Архаика текста подчеркивается Мандельштамом и на уровне лексики. Очевидно, что оригинальная лексика «Жизни святого Алексея» довольно архаична: «в этом тексте мы можем встретить большое количество редких, устаревших выражений» Paris G. La vie de Saint Alexi en vers octosyllabiques. // Romania: 1879. № 30. P. 163 - 180.. Точно также их использует в своем переводе Мандельштам («чадо», «вкушать», «стяг», «воспрянуть», «возрадоваться» и др.). Однако при этом переводчик не ограничивается исключительно архаичной лексикой: устаревшие слова и словосочетания в переводе Мандельштама переплетаются с религиозными понятиями (что, конечно, обосновывается стилистикой самого текста) («упование», «плоть», «внидет», «успение»), с разговорным словами и выражениями («рыдать в три ручья», «простоволосый», «невзвидеть», «окошко», «немножко»), с нарочито книжными («чужеземный град») и поэтическими («кручина») выражениями. Кроме того (есть что-то на стр 5)-ечакую,-щательно планировал их последующую публикацию. вать, когда был еще совсем юным (" порога, пригре Мандельштам использует неологизм «насмерть тосковать», а также «разбавляет» свой текст нейтральной лексикой. Интересно отметить, что там, где Мандельштам использует разговорный пласт лексики, в оригинале или используется нейтрально окрашенная лексика, или данный фрагмент отсутствует. Так, например, вместо слов «простоволосая женщина» в старофранцузском варианте использовано местоимение «она» («La vint corant com feme forsenede» La Vie de saint Alexis. Poиme du XIe siиcle. - «Она бежит, как безумная женщина»). Фраза, которая бы соответствовала словосочетанию «света невзвидел» вообще отсутствует в оригинальном тексте: вместо нее использована фраза «Он схватился за свою белую бороду обеими руками» («Ad ambes mains deront sa blanche barbe» Там же.«Паломничество овика""екстов на старофранцузском языке, выполненных О.Э. Мандельштамом). Вместо «приласкать немножко» в тексте «Жития» использован глагол «утешать», «успокоить» («conforter»). Хотя на первый взгляд перевод Мандельштама кажется очень последовательным и даже пословным, при внимательном прочтении можно заметить, что переводчик нередко меняет стилистическую окраску слов и выражений, усиливает или, наоборот, снижает их эмоциональность и нередко добавляет отсутствующую в тексте лексику. Использование многоплановой лексики, как мы увидим далее, является особенностью всех переводов старофранцузских текстов Мандельштама.
Отметим также, что архаичность текста подчеркивается Мандельштамом с помощью многочисленных инверсий: «Но печальные пришли известия однако» Мандельштам О.Э. Жизнь святого Алексея., «До чего осиротела я в одно мгновенье» Там же..
Обратимся к переводу Мандельштама «Сыновья Аймона». Здесь переводчик использует уже иной размер, который Гаспаров в своей работе характеризует как расшатанный силлабический (6+6)-сложник. В оригинале текст написан средневековым «александрийским стихом» Histoire des quatre fils Aymon. Tres nobles et tres vaillans chevaliers. Paris: H. Launette, 1883. , 12-сложным размером с цезурой после шестого слога. При этом в цезуре иногда возникает добавочный слог, который по традиции переводился на русский язык 6-стопным ямбом. В более поздних произведениях, написанных этим же размером, добавочный слог уже не встречался; вероятно, именно поэтому для своего перевода Мандельштам выбирает преимущественно женские клаузулы (то есть использует добавочный слог) - это, как и в случае с «Жизнью святого Алексея», позволяет поэту акцентировать внимание на архаике текста.
При этом, в отличие от многих других переводов старофранцузских текстов, в «Сыновьях Аймона» Мандельштам достаточно четко придерживается рифмы. Именно поэтому, когда текст был опубликован в журнале «Россия», он был разбит «на двустишия или трехстишия, объединенные рифмой» Мандельштам О.Э. Сыновья Аймона., а одна строка была напечатана отдельно, поскольку не была «поддержана рифмой соседней строки».
С точки зрения лексики, которую использует Мандельштам в переводе «Сыновей Аймона», особенно интересно то, как переводчик соединяет два мира: русское и французское средневековья. С одной стороны, он называет Аймона и Айю «князь» и «княгиня», что, в общем и целом, не сильно противоречит соответствующим им титулам на французском языке («prince» действительно можно перевести на русский как «князь»). Отметим, однако, что и сыновей Айи он называет «княжатами», тем самым как бы специально подчеркивая «русскость» своего текста. Интересно также употребление слова «мед» при описании трапезы («Пьют мед дремучих пасек, и яблочный кларет» Мандельштам О.Э. Сыновья Аймона.). В оригинале слово «мед», конечно, использовано не было, однако он является тем самым незаменимым атрибутом трапезы в древних историях, с которой был знаком каждый русский читатель, поэтому его включение в перевод оказывалось привычным для слуха и не вызывало ощущение диссонанса. Рядом с «мёдом» Мандельштам, при этом, ставит слово французское «кларет», обозначающее красные вина Бордо. Таким образом, в своем переводе Мандельштам сознательно сталкивает две культурные парадигмы - русскую и французскую, одновременно вводя в текст реалии, характерные как для старофранцузских, так и для старорусских текстов.
В своей работе «Из наблюдений над (не)поэтической лексикой. Ублюдок в переложении со старофранцузского “Сыновья Аймона”» Успенский Ф.Б. Из наблюдений над (не)поэтической лексикой. Ублюдок в переложении со старофранцузского «Сыновья Аймона» // Успенский Ф.Б. Работы о языке и поэтике Осипа Мандельштама: «Соподчиненность порыва и текста». М., 2014. С. 44 - 52. Ф. Успенский обращает внимание на другой интересный лексический элемент. Мандельштам называет вино «ублюдок старых лет». К сожалению, поскольку у исследователей нет точной информации о том, каким именно изданием пользовался Мандельштам при переводе данного текста, сравнить его вариант с оригиналом не представляется возможным. Однако, можно предположить, что таким образом поэт перевел французское слово «bвtard», которое помимо значения «внебрачный» побочный» или «неподлинный» так обозначает особый сорт вина и винограда. «Такое наименование существовало в Средние века, причем это вино, без сомнения, считалось ценным и дорогим» Успенский Ф.Б. Из наблюдений над (не)поэтической лексикой. Ублюдок в переложении со старофранцузского «Сыновья Аймона». С. 47.. В средневековой Руси вино «бастард» также было распространено достаточно широко и нередко фигурирует в текстах, описывающих «русские церемониалы» Там же.. Таким образом, исследователь творчества Мандельштама делает вывод о том, что в своем переложении старофранцузского текста, поэт использует слово «бастард» «как знак французского и одновременно русского Средневековья» Там же., а также как «некий универсальный элемент придворной пиршественной культуры» Там же.. Перевод «ублюдок», как кажется, был выбран Мандельштамом исходя из семантики слова, связанной с древнерусским глаголом «ублести», то есть «сохранить», «сберечь». Таким образом, как пишет Успенский, данная строка приобретает еще одно значение: это вино, которое берегли с тех самых счастливых пор, когда сыновья еще жили в доме в согласии со своим отцом.
Отдельно стоит отметить интертекстуальность данного перевода Мандельштама. В «Сыновьях Аймона» приводчик упоминает Роланда, но даже не как исторического персонажа или героя другой поэмы, а скорее в качестве аллегории громкого крика: «Не желает горла, как в трубле Роланд, / И кричит баронам маленький горлан» Мандельштам О.Э. Сыновья Аймона.. В данном случае упоминание Роланда размещено в юмористическом отрывке, описывающем слугу Аймона и Айи, Илью. Таким образом герой эпоса, который исторически воспринимался как «высокий жанр», помещается в совершенно иной контекст. (подробнее о стилистическом разнообразии переводов старофранцузского эпоса речь пойдет в третьей главе данной работы).
Перейдем к последнему из интересующих нас переводов, «Алискансу». Размер, которым он написан, Гаспаров называет «аморфным двухчленным стихом» Гаспаров М.Л. Стих переводов О. Мандельштама из старофранцузского эпоса. С. 121.. Его основная особенность состоит в том, что произведения, написанные этим размером, «отчетливо распадаются на два приблизительно равных полустишия» Там же.. «Равновесие» полустиший достигается за счет преобладания силлабики в одной части строки, и тоники - в другой. Проведя детальный анализ размера, которым написан «Алисканс» Мандельштама, Гаспаров приходит к выводу о том, что от «Сыновей Аймона» и «Алексея» перевод «Алисканса» отличается гораздо более сильной «расшатанностью» стиха. Почти всегда стих этого переложения оказывается удлинен к концу, что, в свою очередь, является особенностью прозаического ритма. Таким образом, ритм перевода «Алисканса» (а также «Коронования Людовика», основной части «Паломничества Карла» и некоторых отрывков «Песни о Роланде») оказывается «прозаизирован».
Так же, как и в других переводах и переложениях старофранцузского эпоса, в «Алискансе» Мандельштам нарочито смешивает противоположные лексические пласты: устаревшую лексику («сбруя», «падать ниц», «молвить», «трусить», «говеть») и выражения «высокого», часто поэтического стиля («предать смерти», «темя») с разговорными и простонародными словами и выражениями («нахлобучить», «мешкать», «кликать», «чуточку»). В оригинальном тексте вместо устаревшего слово «сбруя», означающего воинское снаряжение, использовано слово «armes» (оружие), а вместо «падать вниз» - склонить голову («vers terre est enclinez» Aliscans / text йtabli par C. Rйgnier. Paris: Honorй Champion, 2007. P. 174.). Точно также на месте разговорных выражений в оригинальном тексте используется нейтральная лексика («espoenter», то есть «испугаться» вместо «трусить») или вовсе опускается (например, в оригинальном тексте «Алисканса» нет аналога слову «нахлобучить», вместо этого там использована фраза «Пока не увижу вашу голову без шлема» - «Jusque je voie vostre chief dessarmer»Aliscans. P. 178. ). Однако нередко стилистическая окраска перевода Мандельштама совпадает с оригинальным текстом (например, словосочетание «tot sui a mort livrez» («vouer а la mort») - «предать смерти»).
Особенный интерес с точки зрения лексики представляет слово «быдло», которое использует Мандельштам по отношению к войску язычников. Слово «быдло» считается устаревшим вариантом слово «скот», однако с определенного времени оно стало восприниматься как ругательство: использованное по отношению к людям слово «быдло» фактически означает «люди, приравненные к скоту». В современном языке это слово используется в качестве синонима грубому, бескультурному человеку. Таким образом, одним словом Мандельштам в своем переводе соединяет сразу два лексических пласта (об их использовании в тексте мы говорили выше): устаревший и разговорный. В оригинальном старофранцузском варианте использовано слово «deffaez», аналог современному французскому слову «maudit» - проклятый, гнусный и т.д.
Как и в случае с «Жизнью святого Алексея», перевод «Алисканса» выполнен Мандельштамом очень точно: переводчик сохранил строфику и не нарушил общего хода сюжетного развития. Более того, с точки зрения смысла каждая строка русского «Алисканса» почти в точности соответствует строке из оригинала. При этом Мандельштам использует немногочисленные «вкрапления» в виде различных, не всегда сочетающихся друг с другом пластов лексики, которые могут не бросаться в глаза при первом прочтении, однако значительно влияют на восприятие текста в целом.
Итак, в начале 20-х годов в мире, с ног на голову перевернутом Революцией, Мандельштам ощущал себя чужим: охваченный мучительной тревогой, погрязший в нищете, переводчик сбегал от страшной действительности во французское средневековье, которое стало для него воплощением тех гуманистических идей, в которые он продолжал верить, несмотря на все тяготы жизни. Все это, а также постоянная тоска Мандельштама по «мировой культуре» и «чужой речи», отразилось в его переводах средневековых французских текстов.
Глава 3. «Песнь о Роланде»: в русских переводах: О. Мандельштам и другие
На сегодняшний день «Песнь о Роланде» является одной из самых известных песен о деяниях. На данный момент, помимо перевода отрывков из «Песни…», выполненных Мандельштамом, существует еще три стихотворных перевода эпоса на русский язык: перевод Ф.Г. де Ла Барта 1897 года Песнь о Роланде / Пер. Ф. де Ла Барта. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958. 270 с. (Здесь и далее цитирование по этому изданию), перевод Б.И. Ярхо 1934 года Песнь о Роланде. По оксфордскому тексту / Пер. со старофранцузского, вступ. ст. и примечания Б.И. Ярхо. М., Л.: Academia, 1934. (Здесь и далее цитирование по этому изданию) и перевод Ю.Б. Корнеева 1964 года Песнь о Роланде / Пер. Ю. Корнеева, комментарий А. Смирнова. М.: Художественная литература, 1976. (Здесь и далее цитирование по этому изданию), выполненный по немецкому изданию Оксфордской рукописи, который был напечатан в серии «Литературные памятники». Серия «Литературные памятники» возникла в 1948 году по инициативе президента Академии наук СССР С.И. Вавилова. Его цель заключилась в тщательной подготовке изданий, рассчитанных на широкого и интеллигентного читателя, заинтересованного во всемирной литературе. В планы Вавилова также входило снабжение издаваемых текстов исследовательскими статьями и научными комментариями. Несколько лет спустя, на съезде КПСС 1956 года были определены задачи, связанные с изданием художественной литературы в России. Среди них - «осуществление руководства духовной культурной жизнью <…> читателей» XX съезд Коммунистической Партии Советского Союза. 14-25 февраля 1956 года. Стенографический отчет. М.: Политиздат, 1986. С. 91. и забота о духовном воспитании читателей на лучших примерах «отечественной и мировой художественной культуры» Там же..