Литературная репутация Гоголя: между двух канонов (на материале 200-летнего юбилея писателя в 2009 г.)
В.Ю. Баль
Актуализируется проблема литературной репутации Н.В. Гоголя на перекрестке двух литературных канонов - русского и украинского. На материале юбилейных событий в 2009 г. прослеживаются механизмы канонизации и деканонизации Гоголя в пространстве украинской литературы и реактуализации статуса Гоголя в русском литературном каноне. Выявлены три стратегии формирования реноме Гоголя в русском и украинском культурных пространствах на материале юбилейных издательских проектов.
Ключевые слова: Н.В. Гоголь, литературный канон, юбилей, социология литературы.
Gogol's Literary Reputation: Between Two Canons (On the Material of the 200th Anniversary of the Birth of the Writer in 2009). Article 1
Keywords: Nikolay Gogol, literary canon, anniversary, monument to the classic, sociology of literature
The article discusses the principles of the formation of Nikolay Gogol's literary reputation on the material of events dedicated to the 200th anniversary of Gogol's birth in 2009. The literary anniversary is considered as a social genre, which occupies a special place among other commemorative practices. In both cultural spaces, Russian and Ukrainian, there is a revival of the tradition of the literary anniversary in the early 2000s. In this situation of the reactualization of previous cultural practices, there is a restoration tendency to “nationalize anniversaries” and use them for political purposes. By the example of the biographical and literary Gogolian myths formed in the anniversary context, the problem of the existence of a classic image at the crossroads of two literary canons - Russian and Ukrainian - is actualized. The revealed anniversary publishing stories outlined three strategies for appropriating Gogol in Russian and Ukrainian canons. The first publishing plot, the Russian publishing academic project, edited by Yu.V. Mann, is the formation of a reputation based on the achievements of modern Gogol studies, which go far beyond the boundaries of Russian studies. In this case, a world-class classic is created. The second publishing plot, connected with Orthodox Gogol studies, sets an example of canonization almost in the literal sense of the term. In the “Orthodox” collected works, a strategy emerged to build the reputation of Gogol as an Orthodox writer, existing over the national and political barriers. The inclusion of Gogol and his works in the religious literary canon in essence seeks to level out Russian and Ukrainian secular literary canons. The composition of the working team for the publication of this Collected Works does not reflect the unification of the research efforts of Russian and Ukrainian Gogol studies. The dominance of the “field of religion” over the “research field” determined the leading role of V.A. Voropaeva and I. A. Vinogradov, as representatives of religious Gogol studies, in the team. The third publishing story, connected with the Ukrainianization of Gogol through translation, demonstrates the re-release of old translations of Gogol's works into Ukrainian. This Collected Works can be considered as a kind of a completion of the publishing project, which was not fully implemented at the peak of the Ukrainian cultural renaissance in the 1920s and 1930s. The second obvious direction of Ukrainian publishing practices is focusing on translated editions of the novel Taras Bulba. This novel creates the reputation of Gogol as the author of the novel, which is important for the complex of nationalist ideas of modern Ukraine.
В свете идей социологии искусства, активно разрабатываемых в современной гуманитаристике, сформировалось устойчивое представление о необходимости осмысления литературы как социального института - систему ролей, отношений и каналов коммуникации. Эта исследовательская установка во многом базируется на «теории полей» французского социолога П. Бурдье [1]. Одними из частных вопросов социологии искусства являются необходимость изучения динамического и исторического характера репутаций писателей и механизмов формирования и бытования национального литературного канона. В исследовательском фокусе данной статьи будет находиться проблема литературной репутации Гоголя на рубеже XX-XXI вв. как писателя, существующего на стыке двух канонов - русского и украинского. Проблема не новая и уже получившая пунктирное осмысление в целом ряде работ, в которых намечены различные методологические пути ее решения [2-12]. Эта статья ориентирована на выявление с опорой, прежде всего, на методы и подходы социологии искусства литературной репутации Гоголя, формируемой в русском и украинском контекстах институциональными читателями, являющимися представителями разных «полей».
Постановка обозначенной проблемы в рамках нашей статьи требует ряда предварительных замечаний. Первое замечание связано с обоснованием избранной хронологии материала. В нашем случае критерии выбора рубежа XX - начала XXI в., ознаменованного проведением 200-летнего юбилея классика, вполне предсказуемы. Во-первых, в выбранный хронологический период повторилась культурная ситуация рубежа XIX-XX вв., которой было свойственно напряженное и интенсивное перечитывание и переписывание классики в противовес экстенсивному чтению. Этот процесс неизбежно запустил механизм смысловой ревизии художественных текстов, входящих в национальный литературный канон. Причем в этом механизме проявилось смещение с предмета - канона на метод - принцип составления канона, а точнее, критерии отбора писателей и их произведений. Во-вторых, юбилей - это знак «классикализации» писателя. Методологически данная событийная избирательность вполне оправдала себя и нашла отражение в целом ряде исследовательских работ, связанных с юбилейной репутацией писателей в целом [13-17] и Гоголя в частности [18-24].
Второе замечание связано с объемом понятия «литературная репутация», с одной стороны, и методологическими подходами к ее выявлению - с другой. Российские исследовательские практики двух последних десятилетий опираются на теоретические разработки И.Н. Розанова [25]. Методологически важными для отечественных исследовательских практик в области социологии литературы являются также работы А.И. Рейтблата и Б.В. Дубина [26-29]. Современные исследователи в этом направлении развивают идеи социального, исторического, динамического и процессуального характера литературной репутации, находящейся в прямой зависимости от оценок представителей культурного пространства. Проблема литературной репутации в современных зарубежных исследованиях - частный случай более широкой сравнительно новой области исследования - социологии репутаций. Это направление развивается в работах специалистов по экономической социологии, социологии искусства, политической социологии, социологии цифровых коммуникаций и интернета, социологии города и т.д. [30]. В рамках этого научного направления сформировался ряд устойчивых теоретико-мето-дологических идей, которые применяются для рассмотрения репутаций самых разных личностей - политиков, представителей творческих профессий, общественных деятелей и проч. Зарубежные исследователи, также ориентируясь на институциональную и историческую теории, не принимают спонтанные теории «репутации- отражения». В исследовательский оборот попадают как прижизненные репутации, так и посмертные, учитываются их социальная относительность, локальный и временной характер.
Третье замечание связано с понятием «литературного канона» («Canon Theory») и исследовательскими механизмами анализа его формирования и функционирования, которые оформились в «культурных войнах» («Canon Wars») в американской академии1. Интересом, прямым следствием которого стало оформление двух основных теорий канона: социологической и аксиологической.
Точкой отсчета в размышлениях о литературном каноне в российском научном пространстве является не острое столкновение «каноноборцев» и «канономольцев», а актуализация вопроса об идее классики и её социальных функциях. Сегодня теория канона в отечественных научных штудиях связана с рассмотрением истории формирования русского литературного канона [35]. Есть ряд работ, ставящих проблему воспроизводства канонического состава литературы в современной культурной ситуации [36-44]. Вопрос литературной репутации писателей, входящих в литературный канон, пока изучен слабо. Можно выделить работы, посвященные Пушкину [172, 29], а вопросу гоголевской репутации посвящена работа зарубежного исследователя Салли Моллер [24]. Исследователь прослеживает этапы посмертной биографии писателя до эпохи большого террора, когда он был включен в линейку «литературных генералов», которые должны были выступать примерами для формирования «большого стиля».
Четвертое замечание связано с пониманием того, что пограничный этнический и культурный статус Гоголя, рассматриваемый в плоскости канонической репутации, - это частный случай русско-украинского вопроса. Вопроса, который является необычайно сложным и полемическим в исторических исследованиях. В рамках нашего исследования мы опираемся на работы российского историка А.Л. Миллера [45, 46]. Работы исследователя важны, во-первых, для понимания механизмов и сценариев взаимоотношений этнических групп между собой и властями в пространстве Российской империи; во-вторых, для представления о многогранности русско-украинского вопроса. Вопроса, в котором столкнулись «проект» Российской империи, объ- единявший всех восточных славян, и комплекс нациестроительных воззрений, сформировавших базу украинского национализма.
Исследование Т. Мартина [47] дает представление о проблеме взаимодействия отдельных этнических групп и властей в период советской власти. Исследователем всесторонне рассмотрена уникальная масштабная политика советской власти - «коренизация», одним из частных примеров которой является украинизация в период с 1920-х до середины 1930-х гг.
С методологической точки зрения для нашего исследования важны работы В.С. Киселева и Т.А. Васильевой [48-50]. Совмещая принципы литературоведческой и исторической имагологии и сосредоточиваясь на анализе идеологического, социокультурного и художественного контекстов, они вносят уточнения в понятия, используемые в нашем исследовании: нацие- строительство, национальная и региональная идентичность, культурноисторический канон.
Вопрос об украинском литературном каноне как о цели современной украинской культурно-политической стратегии и предмете исследовательской рефлексии достаточно сложен. Общим местом в научной рефлексии украинской гуманитаристики, по аналогии с российскими научными штудиями о фигуре Пушкина, стал вопрос о Шевченко как сердце украинского канона [51-55]. литературный гоголь писатель
Национальной чертой «русской» теории канона, находящей отражение в школьном курсе литературы, является условное разделение его на две части: канон XIX в. и канон XX в. Ю.М. Лотман справедливо отметил, что «русская литература между Пушкиным и Чеховым представляет собой бесспорное единство» [56]. Вполне очевидно, что русский литературный канон - пушкиноцентричен, что находит отражение в программах по литературе. Канон XX в. - это открытый и дискуссионный вопрос. Своеобразную попытку ответа на него представляют работы И.Н. Сухих [57]. Основной принцип формирования литературного канона отражает влияние «поля власти» на «поле образования», которое происходит через ФГОС по литературе. ФГОС по литературе не содержит списка художественных произведений, но дает критерии их отбора. В этой его рекомендательной части обнажается аксиологическая теория канона, связанная с нравственнодуховным и патриотическим воспитанием российских школьников на примере литературных произведений. Формирование украинского литературного канона осуществляется также под влиянием «поля власти», которое воздействует на «поля культуры», «науки» и «образования». В этом смысле все государственные программы ориентированы на украиноцентристскую концепцию образования, в которой важное место занимает литература как предмет, который может быть нагружен этическими и эстетическими образцами. Украинский школьный литературный канон формируется на стыке двух стратегий. С одной стороны, его создатели отказываются от ядра русской классической литературы, которая переводится в статус зарубежной, что отражает культурные практики постсоветской украинской реальности. С другой стороны, проявляются и «каноноборческие» тенденции - значительное место в литературном образовании Украины занимают не прошедшие проверку временем произведения современной украинской и зарубежной литературы. Что идет вразрез с идеей классики как базовым компонентом преподавания литературы в школе.
В целом украинское «канонотворчество» и российское «каноносохра- нение» роднит представление о нациесозидающей и нациеобъединяющей идее литературы. В рамках нашей статьи разговор о школьном литературном каноне будет лишь исходной точкой для рассмотрения литературной репутации Гоголя на перекрестке двух культурных пространств. В российской примерной программе основного общего образования по литературе для образовательных учреждений с русским языком обучения Гоголь - это безусловный национальный классик, к произведениям которого обращаются в разных классах. В 5-6-х классах это повесть «Ночь перед Рождеством» (на выбор учителя допускается и другая повесть), в 7-8-х классах «проходят» повесть «Тарас Бульба», комедию «Ревизор» и повесть «Шинель», в 9-м классе рассматривается поэма «Мертвые души» (том 1). Можно говорить о монографическом подходе к изучению творчества Гоголя, дающего представление о разных его этапах. Поэма «Мёртвые души», венчающая изучение гоголевского творчества в школьном курсе литературы, создаёт репутацию Гоголя как национального писателя, выразившего пронзительную глубину размышлений о национальном мире.
В украинском образовательном пространстве с начала 2000-х гг. существуют программы для обучения в школах на русском языке и отдельно на украинском1. В программе для украиноязычных школ есть курсы зарубежной и русской литературы, для русскоязычных школ - украинской и совместный курс русской и зарубежной литературы. Изучение творчества Гоголя в обоих направлениях происходит в курсе зарубежной литературы. Рассматриваются повесть «Ночь перед Рождеством», комедия «Ревизор» и повесть «Шинель» (для дополнительного чтения предлагаются «Портрет» и «Нос») и поэма «Мертвые души». Исключение составляет повесть «Тарас Бульба». В программе для украиноязычных школ повесть изучается в курсе украинской литературы и в переводе на украинский язык , а русскоязычные школы изучают ее в оригинале.
Таким образом, обзор школьного канона обнажает школьное образование как подсистему репродукции интерпретационных смыслов канона национальной литературы. В случае с обоими контекстами, российским и украинским образованием, наблюдается, с одной стороны, отказ от рецептов социологического литературоведения, с другой - актуализация риторики неотрадиционализма для интерпретации канонических художественных произведений. Во многом последняя тенденция определяет избирательный подход в отношении гоголевских произведений как базовых для школьного литературного образования: Украина - это повесть «Тарас Бульба», Россия - повесть «Шинель», комедия «Ревизор» и поэма «Мертвые души», именно они занесены в кодификаторы для подготовки к ЕГЭ.. Хотя изучение повести «Тарас Бульба» также предусмотрено программой.