Самая старая литературная обработка этого сюжета принадлежит французу Гюону де Вильнёв. Его поэма была написана до 1200 года, но издана только во второй половине XIX века. Впервые немецкий перевод французской книги был издан в 1535 году, а самая популярная немецкая обработка данного сюжета в прозе, вероятнее всего, была заимствована из ирландского источника. На английском история сыновей Аймона была издана в 1554 году, на испанском - в 1536 году.
Перевод «Сыновей Аймона» Мандельштама стал единственным из всего корпуса старофранцузских переводов, который поэту удалось опубликовать самостоятельно. Переведенный отрывок поэмы был опубликован в 1923 году сначала в журнале «Россия» (с подзаголовком «Баллада»), а затем в альманахе «Наши дни» (с подзаголовком «Стихи») и в книге «Камень» с подстрочным примечанием «По старофранцузскому эпосу».
Отрывок, выбранный Мандельштамом для перевода, исследователь французского эпоса Л. Готье называл «одной из самых глубоких гомеровских» (profondйment homйrique) Gautier L. Les йpopйes franзaises: Йtude sur les origines et l'histoire de la littйrature nationale. Vol. III. Paris, 1880. P. 204-205. и трогательных сцен «во всей древней поэзии» Там же. Франции. Мандельштам останавливает свой выбор на эпизоде, в котором четверо сыновей, бежавшие после сражения с Карлом и скрывающиеся в лесах, наконец-то решаются вернуться в отчий дом. Единственный вассал Карла, который продолжает преследовать убийц племянника императора после их бегства - сам Аймон. В конце концов, измученные от постоянной погони, четверо братьев в одних лохмотьях появляются на пороге своего родного дома. Родная мать Айа не сразу узнает своих сыновей, сначала было приняв их за пилигримов. Но наконец она понимает, кто стоит перед ней, и пытается примирить сыновей с Аймоном, только что вернувшимся с охоты. На этом заканчивается отрывок переведенный Мандельштамом. Из оригинального текста мы узнаем, что Аймон оказывается не в силах обуздать свой гнев - и война между родителем и сыновьями продолжается.
У исследователей творчества Мандельштама есть несколько предположений о том, по какому изданию поэт знакомился (и в последствии переводил) с этой средневековой поэмой. Это могла быть или какая-то хрестоматия по старофранцузской литературе (в своей работе, посвященной переводу «Сыновей Аймона» А. Михайлов пишет, что на это «может указывать не очень понятная нумерация строк в одном из списков перевода» Михайлов А.Д. Французский героический эпос. Вопросы поэтики и стилистики. С. 67.) или же (что еще более вероятно) - штутгартское издание 1862 года Michelant H. Renaus de Montauban, oder die Haimonskinder, altfranzцsisches Gedicht, nach den Handschriften zum erstenmal herausgegeben. Stuttgart, 1862..
Однако помимо опубликованных вариантов поэмы исследователи также владеют несколькими списками, текст которых во многом отличается от публикаций 1923 года. Их основная тенденция - это максимальное сокращение переведенного отрывка, удаление ненужных, по мысли Мандельштама, фрагментов.
Следующая поэма, переведенная Мандельштамом, «Паломничество Карла Великого в Иерусалим и Константинополь», существенно отличается от всех остальных текстов, анализируемых в данной работе. Несмотря на то, что главным персонажем поэмы вновь оказывается император Карл, текст содержит в себе большое количество комических и буффонных эпизодов.
Сюжет поэмы сводится к следующему: когда Карл Великий спрашивает свою жену, кто является самым красивым королем на свете, та, чтобы подразнить мужа, называет имя Гугона, византийского императора (отметим, что это - вымышленная фигура). Тогда разозленный Карл отправляется в Иерусалим под предлогом паломничества, однако читатель очень быстро понимает, что главное место назначения императора - Константинополь. Гугон принимает франков, угощает их вкусной едой и предоставляет ночлег. Однако вечером, когда подданные Карла начинают сочинять оскорбительные для Гугона похвальбы, подосланный императором шпион рассказывает все своему государю. Впрочем, в конце концов Гугону так или иначе приходится признать величие Карла и франков: когда во время их песен река выходит из берегов и затопляет весь византийский дворец. Вернувшись в Париж и вдоволь потешив свое самолюбие, Карл прощает свою жену, а полученные от патриарха реликвии отдает в монастыри.
Эта поэма - одна из самых древних во французском эпосе; она была создана во второй половине XII века. Данная поэма не имеет исторического фона, хотя и не все в ней - абсолютная выдумка. Карл действительно поддерживал хорошие отношения с Востоком и получил от иерусалимского патриарха большое количество реликвий, многие их которых были размещены в аббатстве Сен-Дени.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что поэму «Паломничество Карла…» действительно можно считать комической. Так, например, А.Д. Михайлов в своей работе «Французский героический эпос. Вопросы поэтики и стилистики» описывает тон поэмы как «немного комический» Михайлов А.Д. Французский героический эпос. Вопросы поэтики и стилистики. С. 319., а английский исследователь Уолпол отмечает, что в «Паломничестве Карла…» «героическое и романтическое сводится в банальное». Немецкий исследователь Нойшэфер считает основой поэмы «банальный семейный конфликт, основным мотивом которого является ущемленное тщеславие» Neuschдfer N.-J. “Le Voyage de Charlemagne” en Orient als Parodie der Chanson de Geste // Romanistisches Jahrbuch, 1959. S. 94.. Причисляя поэму к «комическим», исследователи также ссылаются на то, что, хотя обретение мощей было важной частью жизни XI века, этот процесс никогда не был лишен скептического отношения к ценности таких реликвий Grigsby J.L Le voyage de Charlemagne, pиlerinage ou parodie? // Au carrefour des routes d'europe: La chanson de geste. Presses universitaires de Provence, 1987. URL: https://books.openedition.org/pup/3968 (Дата обрщения: 20.04.2019). Они также отмечают, что для Средневековья, «не знавшего четкой иерархии жанров» L'Йpopйe pour rire. Le Voyage de Charlemagne а Jйrusalem et а Constantinople at Audigier / йdition prйsentйe et annotйe par A. Corbellari. Paris: Honorй Champion, 2017. P. 7. не было никаких причин отказаться от смешение эпических и комических элементов в одном произведении: в таком случае «надменная серьезность оксфордской версии “Песни о Роланде” выглядит скорее как исключение, чем как правило» Там же.. Тем не менее ряд исследователей придерживается мнения, что иронические вставки только оттеняют главный эпизод поэмы - посещение Карлом Святой Земли. К ним относятся, например Гастон Парис и бельгийский исследователь Жюль Орран (Jules Horrent), который считал, что основная цель «Паломничества Карла…» - воспевание достоинств великого императора и изображение «его мирного триумфа над Императором Константинопольским» Sturm S. The Stature of Charlemagne in the “Pиlerinage”. P. 3..
В своем переводе «Паломничества Карла…» Мандельштам разбивает текст на две части: в первой части три отрывка посвящены посещению Карлом и его пэрами Иерусалима и один - их прибытию в Константинополь, во второй части собраны несколько шутливых хвастливых восхвалений, носивших название габов (gab). Габ - это хвастливое полушуточное восхваление, распространенное в средневековой культуре. Чаще всего исполнитель такого габа как бы бросал вызов своему оппоненту, который должен был ответить своим стихотворением (похвальбы исполнялись устно). Тот факт, что для перевода Мандельштам выбирает как шутливые, так и более серьезные отрывки из поэмы, еще раз доказывает его бережное и внимательно отношения к своей работе переводчика, поскольку объяснить такой тщательный подбор фрагментов случайным совпадением не представляется возможным.
Последний старофранцузский текст, переведенный Мандельштамом, относится к жанру жития. Это «Жизнь святого Алексея» («La Vie de saint Alexis» или «Chanson de saint Alexis»). В современном языке основное значение слова «vie» - «жизнь», но в средние века это слово носило значение «житие», поэтому перевод «Житие святого Алексея» был бы более корректным. Кроме того Мандельштам сознательно изменяет имя героя жития: в русской традиции его принято называть «Алексий, человек Божий» (или просто «Алексий»).
«Житие святого Алексия» представляет собой серию средневековых поэм, написанных в XI веке и рассказывающих историю этого христианского святого. История жизни Алексия известна исключительно из житийной литературы, первые варианты которой были написаны на сирийском (V-VI вв.) и греческом (ок. IX в.) языках.
Согласно житию, Алексий, родившийся в семье римского сенатора, уходит из дома сразу после обручения с невестой из знатной фамилии. На корабле он уплывает на Восток, в Лодикию Сирийскую, а затем добирается до Эдессы (Турция). Здесь он раздает остатки своего имущества, меняет свою одежду на лохмотья и, питаясь лишь водой и хлебом, проводит свои дни в молитвах и служениях Богу. Опечаленные исчезновением сына родители посылают слуг на поиски пропавшего Алексия, но те не узнают его в просящем милостыню бездомном. За семнадцать лет жизни вне дома молва о святости Алексия распространилась по Востоку. Согласно житию, однажды ночью из чудотворной иконы Богоматери раздался голос, который назвал скитальца Божьим человеком. Чтобы избежать такого пристального внимания, Алексий бежал из Эдессы и вернулся в Рим, но родители не узнали его, когда тот появился на пороге отчего дома. Сенатор разрешил Алексию остаться и выделил ему коморку под лестницей и слугу, который должен был кормить его. Но даже живя в богатстве Алексий продолжал поститься и каждый день посвящал время молитвам. Следующие семнадцать лет, живя неузнанным в доме своего отца, скиталец день за днем слышал рыдания матери и невесты, оплакивающих кончину любимого сына и жениха. Но однажды во время воскресной литургии Божий глас сказал молящимся, что в доме сенатора живет человек Божий. Сенатор ничего и не рассказал о праведнике, живущем в небольшой комнатушке под лестницей, но приставленный к Алексию слуга поведал людям правду. Вернувшись домой, сенатор обнаружил Алексия мертвым. Тело «человека Божьего» было выставлено на центральной площади для прощения, а затем погребено в церкви на Авентинском холме. строфика лексический перевод эпос
«Житие…» сохранилось в нескольких рукописях, три самые древние из них написаны в Англии Шишмарев В.Ф. Книга для чтения по истории французского языка. IX-XV вв. М.: Либроком, 2011. С. 29.. Это - один из древнейших памятников французской словесности, который датируется серединой XI века. Несмотря на свою древность, «Житие» пользовалось большой популярностью в раннем Средневековье: об этом свидетельствуют его многочисленные переиздания Там же.. Интересно отметить, что «по своему складу «Житие» [действительно] напоминает эпические поэмы; оно предназначалось первоначально для исполнения, как исполнялись chansons de geste, и сложено, вероятнее всего, каким-нибудь жонглером» Шишмарев В.Ф. Книга для чтения по истории французского языка. IX-XV вв. С. 30.. Отметим также, что к своему переводу «Жития» Мандельштам написал следующее примечание: «один из древнейших памятников французской словесности: зачаток романа и драматического светского повествования» Мандельштам О. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 2. Стихи и проза 1921-1929. М., 1993. С. 451-452.. При этом в своей статье 1922 году «Конец романа» Мандельштам писал, что жития святых хоть и обладали детально разработанной фабулой, «не были романами, потому что в них отсутствовал светский интерес к судьбе персонажей, а иллюстрировалась общая идея» Мандельштам О. Конец романа // Мандельштам О. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 2. Стихи и проза 1921-1929. .
Для перевода на русский язык Мандельштам выбрал самый напряженный фабульный момент «Жития»: отец Алексея получает письмо с известием о его смерти, а мать, увидев на земле тело сына, с плачем и рыданиями бросается ему на грудь («Начинает голосить над ним причитанья. / Колотила себя в грудь, сама с собой боролась, / Расцарапала лицо свое, растрепала волос; / Поцелуями покрыла лицо Алексея» Мандельштам О.Э. Жизнь святого Алексея // Мандельштам О. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 2. Стихи и проза 1921-1929. М., 1993. С. 316 - 318. ). Как и в «Сыновьях Аймона», Мандельштам выбирает отрывок со сценой узнавания героя, который несколько лет провел в нищете и страданиях вдали от родного дома («Как я, грешница, сама ослепла, оглохла: / Не могла тебя признать до переполоха!» Там же.). Переведенный отрывок заканчивается причитаниями отца и матери, опечаленными решением сына стать монахом («Для чего же ты посвятил скорбям молодые лета?» Там же.), и их желанием уйти из жизни вслед за Алексеем («Лучше б разделить с тобой нежное успенье!» Там же.).
Таким образом, можно сделать вывод о том, что отрывки, выбранные Мандельштамом для переводов старофранцузских текстов, являются наиболее «показательными»: в каждом из переводов поэт обращается к самым напряженным фабульным моментам, которые могут наилучшим образом характеризовать общий стиль и язык переводимого текста.
Глава 2. «Сыновья Аймона», «Жизнь святого Алексея» и «Алисканс» и их влияние на лирику О. Мандельштама
Начинать анализ переводов старофранцузских текстов Мандельштама следует с переводов «Жизни святого Алексея» Мандельштам О.Э. Жизнь святого Алексея // Мандельштам О. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 2. Стихи и проза 1921-1929. М., 1993. С. 316 - 318. , «Сыновей Аймона» Мандельштам О.Э. Сыновья Аймона // Мандельштам О. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 2. Стихи и проза 1921-1929. М., 1993. С. 344 - 347. и «Алисканса» Мандельштам О.Э. Алисканс // Мандельштам О. Собрание сочинений: в 4 т. Т. 2. Стихи и проза 1921-1929. М., 1993. С. 342 - 344. , поскольку они представляли особую значимость для переводчика. Именно этим текстам Мандельштам уделил наибольшее количество своего времени и сил.
В работе «Стих переводов О. Мандельштама из старофранцузского эпоса» М.Л. Гаспаров восстанавливает возможную последовательность переводов, выполненных поэтом. На первом месте, по мнению исследователя, оказываются переводы «Жизни святого Алексея» и эпоса «Сыновья Аймона». Гаспаров отмечает, что «перевод упорядоченным стихом с рифмами или ассонансами <…> требует больше труда и времени, чем перевод аморфным двучленным стихом» Гаспаров М.Л. Стих переводов О. Мандельштама из старофранцузского эпоса. С. 131., и поскольку вышеуказанные переводы были выполнены именно таким образом, это может служить доказательством того, что они были выполнены «или коктебельским летом 1920 года» Там же., или «петербургской зимой 1920-1921 годов» Там же.. «Алисканс», судя по всему, был переведен и записан позднее.
Исследователь творчества Мандельштама Ю.Л. Фрейдин в своей типологии мандельштамовских переводов Фреи?дин Ю. Л. К проблемам переводческои? работы О. Мандельштама. Черновои? набросок перевода 27 строк из пьесы Жюля Ромэна «Армия в городе» // «Сохрани мою речь...», 2011. С.179 - 200. также выделяет некоторые работы переводчика (в том числе «Сыновей Аймона») в отдельную группу текстов, над которыми поэт работал исключительно по собственному желанию.
На важность этих произведений для Мандельштама указывает в том числе комментарий Надежды Мандельштам, которая, во-первых, сама относилась к переводческой деятельности достаточно скептично («Надо пощадить поэтов - переводная кабала страшное дело, и нечего всю дрянь, которую они переперли, печатать в книгах» Мандельштам Н.Я. Вторая книга: воспоминания. М: Моск. рабочии?, 1990. С. 124.), а во-вторых утверждала, что ее муж никогда не любил заниматься переводами («Ну вот, всюду писалось, что он перешел на переводы и бросил писать стихи… Началось тяжелое время. Переводы… Мандельштам не переносил переводы, кстати, переводить не умел») Нерлер П. «Посмотрим, кто кого переупрямит…». Надежда Яковлевна Мандельштам в письмах, воспоминаниях, свидетельствах. М.: АСТ, 2015. С. 474., а переводы, которые ему приходилось выполнять по заказу, давались ему с большим трудом («Приходилось в день переводить чуть ли не половину печатного листа - за лист платили рублей тридцать. Мандельштам так закалил себя работой, что даже передохнуть не мог. При этом каждый перевод выдирался когтями» Мандельштам Н.Я. Вторая книга. С. 271.).