В современной России сформирован эффективный механизм, содействующий межрелигиозному диалогу и конструктивному взаимодействию.
При Правительстве Российской Федерации успешно работает Комиссия по вопросам религиозных объединений.
Консультативные структуры, куда входят местные религиозные лидеры, существуют и при большинстве губернаторов и глав администраций субъектов Российской Федерации.
На федеральном и региональном уровнях сложилась практика заключения соглашений о сотрудничестве между органами исполнительной власти и различными религиозными организациями. Религиозные лидеры работают и в составе Общественной палаты Российской Федерации.
Для сохранения межрелигиозного мира и согласия немало делается и самими религиозными кругами. Религиозными организациями России учреждены авторитетные межконфессиональные организации, вносящие весомый вклад в развитие диалога и сотрудничества последователей разных религий. Здесь упомяну созданный в декабре 1998 г. Межрелигиозный совет России, который объединяет лидеров ведущих религиозных традиций России.
В марте 2004 г. был создан Межрелигиозный совет Содружества Независимых Государств, способствующий межконфессиональному диалогу и взаимопониманию на пространстве СНГ.
Для Российской Федерации одним из насущных вопросов является развитие диалога между православными христианами и мусульманами, на протяжении многих веков мирно живущими на одной земле. Этот диалог динамично ведется как внутри страны, так и в международном масштабе. Важным стимулом для его активизации на международном уровне стало вступление Российской Федерации в 2003 г. в Организацию Исламская конференция в качестве наблюдателя.
Убедительным подтверждением значительного потенциала межконфессионального диалога и сотрудничества, накопленного в России, стал и Всемирный саммит религиозных лидеров, который состоялся в москве в июле 2006 г.
Прежде всего, комиссия занимается анализом и совершенствованием законодательства. Но не только этим. Неоднократно члены комиссии были вынуждены на местах разбираться с инцидентами, которые могли привести к конфликтам на межнациональной или межконфессиональной почве. Факты свидетельствуют, что Объединенная комиссия способна погасить страсти, направить развитие ситуации в конструктивное русло.
В числе вопросов, рассмотренных на заседании комиссии, были состояние законодательства и приоритетные задачи законотворческой работы в сфере обеспечения государственной национальной политики, проблемы образования, практика работы органов государственной власти субъектов Федерации по нормативно-правовому регулированию вопросов межнациональных отношений, роль русского языка в культурной жизни страны и адаптации мигрантов и многое другое.
Поэтому в марте 2009 в Совете Федерации на заседании Объединенной комиссии, в котором приняли участие представители ведущих религиозных организаций страны, обсуждался законопроект «Об Общественном совете по телевидению». Дискуссия была очень острой. К ней присоединились известные общественные и партийные деятели, ученые и гражданские объединения.
При
разработке законопроекта было принято во внимание и то, что практически во всех
странах Европы существуют Общественные советы по телевидению, и никто не
считает это нарушением свободы слова.
Вывод
по 1 главе
В Конституции Российской Федерации 1993 г. светскость государства была закреплена в ст. 14 как одна из основ конституционного строя: «1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом». В отличие от западноевропейских государств законодательство Российской Федерации закрепляет отделение церкви от государства. Принцип отделения церкви от государства указывает на вытеснение проблем, касающихся свободы совести, в сферу «частного» и подчеркивает императивный характер их взаимоотношений».
С принятием Федерального закона Российской Федерации от 26 сентября 1997 г. «О свободе совести и о религиозных объединениях» было заявлено о приведении в соответствии с европейскими нормами законодательства о свободе совести и вероисповедания. Закон остановил бесконтрольный въезд и деятельность религиозных организаций и деятелей в России, но породил новые вопросы: в преамбуле была закреплена «особая роль» православия в истории Российского государства.
Это привело к тому, что Русская православная церковь стала высказываться по некоторым политическим вопросам, стала демонстрироваться конфессиональная принадлежность высших государственных лиц страны, началось возрождение некоторых дореволюционных церковно-правовых институтов, например, церковных судов и т.д.
Исходя
из вышесказанного, можно сделать вывод, что под
государственно-конфессиональными отношениями в современных условиях следует
понимать процесс взаимодействия государственных органов, конфессиональных
организаций и верующей или неверующей личности, осуществляемый на основе
международно-правовых стандартов, внутригосударственного законодательства и канонических
норм.
Религиозный фактор становится все более значимым в общественно-политической жизни многих стран и народов. С одной стороны, это связано с его важной ролью в определении этнокультурной идентичности в условиях глобализации. Стирая различия и внешне сближая народы, она, вместе с тем, порождает у них желание не потерять и сохранить свой лик, отличный от других, найти свое место в мире, путь и смысл национального бытия.
С другой стороны, нарастающая хаотизация современного мира, его нестабильность и непредсказуемость, хрупкость личного и семейного благополучия перед лицом экономического кризиса, который никак не кончается, всевозможные новые угрозы, - все это заставляет людей искать точку опоры и способы обретения внутренней стабильности. И они находят это в религии, в связи с Богом.
В современной России сложилась во многом уникальная религиозная ситуация. Но прежде чем оценить ее, скажем, что она вписана в общий контекст затяжного нравственного, политического и социально-экономического кризиса, в котором пребывает российское общество. Душа его страдает в относительно молодом, но искалеченном государственно-политическом теле, покрытом язвами коррупции, с бюрократической опухолью и повышенным государственным давлением. Некоторая часть его вообще перестала что-либо чувствовать и понимать. У многих повреждено зрение и гипертрофированно развит слух - за реальность принимается то, не что они на самом деле видят, а что им говорят и внушают СМИ. Иногда, наоборот, при остром зрении и ясном понимании утрачена способность слышать другого. Как правило, затруднено политическое и моральное дыхание наиболее честных и совестливых (вне зависимости от их религиозных или атеистических убеждений). Тяжело больно общество, но и в не меньшей степени церковь и другие религиозные организации. Вместе с тем, духовный пульс еще сохраняется, - в простых жизненных переживаниях, любви и сострадании, поисках смысла жизни миллионов людей, в подвижничестве простых верующих и священников, в живой вере.
Специфика религиозной ситуации связана с несколькими факторами.
Во-первых, не так много времени прошло после крушения советского строя с его атеистической идеологией. Свобода совести, провозглашенная в новой России, дала возможность менее чем за десятилетие восстановить, а точнее воссоздать практически заново все религиозные традиции, которые существовали до революции 1917 г., и вывести их из социального «гетто». Это вновь обретенное конфессиональное многообразие нужно принять как великое достижение и духовное богатство, питающее национальные культуры в нашей многонациональной стране.
Во-вторых, важно обратить внимание на то, что воссоздание религиозных традиций было делом еще вполне советских людей. И хотя на авансцену общественно-политической жизни вышло молодое поколение, оно оказалось в религиозном плане более фундаменталистским, чем старшее. В любом случае «постсоветский» верующий - будь он православным, мусульманином или последователем любой другой религии, - особое явление, и специфику его менталитета, в котором сохраняется многое от советского прошлого, нужно учитывать. Так и современное православие нельзя представлять себе как прямое продолжение дореволюционной традиции. Увы, оно также искажено советским наследием.
В-третьих, на волне пробудившегося интереса к религии граждане возлагали в 90-е годы очень большие, подчас неоправданные надежды на религиозные организации, прежде всего Русскую православную церковь, ожидая от них решения многих проблем, не только духовных или нравственных, но и социально-политических. Кроме того, в отличие от всех других социальных институтов, они не теряют высокую степень доверия граждан. Это относится, в первую очередь, к РПЦ, которая, несмотря на скандалы и «нестроения», сохраняет свой авторитет.
Вместе с тем, события последнего года, в том числе и с «кощунницами», фактически раскололи страну, а точнее, вывели на поверхность копившиеся идейные и духовные противоречия. Многие исследователи не без основания говорят о том, что сейчас в стране есть «два народа, две церкви». К этому добавляется возможность быстрого обострения межэтнических и межконфессиональных противоречий. Часто встречающиеся заявления о том, что якобы история многонациональной и многоконфессиональной России не знала религиозных конфликтов, не убеждают в том, что в будущем такие конфликты невозможны. В этой связи обращает на себя внимание высокий градус ксенофобии в российском обществе. Причем если раньше в ксенофобских настроениях преобладал антисемитизм, то теперь основное раздражение вызывают кавказцы, которые в большинстве своем представляют ислам. Однако о противостоянии православия и ислама речи, к счастью, пока нет.
В этой связи хотелось бы привлечь внимание к некоторым тенденциям, которые, как представляется, могут быть весьма опасными для стабильности и целостности России.
Во-первых, это политизация религии, которая свойственна сегодня в той или иной степени всем конфессиям. Прежде всего, это относится к исламу, поскольку политические вопросы в нем неотделимы от собственно религиозных. Обычно основную проблему видят в радикализации ислама и в том, что ваххабизм вытеснил так называемый традиционный ислам. «Парадокс в том, что, привычно пугаясь «ваххабизма», федеральная власть, - по словам А.В. Малашенко, - пребывает в твердой уверенности в конформизме традиционного ислама как на Кавказе, так и в Поволжье, не обращая внимания на его политизацию. И если кто-то из ответственных чиновников федерального уровня вдруг узнает, что традиционный ислам также содержит политическую составляющую, а его носители полагают себя не просто союзником, но и наставником для местных политиков, то они, скорее всего, удивятся и не поверят этому обстоятельству».
Но и православие не менее политизировано. В наибольшей степени это относится к РПЦ. Она все больше напоминает закрытую корпорацию с четкой политической державно-имперской программой, ориентацией на симфонию с государством, неприятием демократии, ясными представлениями об идеальных формах правления (монархии в ее абсолютистском варианте, «геополитическим проектом» (определение Патриарха) под названием «Русский мир». Глубоко политизирован вопрос о численности православных верующих. Построение в церкви властной вертикали повторило с запозданием аналогичный процесс в государстве. Год назад, казалось бы, обозначился и новый властный тандем - Президент и Патриарх. Симптоматично, что ряд крупных государственных деятелей возглавляют религиозные организации и фонды.
Во-вторых, это идеологизация религии. Православие играет роль идеологии, приверженность которой воспринимается как знак благонадежности, нравственности, патриотизма и становится почти «обязательной» для многих деятелей ведущих политических партий и государственных структур.
В целом церковную идеологию можно определить как державно-этатистскую. Важно обратить внимание на то, что политическая линия РПЦ претерпела за последние десятилетия существенную трансформацию. Начав с поддержки демократических преобразований, она стала ориентироваться с середины 90-х годов на антидемократические идеи и авторитарные формы правления. В идеале, судя по церковным документам и выступлениям высших иерархов, речь может идти о неограниченной монархии, которая была бы способна осуществить идеал «симфонии» с церковью, а это, в свою очередь, предполагает превращение православия в государственную религию.
Светский характер государства, кажется, неприемлем для многих православных идеологов, ориентированных на традиционную «симфонию» церкви и государства, при которой «мирская власть и священство относятся между собой как тело и душа». Причем, эта «идеальная форма исторически могла быть выработана лишь в государстве, признающем Православную Церковь величайшей народной святыней, - иными словами, в государстве православном» (III, 4). В российской истории, по мнению авторов «Основ социальной концепции», этот идеал реализовывался более гармонично, чем в Византии, откуда он был заимствован. На него и следует ориентироваться в современных условиях.
Демократия, как следует из текста «Основ», является наиболее низкой в духовном отношении, в то время как более высокой признается монархия, до которой русский народ еще должен «дозреть», и пастыри должны вести его к этому. При этом монархия понимается как абсолютная.
В принципе, - добавим от себя, - любая форма (монархия, демократия, режим личной власти) могут быть наполнены самым разным содержанием. Но делать идеалом Российскую империю XIX в. или государство времен Ивана Грозного (а именно к этому, судя по текстам, и призывают документы РПЦ), вряд ли целесообразно.
В этом отношении уместно вспомнить рассуждения известного православного богослова прот. А. Шмемана: «Высокий, святой даже, идеал «симфонии», выношенный Византией, желание светом Христовым просветить грешную ткань истории, требует очень тонкого, но очень ясного различения церкви и мира. Ибо только тогда церковь до конца выполнит свою миссию преображения мира, когда столь же до конца ощутит себя и «царством не от мира сего», - писал он. Трагедия, по его мнению, заключалась в том, что византийская церковь слила себя с империей не только «административно», но и психологически. В результате государство стало для нее высшей, бесспорной, самоочевидной, неприкосновенной ценностью. Не то ли происходит сегодня и в нашей стране? Но история России, как и многих стран, показала, насколько для церкви опасно отождествление с каким бы то ни было политическим режимом, и какие потери она несет в случае его банкротства.
Политическая активность РПЦ, однако, заметно обгоняет ее социальную деятельность. Благотворительность, забота о «сирых и убогих» во многом остается делом подвижников-одиночек. Однако именно в этом направлении может осуществляться плодотворное соработничество религиозных и общественных благотворительных организаций и государства.