Казалось бы, концепция устойчивого развития зафиксирована во множестве документов ООН, межгосударственных соглашений, а также в решениях международных судебных органов. Однако ни один из этих документов не отвечает на вопрос не только о содержании концепции, но и о её месте в международном праве.
Программные документы, несмотря на их подробный характер, постоянно сменяются один другим, причём они могут кардинально менять подходы и методы достижения устойчивого развития. Помимо этого, государства также разрабатывают свои собственные программные документы по данной теме, при этом каждое государство данное понятие определяет по-своему. Возможно, что именно из-за этого фактора ни один международный судебный орган не стал говорить о юридической силе данной концепции, так как ответ на этот вопрос породил бы ещё большее рассуждение о содержании концепции.
Говоря о судебных решениях, все вышеперечисленные международные споры касались сугубо экологического компонента концепции, поэтому в них куда охотнее говорилось о международном экологическом праве в целом, характере норм, присущих ему. Международные суды при рассмотрении вышеуказанных споров не стали делать более далекоидущих выводов о характере самой концепции устойчивого развития. Что самое важное, в них концепция устойчивого развития не применялась непосредственно, а рука об руку с другими обычными нормами экологического права, будь то принцип запрета на причинение трансграничного вреда, или же нормы договора, например, Нью-Йоркской конвенции по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер 1992 года. Этот фактор некоторые специалисты считают преимуществом данной концепции - таким образом, она должна придавать особое содержание другим уже закрепившимся нормам международного права. См. Aseeva A. (Un)Sustainable Development(s) in International Economic Law: A Quest for Sustainability // Sustainability. 2018. №10(11). P. 4027.
Однако у этой неопределенности есть и свои минусы, так как данная ситуация приводит к парадоксу. Развивающиеся страны, которые по идее должны быть заинтересованы в продвижении концепции устойчивого развития, выступают против неё и неохотно касаются её. Так как изначально инициатива по концепции шла не от них, а от развитых стран, которые, в свою очередь, уже не могли не обращать внимание на общественную дискуссию по данному вопросу, они не имеют представления о её целях и содержаниях. Парадоксально, но многие такие страны полагают, что концепция устойчивого развития является инструментом для ограничения их развития со стороны развитых стран. Du Pisani J.A. Sustainable development - historical roots of the concept // Environmental Sciences. 2006. №3(2). P. 93.
Несмотря на всё это, концепция продолжила развиваться, что особенно выраженно в принятии Целей устойчивого развития до 2030 года, которые привнесли изменения в отношении задач и целей устойчивого развития, а также методов их достижения. Следующий параграф как раз посвящен изменениям концепции устойчивого развития, произошедшим после 2015 года.
1.3 Дальнейшее формирование концепции после 2015 года
Говоря о дальнейшем формировании концепции устойчивого развития после 2015 года, следует в первую очередь выделить упомянутые ранее Цели устойчивого развития до 2030 года. Интересным данный документ представляется не только из-за своей направленности, но и из-за того, что он является попыткой объединить все три компонента устойчивого развития как в отношении развитых, так и развивающихся стран. Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года Организации Объединенных Наций. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 70/1, 25 сентября 2015 г. A/RES/70/1. С. 3. П. 5. Кроме того, отмечается, что Цели были сформулированы не исключительно группой экспертов, как ранее, а при содействии гражданского общества и с учётом интересов наиболее уязвимых групп. Там же. П. 6.
Данный документ вызвал широкое обсуждение поставленных в нём целей, задач, а также методов их достижения. В частности, делается упор на то, что государства должны обеспечивать ежегодный рост ВВП для достижения целей устойчивого развития, Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года Организации Объединенных Наций. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 70/1, 25 сентября 2015 г. A/RES/70/1. С. 23. П. 8.1. а также в контексте потребления речь идёт о переходе к так называемым рациональным моделям. Там же. С. 27. П. 12.
Первый момент явно демонстрирует изменение парадигмы устойчивого развития - экономический рост стал движущей силой развития, за счёт которого появляются средства для решения других задач устойчивого развития. Доклад о Целях в области устойчивого развития. ООН (2017 г.). С. 36. Мысль заключается в следующем - экономический рост помогает получить больше средств, которые, в свою очередь, могут быть направлены на решение проблем устойчивого развития. Cai Y., Kim E. Sustainable Development in World Trade Law: Application of the Precautionary Principle in Korea-Radionuclides // Sustainability. 2019. №11. P. 1956. Однако данный факт делает многие другие положения документа если не противоречащими друг другу, то, как минимум, труднодостижимыми на практике. Если вкратце, то цель достижения неуклонного экономического роста как раз-таки подстрекает к ещё большему выкачиванию ресурсов и развитию существующих способов и моделей производства, которые и привели к необходимости решения проблем устойчивого развития. Hickel J. Why the new Sustainable Development Goals won't make the world a fairer place (2015 г.)
Конечно, Цели просят страны не допускать ухудшения окружающей среды при обеспечении такого роста. Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года Организации Объединенных Наций. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 70/1, 25 сентября 2015 г. A/RES/70/1. С. 24. П. 8.4. Однако это выглядит формальностью ввиду того, что в реалиях развивающихся стран именно добывающая промышленность представляет наибольший интерес для инвестирования и для дальнейшего развития со стороны развитых стран. Доклад о Целях в области устойчивого развития. ООН (2018 г.). С. 29. Конечно, есть альтернатива в виде развития туризма, о чём Цели так же упоминают, Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года Организации Объединенных Наций. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 70/1, 25 сентября 2015 г. A/RES/70/1. С. 24. П. 8.9. однако туризм негативно влияет не только на местные общины, но и на окружающую среду принимающих стран, Папирян Г.А. Международные экономические отношения. Экономика туризма. М., 2000. С. 112-114. что с точки зрения устойчивого развития просто недопустимо.
Порой же документ пестрит амбициозными по форме, но пустыми по содержанию лозунгами. Например, документ признаёт, что процветание возможно достичь в случае «обеспечения совместного пользования богатствами и устранения неравенства по доходам». Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года Организации Объединенных Наций. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 70/1, 25 сентября 2015 г. A/RES/70/1. С. 9. П. 27. Однако далее среди задач ничего такого же амбициозного, особенно про совместное пользование богатствами, найти нельзя - Цель 10 ни о чём подобном не говорит, разве что об обычном увеличении доходов бедных слоев населения. Там же. С. 25. П. 10. Помимо этого, документ изобилует терминологией, которая непонятно что под собой подразумевает: например, в чём разница между «экономическим ростом» и «всеохватным, поступательным и устойчивым экономическим ростом», который постоянно упоминается в документе? А что понимается под «равенством» в Цели 10 - имущественное равенство, равенство доходов или же вообще право на равную оплату труда?
Второй момент сопряжен с фактором экономического роста в Целях и касается вопроса потребления. Очевидно, что при увеличении ВВП, то есть объемов производства, потребуется больший уровень потребления произведенной продукции. Несмотря на то, что именно из-за возросших масштабов потребления не только страдает экология, но и исчерпываются природные ресурсы, данные проблемы в Целях не адресуются. Акцент сосредоточен на «рациональном» использовании ресурсов, то есть связанном с переработкой отходов, а не на изменении системы производства и потребления в целом. Доклад о Целях в области устойчивого развития. ООН (2018 г.) С. 27.
Примерно та же ситуация с борьбой с нищетой, которая в рамках Целей имеет характер, при котором беднейшие слои планеты, насчитывающие две трети от всего населения Земли, будут получать лишь объедки от того, что будут получать остальная треть населения. Такими темпами, бедность можно будет побороть при условии, что мировая экономика увеличится в 175 раз от текущего уровня, Hickel J. Why the new Sustainable Development Goals won't make the world a fairer place (2015 г.) что, при этом, обнажит ещё больше другие проблемы, особенно связанные с экологией. Ibid.
В этом плане становится очевидным, что создатели Целей устойчивого развития обосновывают документ на текущей неолиберальной экономической системе, игнорируя тот факт, что она же и является источником многих проблем, на решение которых Цели и были оформлены. Ввиду этого многие другие цели имеют косметический и декларативный характер, так как они не могут быть в полной мере реализованы при данных условиях. Неясность и пространность формулировок в документе при описании как целей, так и задач, не помогают в этом отношении в том числе.
Было бы ошибочно говорить о развитии концепции устойчивого развития, ведя речь исключительно о Целях устойчивого развития. Следует отметить о происходящих изменениях в международном инвестиционном и финансовом праве, касающихся применения концепции.
Международное инвестиционное право считается одним из средств для способствования развития. Viсuales J.E. Foreign Investment and the Environment in International Law: An Ambiguous Relationship // British Yearbook of International Law. Vol. 80. No. 1. P. 246. Ещё в решении Международного центра по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС) Amco Asia Corp. против Индонезии отмечалось, что защита инвестиций предполагает защиту общего интереса развития и интереса развивающихся стран. Amco Asia Corporation and Others v. Republic of Indonesia. ICSID. Case No. ARB/81/1. Decision on Jurisdiction (1983). Para. 23.
С недавнего времени стало возможным говорить о позитивных сдвигах я данном отношении. В деле Urbaser против Аргентины Трибунал МЦУИС отклонил возражение заявителя относительно асимметричного характера инвестиционных договоров, которое якобы не позволяло принимающему государству ссылаться на какое-либо право на основании применимого договора. Burova E. Jurisdiction of Investment Tribunals Over Host States' Counterclaims: Wind of Change? (2017 г.) Примечательно, что сам спор касался права концессии на предоставление питьевой воды и обслуживание водоканала, а встречное требование ответчика касалось нарушения права на питьевую воду и санитарию ввиду непредоставления должного уровня инвестиций. Urbaser S.A. et al. v. Argentina. ICSID. Case No. ARB/07/26. Award (2016). Para. 36.
В этом плане Трибунал впервые признал приемлемость встречного требования государства, связанного с делом, только обоснованном на фактическом, а не на правовом основании. Ibid. Para. 1154. Важным здесь является то, что Трибунал не только пришёл к такому выводу в споре, связанном с заявленными нарушениями прав человека, но и то, что он признал, что инвестиционный спор и спор о нарушении прав человека не являются взаимоисключающими. Ibid. В частности, Трибунал не согласился с аргументом заявителя, что он как корпорация не имеет обязательств в сфере защиты прав человека. Ibid. Para. 1194.
В целом решение по данному делу создаёт особый прецедент, дающий возможность принимающему государству заявлять требования, связанные с правами человека. Несмотря на то, что правовой точки зрения существуют разные мнения о том, правильным ли образом Трибунал пришёл к данному решению, Guntrip E. Urbaser v Argentina: The Origins of a Host State Human Rights Counterclaim in ICSID Arbitration? (2017 г.) сам факт признания того, что инвесторы сами обязаны также обеспечивать соблюдение прав человека, особенно таких базовых и важных для устойчивого развития, как право на питьевую воду и санитарию, не может не вызывать оптимизм.
Кроме того, следует обратить внимание и на современные международные инвестиционные соглашения и их формулировки. В частности, очень многие из них предлагают более сложные общие исключения, касающиеся четких социальных и экологических стандартов, схожие по конструкции со статьёй XX ГАТТ, а также преамбулы, в которых говорится об устойчивом развитии. В них признается, что три компонента устойчивого развития являются взаимодополняющими, и что совместные усилия сторон договора в защите и обеспечении инвестиций может играть важную роль в продвижении устойчивого развития. См. Aseeva A. (Un)Sustainable Development(s) in International Economic Law: A Quest for Sustainability // Sustainability. 2018. №10(11). P. 4031.
Однако данные инвестиционные договоры не предоставляют самостоятельного определения устойчивого развития, а лишь иногда берут во внимание положение Целей устойчивого развития. Примечательно, что договоры между развивающимися странами имеют более нацеленные положения об устойчивом развитии, предполагающие, например, экологические и социальные экспертизы, ответственность корпораций и так далее. При этом, договоры с развитыми странами лишь ограничиваются общими формулировками о важности концепции устойчивого развития в целом. Ibid. В целом, трудно говорить о какой-то новизне в подходе к устойчивому развитию, исходящей из данной практики, так как они, по большому счёту, декларируют приверженность положениям Целей, а также включают в себя отдельные нормы, уже устоявшиеся в рамках международного экологического права.