 1983. S. 87--105.
5. Duzs E. Fragmentariness as Unity: Mixail Kuzmin`s Aesthetics. Dissertation…Doctor of Philosophy (Slavic languages and Literature). The Ohio State University, 1996.
6. Frayn A. J. Writing Disenchantment: The Development of First World War Prose, 1918--1930. A thesis submitted to the University of Manchester for the degree of Doctor of Philosophy (PhD) in the Faculty of Humanities. University of Manchester, 2008.
7. Marcus Fred H. “A Farewell to Arms”: The Impact of Irony and the Irrational // The English Journal. 1962. Vol. 51. № 8. Pp. 527--535.
8. Merrill R. Tragic Form in “A Farewell to Arms” // American Literature. 1974. Vol. 45. №. 4. Pp. 571--579.
9. Nazyrova J. The Theme of the Pastorale and the Russian Silver Age. Dissertation… Doctor of Philosophy (Slavic languages and Literatures). University of Southern California, 2010.
10. Tcherkassova F. Erotic Ascent in the Poetry of Mikhail Kuzmin: Nets (Seti) as a Unity in Multiplicity. Dissertation… Doctor of Philosophy (Slavic Languages and Literatures). The University of Yale, 2012.
11. Tchimichkian-Jennergren S. L`art en tant que rйsurrection dans la poйsie de M Kuzmin // Studies in the Life and Works of Mixail Kuzmin. Wiener Slawistischer Almanach. Bd. 24. Wien, 1989. S. 47--56.
12. Акимова М. В. Сборник Кузмина «Осенние озера»: Строфа и тема // Poetry and Poetics: A Centennial Tribute to Kiril Taranovsky, 2014. С. 173--201.
13. Балла О. А. Да ее и не было // Homo legens. 2016. № 2. С. 124--133.
14. Балла О. Скоропись Ольги Балла // Знамя. 2018. № 4. С. 236--237.
15. Баскер М. Гумилев и Оскар Уайльд // Гумилевские чтения: материалы междунар. науч. конф., 14-16 апр. 2006 г. СПб.: Изд-во СПбГУП, 2006. С. 15--26.
16. Богомолов Н. А. «Любовь - всегдашняя моя вера…» // Богомолов Н. А. Михаил Кузмин: Статьи и материалы. М.: Новое литературное обозрения, 1995. С. 9--56.