Материал: Межконфессиональные взаимоотношения в современном регионе: социологический аспект

В-третьих, и это, пожалуй, особенно опасно, происходит «национализация» религии, которая становится не просто важнейшим компонентом этнонациональной идентичности, но и основой для развития националистических тенденций. Это относится как к исламу, так и к православию, а также всем религиям и верованиям России, включая шаманизм северных народов.

Важно, что подавляющее большинство россиян (75%) называют себя православными, но при этом почти половина из них вообще не верят в Бога. Этнический принцип (русский - значит православный) закрепился не только в общественном сознании, но и богословски обоснован в официальных концепциях РПЦ (о «канонической территории» и особенно к примыкающей к этому менее известной концепции о «культурной канонической территории»). Другими словами, такая принадлежность к религии «по крови» не предполагает обязательности наличия веры как таковой, ни осведомленности об основах вероучения, ни тем более религиозной практики, ни исполнения заповедей, вообще ничего. Однако она реанимирует архаические пласты сознания, легко может стать инструментом политической мобилизации, орудием сплочения против любого надуманного общего «врага», средой для развития агрессии и насилия, совершаемого «во имя Божие», «ради защиты веры и церкви» и т.д.

Эта тенденция способна разнести страну на этноконфессиональные куски, породить этнические конфликты под религиозными знаменами. Причем тенденция национализации религии исходит как от общества, так и от религиозных организаций.

Так, общество воспринимает религию как основу национальной идентификации. Для русского населения характерно причислять себя к православным, для населения республик, где традиционно был распространен ислам и буддизм - к этим религиям. При этом в каждом случае «свой» национальный вариант той или иной религии видится высшим образцом.

Религиозные организации и, прежде всего, РПЦ не только поддерживают, но сознательно развивают эту тенденцию, что отражено в официальных документах, проповедях и пастырских посланиях.

В контексте успешно развивающегося альянса РПЦ с государством, православие превращается в религию русских, а в перспективе - в фактически господствующую официальную религию государства, которое, стремясь выглядеть демократично, допускает существование еще нескольких так называемых традиционных религий. Невозможно, однако, сначала всех провозгласить православными (мусульманами, буддистами, иудеями), а затем сделать «настоящими» верующими. Внешняя религиозность, как всякое фарисейство, губит, а не воспитывает духовность, стимулирует развитие агрессии и вражды ко всем «другим» - «инакомыслящим», «иноверцам», «инородцам», общему врагу - «проклятому Западу» и т.д.

Особенно опасными представляются все эти тенденции в условиях колоссального разрыва между:

религиозной самоидентификацией подавляющего большинства (более 80% россиян причисляют себя к тем или иным конфессиям), и его фактическим неверием.

внешней религиозностью и полным незнанием основ веры и возникающим на этой почве религиозным синкретизмом, возрождением язычества, архаических верований, магии и колдовства,

причислением себя к той или иной конфессии и слабой степенью соблюдения религиозных предписаний.

В-четвертых, нельзя не сказать и об ошибочном отождествлении нравственности с религиозностью. Она имеет давнюю историю и опирается на то, что нравственные заповеди получены от Бога, а не являются плодом человеческих измышлений. В современных условиях подобное отождествление используется монотеистическими религиями и наиболее активно православными и католиками для того, чтобы противостоять «моральному релятивизму» и «человекобожию».

Однако нравственность и духовная жизнеспособность не зависят от того, верит или не верит человек в Бога, а точнее, считает ли себя верующим или неверующим. С одной стороны, потому, что вера может появляться и исчезать, а затем, иногда на пороге смерти, вдруг возникать вновь, и граница между верой и неверием так тонка, что никто не может достоверно свидетельствовать о своей крепкой и нерушимой вере. С другой стороны, потому, что с даже богословской точки зрения «Дух дышит, где хочет», и, значит, может проявлять себя через веления совести в любом человеке, вне зависимости от его религиозных или атеистических убеждений. При этом в православии, в отличие от западного христианства с его понятием «естественного нравственного закона» и современными концепциями «людей доброй воли» и «анонимных христиан», сохраняется традиционная предубежденность по отношению к неверующим и «инославным», а «светский гуманизм» видится главным врагом. Это принципиальная ошибка, потому что именно светский гуманизм и искренняя вера, хотя и иная, могут быть главными союзниками в борьбе с подлинным врагом общего блага - злобой и ненавистью, уничтожением жизни в прямом и косвенном виде (через законы и постановления, сокращающие родильные дома, обрекающие на смерть брошенных больных детей и т.д.), унижением человеческого достоинства, попранием справедливости и т.д. Вместе с тем, общеизвестно, что существует общий для подавляющего большинства религий и философских учений нравственный знаменатель: «золотое правило», предполагающее уважение к «другому», отказ от любых проявлений агрессии и насилия, признание милосердия и сострадания императивами личного и группового поведения.

Сейчас существует множество интерпретаций идеального образа религиозной жизни страны. При этом иногда «забывают» об уже существующих конституционных и правовых основах. Поэтому нелишне напомнить о положениях Конституции (1993 г.), которая определяет Российскую Федерацию как светское государство, гарантирует свободу совести и провозглашает высшей ценностью человека, его права и свободы. Кроме того, в Конституции говорится и о социальном характере государства. Будем исходить из незыблемости этих и других конституционных положений. Они соответствуют необходимым параметрам духовного и нравственного здоровья общества и государства.

Особенно неоднозначной остается Преамбула ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», которая, хотя и подвергалась переработке (в частности, был снят искусственно созданный и вызывавший недоумение термин «традиционные» религии), допускает самые различные толкования.

Исходный и главный принцип, закрепленный в Конституции - признание человеческой личности началом и целью всех социальных и государственных институтов, а земной жизни человека - величайшей ценностью. Однако с этим, казалось бы, очевидным положением, которое разделяет большая часть цивилизованного мира, дело обстоит в России не просто тяжело, но угрожающе плохо. Сейчас, как и раньше, господствует укорененная в веках этатистская психология, в соответствии с которой государство превыше личности, а человеческая жизнь и достоинство личности не ставится ни во что. Дело не только в живучести советского наследия, примером чего может служить идеализация «вождя народов», но и в особой трактовке человека и его земной жизни в русской православной традиции и современном постсоветском православии.

С одной стороны, все монотеистические авраамические религии, к которым относятся иудаизм, христианство и ислам, строят свою антропологию на основе Библии, в которой говорится о высоком достоинстве человеческой личности. Вместе с тем, все они признают грехопадение и помраченность личности грехом.

С другой стороны, по-разному расставляя акценты, каждое из них приходит к своему видению личности и связанному с этим социально-политического идеала. Что касается христианства, то каждое из христианских исповеданий (православие, католицизм и протестантизм) по-своему трактует соотношение богоподобия и помраченности грехом. Важно, что современный католицизм после Второго Ватиканского Собора (1962-1965)         делает акцент на богоподобии и на этой основе утверждает, что весь социальный и политический порядок должен подчиняться пользе личностей, а не наоборот. На этой же основе демократия признается лучшей из существующих форм правления (хотя и говорится о недопустимости поклонения ей как новому идолу и превращении ее из средства в цель). На этой же основе защищаются права человека, в том числе базовая из них - свобода совести, а также проповедуется политический и гражданский активизм. Протестантизм делает своего рода сальто-мортале: он начинает с пессимистического видения последствий грехопадения и заканчивает величием человека, при этом социал-демократия видится большинству протестантских богословов оптимальным путем.

В православии все обстоит сложнее. Во-первых, не отрицая богоподобия и даже развивая учение об «обожении» как высшей цели жизни, оно делает акцент на тяжелых последствиях грехопадения. Из современных, т.е. принятых начиная с 2000 г. официальных церковных документов, не говоря уже о текстах выступлений и проповедей высших иерархов, следует, что человек - грешное существо, которое не может без помощи церковных пастырей и государственных чиновников даже уразуметь, в чем заключается его благо, а тем более, к этому благу прийти. Отсюда альтернативное западному видение прав человека, отраженное в документе «Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека» (2008 г.)

Во-вторых, земная человеческая жизнь никогда не признавалась высшей ценностью, и «настоящая» жизнь полагалась после смерти.

Показательны сохраняющие свою актуальность для современной церковной жизни слова святых подвижников XVIII в. о том, что земная жизнь есть не более, чем «дым, пар, пепел, прах, смрад», и что спасение связано не столько с земными трудами, не с попытками усовершенствовать этот мир, как это было в западном христианстве и особенно протестантизме, а с тем, чтобы внутренне разорвать все связи и привязанности к земному. «Для получения Царствия надобно утвердиться в таком характере жизни, что крови и плоти словно нет».

Это соответствует эсхатологическому характеру православия и его сосредоточению на вопросах о Боге, а не на собственно человеческой земной жизни. Отсюда традиционное абстрагирование от социальных проблем. Показательно, что первый официальный и базовый для религиозной жизни церковный документ «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» был принят только в 2000 г. Этот документ, отличающийся крайней противоречивостью, обозначил великий прорыв в истории православия, поскольку признал, что «гнушение» земной жизнью не соответствует христианскому учению.

Следует добавить, что монашеский аскетический идеал, на который, согласно православной традиции, должны ориентироваться не только монахи, но и миряне (косвенно это подтверждается и в современных церковных документах), не способствовал ни признанию частной собственности, ни развитию стремления к достойным условиям жизни. Самоунижение всегда составляло его неотъемлемую часть.

Вместе с тем, «реабилитация» человека и земной жизни, как и связанная с этим разработка социальных и политических проблем, уже была сделана в православном богословии «Серебряного века», богатое наследие которого до сих пор не востребовано церковью. О необходимости его актуализации не раз говорил, например, один из крупнейших современных православных богословов арх. Иларион (Алфеев). Впрочем, этого до сих пор не произошло.

Другие базовые конституционные принципы состоят в утверждении светского характера государства и признании свободы совести основой прав и свобод человека сейчас также проходят проверку на прочность, и отрицать попытки клерикализации со стороны РПЦ невозможно. Однако, как не раз было в истории, попытки расширить зону влияния оборачивались потерей внутреннего духовного импульса, и церковь переставала играть предназначенную ей роль «закваски», постепенно преображающей общество. Живое пламя веры храниться в молитве и таинствах, а не политических речах и погоне за славой, властью и богатством.

Что касается свободы совести, которая расценивается в этом базовом современном церковном документе как «массовая апостасия», т.е. богоотступничество, то она, напротив, должна признаваться основой религиозной жизни - не только потому, что записана в Конституции, но и потому, что соответствует христианскому вероучению. Ведь право на свободу исповедовать какую-либо религию или не исповедовать никакой содержится в самом достоинстве человеческой личности. Подлинная духовная жизнь связана с верой, которая состоит из внутренних свободных актов, и их невозможно запретить. Религиозная жизнь, лишенная этой свободы, питающей живую веру, выхолащивается в обрядоверие, которое, в свою очередь, может легко превратиться в религиозно окрашенную идеологию.

В России сегодня не существует официальной статистики членства в религиозных организациях: закон запрещает требовать от граждан заявлений о их религиозной принадлежности. Общие данные по соотношению населения к принадлежности к той или иной религии представлены на рис.2.1.

Рис.2.1. Структурный состав населения РФ по принадлежности к конфессиям

Таким образом, о религиозности россиян и об их конфессиональной самоидентификации можно судить лишь по социологическим опросам населения. Результаты таких опросов весьма разнообразны. Так, в опросе от 2007 года, РПЦ утверждала, что в числе её последователей около 120 млн <#"798239.files/image004.gif">

Рис.2.2. Гендерное соотношение респондентов-участников интервью

Все респонденты были разделены на 2 возрастные группы: 1) 18-30 лет, 2) 30-и более. При ответе на вопрос о причинах приверженности к той или иной религии, и её привлекательности были даны следующие ответы (табл.2.1):

Таблица 2.1

Что людей привлекает в религии и почему они её придерживаются?

Полученные данные позволяют говорить, что верующих в религии привлекает в первую очередь возможность очищение души и покаяния (очевидно, это связано с негативными явлениями, которые присутствуют в современной жизни,2кой православной церкви (ый фессиональные связи. регионах России стало возможным в результате). Затем по убывающей следуют: моральные принципы поведения в повседневной жизни (очевидно на основе основных заповедей конфессионеров «Не убий! Не укради!», «Помоги близнему своему!», «Не прелюбодействуй!» и т..п.). Смысл жизни, который люди приобретают, потеряв жизненные ориентиры и приоритеты (что особенно актуально для России в виду известных событий, когда из социалистического государства с такими мощными социальными институтами как партия, комсомол, пионерия страна превратилось в страну с дикими рыночными отношениями, где пока во главу углу ставятся материальные блага). Шесть респондентов обратились к религии с целью спасения души, ища в путь к вечной жизни (как собственно и проповедуют в религиозных верованиях). Менее всего респондентов заботит примирение со смертью, что, очевидно, связано с возрастом, в котором пока не задумываешься «о вечном».