Материал: Лекции ИМЮН

утверждается дискретное развитие науки и отсутствие универсальной методологии, а сама проблема метода как необходимого условия правдоподобия научного знания не ставится. На основе этой концепции можно лишь относительно очертить те отрезки в развитии науки и условия, формирующие их, которые ведут к необходимости проблематизации метода, без которой исследования предмета не могут продолжаться с той же степенью успешности в плане разрешения проблем.

Второй выход: относиться к юриспруденции не как к науке, процессу производства истинных знаний, а как инженерной области. Задача юриспруденции – не познание общества, социальных законов, а социальное проектирование, опирающееся на данные наук. В таком случае перед юридическим сообществом встанет проблема формирования иной, инженерной методологии, которая уже опирается не на категорию истинности знания, а на его эффективность, результативность и пр.

41. Философское самоопределение и научное исследование права.

Философское познание и научное исследование права – два различных способа его изучения.

Философское познание права всегда осуществляется в той или иной «картине мира», в которой право занимает определенное место. «Картину мира» можно определить как комплекс онтологических, гносеологических и аксиологических допущений, имеющих предельный характер и не имеющих рациональных обоснований, формирующих мировоззрение и основанных в определенном типе культуры. Между различными философскими «картинами мира» нет более общих критериев и дальнейшей рациональной аргументации, которые бы позволяли их синтезировать. В силу этого между различными философскими «картинами мира» возможен экзистенциальный выбор, который осуществляют и ученые.

Философское познание формирует первичную онтологическую картину, в которой разворачивается построение предметов различных наук. Философия формирует предельные смыслы действительности, существенным образом влияет на формирование ценностноцелевых структур общества, которые, в свою очередь, задают основания научных исследований – особенно в сфере гуманитарных дисциплин.

Считается, что научное познание осуществляется в рамках господствующей философской «картины мира». Так, средневековые исследовательские практики основывались на «картине мира», сформированной учением Аристотеля, а классическая научная рациональность XVII – XIX вв. во многом базировалась на философских рефлексиях Ф. Бэкона и Р. Декарта. Влияние философской «картины мира» на стратегию научного

161

поиска, научную парадигму может быть проиллюстрировано на примере изменения восприятия сознанием научного сообщества времени и пространства. Долгое время в сознании научного сообщества господствовала философия Канта, в которой время и пространство считались категориальными рамками, и это не давало возможности рассматривать их как физические характеристики. Счастливое невежество Эйнштейна в этом отношении дало ему возможность рассмотреть их как физические характеристики, и именно это, по свидетельству Вернера Гейзенберга, позволило осуществить революцию в физике.

Словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Существенные признаки науки, как таковой, или свойства научности сводятся к двум условиям: 1) наибольшей проверенности или доказательности со стороны содержания и 2) наибольшей систематичности со стороны формы. Оба эти условия ставят науку в неизбежную связь с философией как такой областью, в которой 1) окончательно проверяются понятия и принципы, безотчетно предполагаемые различными науками, и 2) сводятся к всеобъемлющему единству все частные обобщения этих наук. В самом деле, математика, в высшей степени точно и доказательно определяющая всевозможные пространственные и числовые отношения, принимает самые понятия пространства и числа как готовые, без отчета и проверки; подобным образом естественные науки без доказательств принимают бытие материи и физического мира и постоянство естественных законов. С другой стороны, если между областями всех частных наук существует связь, не входящая ни в одну из научных специальностей, то эта связь не может быть определена и простым их сложением. Следовательно, если наука в целом не хочет терять своего научного характера, оставаясь без полной доказательности своего содержания и без полной систематичности своей формы, она должна ждать от философии окончательных принципов своей достоверности и своего единства. Исторически несомненно, что наука и после того, как выделилась и стала самостоятельно развиваться, всегда получала из той или другой философской системы обосновывающие и объединяющие начала. В XVII и XVIII вв. такое значение для науки имели картезианство и Лейбнице-Вольфова философия, а под конец - кантовский критицизм. В XIX в., после разочарования в натурфилософии Шеллинга и панлогизме Гегеля, большинство прогрессивных научных деятелей попало под влияние материалистической метафизики, которой невольно подчинялись и приверженцы французского позитивизма.

Предельные категории, принципы познавательной деятельности наука берет из философии. Поэтому момент сознательного философского самоопределения исключительно важен и для юридической науки. Для этой цели ученый-юрист должен владеть на базовом уровне знанием о философских традициях, иметь представление о значениях философских категорий. Поэтому изучение истории философской мысли не является исключительно внешним для целей научной деятельности юристов. Можно утверждать, что все значимые методологические традиции в правоведении (Аристотелевская, классическая научная традиция, герменевтическая, феноменологическая, СМД-методология и постмодернизм) основываются на различных философских «картинах мира», по-разному решают вопросы онтологии, гносеологии и аксиологии.

Философское самоопределение ученого – это активный, творческий выбор предельного основания, «начальной точки» исследования, принятие фундаментальной «системы координат», комплекса базовых категорий, которые, в конечном счете, определяют его «угол зрения» на объект науки и исследования, задают первичное его видение (языки описания, фундаментальные допущения и пр.). Например, принятие основных положений философского идеализма или философского позитивизма ученым-юристом предопределит и его понимание природы правовой реальности, целей ее исследования. Философское самоопределение задается только на основе знания философских традиций через рефлексивную позицию ученого.

На философское самоопределение, несомненно, оказывают воздействие такие факторы как доминирование в культуре определенного философского учения, ценностноцелевые структуры общества, научные традиции. Они, задавая «магистральную линию» интеллектуальной деятельности, в значительной мере сужают пространство философского

162

выбора ученого, но, тем не менее, никогда не в состоянии его исключить. В истории правоведения значительную ее часть составляют исторические отрезки, на протяжении которых безусловное господство определенного философского учения (вкупе с ценностными

иинституциональными факторами) нередко предопределяло философский выбор ученого, нивелировало саму проблему философского самоопределения. Так, господство Аристотелевской системы мышления вкупе со схоластическим типом сознания предопределяло восприятие права и целей деятельности академических юристов XI – XV вв.

Необходимость сознательного философского самоопределения ученого в наибольшей степени ощущается в переходный период, когда социокультурная ситуация в своих базовых представлениях и институтах существенно изменяется в достаточно короткий промежуток времени. Рефлексия базовых ценностных оснований общества и культуры осуществляется, прежде всего, философским сознанием, а осмысление ценностных оснований государственно-правовой действительности осуществляется философией права, которая задает идеальный план юридического сознания, без которого невозможны осмысленная постановка юридических целей и выбор юридических средств, их конфигурации в правовом регулировании общественных отношений.

Актуальность философского самоопределения юристов задается еще и тем, что, начиная с XX столетия, в западной культуре исчезли механизмы полноценной трансляции культуры и универсальные (закрытые) философские системы, претендующие на объяснение любых феноменов природы, общества и мышления. Советское правоведение этот процесс задел в значительно меньшей мере в силу идеологизации философского учения марксизма. Советская юридическая мысль, поскольку она в своем самоопределении базировалась на «единственно правильной научной философии», претендовала на создание подлинно научной теории права и государства. Принципиальное изменение отношения научного сообщества к философскому учению марксизма-ленинизма за последние 20 лет, возникновение конкуренции между философскими системами в познании государственноправовой действительности привели к существенному увеличению актуальности философского самоопределения юридического сообщества в нашей стране.

Н.Н. Тарасов: научное исследование. Наука – это деятельность по производству нового знания и организации знаний. Производство знаний осуществляется в процедуре научного исследования, организация – в рамках предмета науки.

Научное знание отличается от других видов познания:

1)объективностью. Это всегда знание о некотором объекте. Знание не об отдельной ситуации, а об объекте. Для получения знаний об объекте наука должна была сформировать объект.

2)обоснованностью. Обоснованность – знание получено определенным методом, который раскладывается на систему средств и правил работы с ними, в определенных процедурах, это знание воспроизводимое. Научное знание – это такое знание, которое может быть получено каждый раз, когда осуществляется определенная процедура (воспроизводимость). Обоснованность знания более ярко показывает отличие научного знания от других видов знания. (Прародительницей этой традиции считается греческое понимание науки. Наука у греков сводилась к разработке понятий

иформированию правил оперирования этими понятиями.)

3)истинностью – это знания проверенные в современных условиях. Научные знания всегда должны содержать в себе возможность их проверки.

42. Метафизические идеи и научные конструкции в правоведении.

Идеи способны организовать пространства как мышления, так и действия. Соответственно, в идее возможно аналитически выделять рациональный и деятельностный план. Деятельностный план задается идеалом и целесообразным действием по его достижению. Рациональный, мыслительный

163

план состоит в том, что идея способна быть формализована до уровня схем и тем самым нормировать мышление. Круг наших знаний не может быть шире круга наших идей (Дж. Локк).

Идеи не имеют производной природы, не выступают, как это утверждалось в вульгарном материализме, лишь результатом отражения объективной, внеположной сознанию действительности. Идеи способны производить новое содержание. Идеи отражают социальную реальность, но и социальная реальность отражает идеи.

Идеи имеют социальные и культурные основания. Идея права должна рассматриваться в социокультурном контексте. Идея права для античности и нового времени – это не одна и та же идея: для античности это, скорее, справедливость, для эпохи нового времени – свобода. Ценности, задающие основания и цели социальных институтов, задаются идеями.

Метафизическая идея – базовое представление, организующее и мышление, и деятельность, определяющее основу философской картины мира, выходящее за пределы действительности, способной быть непосредственно воспринятой органами чувств.

Метафизические идеи – философские идеализации, категоризации, которые отличаются от научных конструкций тем, что они не объясняют правовую действительность и не направлены на ее прогнозирование. Метафизические идеи направлены на определение смыслов, а не на объяснение реальных процессов и явлений, в то время как научные конструкции правоведения создаются с целью познания предмета юридической науки, объяснения и возможного прогнозирования правовых явлений.

Метафизические идеи закладывают основание философской картины мира, в которой существует юридическая наука. В этом смысле метафизические идеи в гносеологическом отношении выступают тем пределом, в рамках которого выстраивается познавательный процесс теоретического освоения правовой действительности.

Метафизические идеи имеют методологическое значение на философском уровне юридического познания. Подходы философского уровня состоят в самоопределении исследователя относительно существующих картин мира и обращения к соответствующему категориальному строю, а методы философского уровня сводятся к онтологическим, гносеологическим, метафизическим, диалектическим и т.п. рамкам исследования.

Н.Н. Тарасов утверждает: «Относительно сложных объектов, – а право, вне всякого сомнения, относится именно к таким, – любые начальные суждения могут рассматриваться или как метафизические (не имеющие логических оснований) полагания, или как априорные знания. Однако как раз в оппозиции такому подходу и находится научное мышление, не признающее априорных истин и исключающее из своей сферы метафизические полагания». Иными словами, метафизические идеи выступают первичными «точками опоры» в описании права как объекта.

К аналогичным выводам приходят А.В. Поляков и И.Л. Честнов.

«В философии давно уже отмечено, что логические понятия, представленные как система формально непротиворечивых доказательств, в своих истоках опираются на недоказуемые постулаты (как известно, принципиальная невозможность полной формализации научного знания доказана К. Гёделем), и в силу этого все логические построения оказываются воздвигнутыми на металогических основаниях. Многообразие, а подчас и непроясненность таких оснований порождает эпистемологический анархизм (П. Фейерабенд), т.е. постоянное противоборство противоречащих друг другу оппозиционных методологических установок, вызывающий к жизни непроясненные понятия и теории, которые открыто или в завуалированном виде выступают как идеологические концепты». (Поляков А.В. Общая теория права. С. 29.)

«То, что понятие права не может быть выведено индуктивным путем из, например, норм права, осознавал Г. Кельзен, вводя в систему права ее априорное начало — «основную норму». Знаменитые ограничительные теоремы К. Геделя, прежде всего его вторая теорема, утверждающая, что в каждой достаточно богатой формальной системе невозможно доказать ее непротиворечивость теми методами, которыми она формализована, говорят о том же: для обоснования права необходимо выйти за рамки юриспруденции. По мнению постпозитивистов (Т. Куна, П. Фейерабенда и др.), наука обязательно включает в

164

себя «вненаучные», в том числе метафизические, положения. В. С. Степин считает, что основаниями науки являются научная картина мира, идеалы, нормы и философские основания (см.: Степин В.С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000. Гл. 3.).». (Честнов И.Л. Правопонимание в эпоху постмодерна // Правоведение. 2002. №2)

(А.М. Михайлов) Современная юридическая наука в той или иной мере признает, что ее основания задаются метафизическими идеями. Поэтому неправильно воспринимать метафизические идеи и научные конструкции в правоведении как феномены, принадлежащие к различным действительностям. Так, вполне возможно утверждать, что юридические конструкции могут формироваться путем обобщающих абстракций из материала позитивного права и/или правовой доктрины, так и могут дедуцироваться из тех или иных мировоззренческих принципов, и в таком случае метафизические идеи будут являться источниками научных конструкций, которые задают их смысл, предназначение. И хотя метафизические идеи и «рассуждающий» тип познания относится в правоведении к философии права, носят объектный характер (относятся к миру вообще), а научные конструкции принадлежат теории права или отраслевым юридическим наукам, носят предметный характер, тем не менее, между ними имеется связь. Метафизические идеи задают идеальный план, без которого невозможно построить план целевой, в котором исключительно существуют любые конструкции. Задавая предельный смысловой план, метафизические идеи выступают одним из оснований предметного научного знания. Целевое создание любых научных конструкций носит осмысленный характер лишь в контексте в той или иной степени осмысленной философской «картины мира».

Н.Н. Тарасов: отношение к метафизическим полаганиям в истории правоведения западной традиции.

Аристотельская и классическая научная традиции. У Аристотеля, сделавшего науку самодостаточной сферой, не «встроенной» в другие сферы и виды деятельности, познание было главным образом метафизическим постижением мира, осуществляемым, прежде всего, путем построения соответствующей онтологии. По Аристотелю, научное мышление – это рассуждения, подчиняющиеся, с одной стороны, определенным правилам, а с другой - соответствующие определенной онтологии. Для античного познания характерны метафизические полагания, исходные мыслительные построения, предопределяющие признаки и свойства объектов.

Истина в античной рациональности достигается рассуждениями, осуществляемыми по установленным правилам (в современном понимании - логики) и в рамках определенных метафизических первоначал. «Поэтому и начала вечно существующего всегда должны быть наиболее

В«Метафизике» Аристотель указывает, что «математической точности нужно требовать не для всех предметов, а лишь для нематериальных. Вот почему этот способ не подходит для рассуждающего о природе, ибо вся природа, можно сказать, материальна. А потому надлежит, прежде всего, рассмотреть, что такое природа».

Для рациональности нового времени истинным является уже такое знание, которое исключает всякие метафизические полагания и может быть проверено на соответствие объекту экспериментальным путем.

Винтеллектуальной традиции нового времени математика уже начинает рассматриваться как универсальное средство научного познания мира. Решающей мировоззренческой предпосылкой этого, с точки зрения исследователей данной проблемы, является устранение принципиальной для аристотелевской науки грани между естественными природными объектами и искусственной человеческой деятельностью,

еепродуктами. Для научного сознания нового времени все объекты принадлежат уже к общей реальности, подчиняющейся единым законам познания, а господствующая натурфилософская гносеологическая установка рассматривается как единственно научная. В соединении с успехами естествознания это создает благоприятные условия для формирования познавательной традиции, в которой математика становится не просто универсальным языком и методом, но и критерием науки. Ведущей идеей данной традиции

165