Представления о многослойности процесса познания, отличии знания ума от знания чувств, покрывале Майи, скрывающем сущность мира, разрабатываются уже в древневосточной философии. В древнегреческой философии теория субъективной диалектики формируется через идеи различения элейцами точного знания (эпистеме) и мнения (докса), эристики софистов и майевтики Сократа. Платон, по сути, закрепляет понимание диалектики как метода ведения дискуссии, имеющей целью достижение истины.
А проведённое Демокритом разделение всего знания на истинное (светлое) и субъективное (темное) в зависимости от рода получаемых ощущений положило начало теории познания в качестве диалектики первичных и вторичных качеств. На наш взгляд, и споры в средневековье номиналистов с реалистами о природе универсалий, и дискуссии рационалистов с эмпириками об источниках истинного знания в Новое время, и учение И. Канта о трансцендентальной апперцепции как высшем синтезе чувственного и априорно-рационального являются тоже своего рода конкретизациями общей программы диалектики как теории познания.
Длительное время представлялось, что теория познания является специфически философской дисциплиной. Такое представление было во многом обусловлено неравномерностью темпов развития конкретных научных дисциплин. Сейчас становится все более очевидным, что по мере прогрессирования комплекса биологических, физиологических, психологических наук, а также кибернетики, когнитивной социологии большая часть вопросов, связанных с поставленной Кантом проблемой -- как вообще возможно познание -- переходит из ранга философских в сферу специально научных. В принципе логика развития программы диалектики как теории познания ничем не отличается от логики развития программы диалектики как теории бытия. И там, и там вначале появляются спекулятивные идеи, обладающие эвристическим потенциалом, реализующимся впоследствии в конкретных науках.
Не случайно в последние десятилетия сложилась разветвленная междисциплинарная программа так называемой эволюционной эпистемологии (Ж. Пиаже, Дж. Кэмпбелл, Г. Фоллмер, К. Лоренц и др.), в которой фактически чисто научными средствами исследуются процесс познания и мыслительные структуры на онтогенетическом и филогенетическом уровнях [32, 33, 34, 35]. Здесь также появляется своя внутренняя логика постановки проблем и методов их решения. Однако и здесь, так же как и в фундаментальных науках о природе, спекулятивные идеи могут теперь оказывать свое влияние лишь опосредованным образом. Фактически рассматривая познание как функцию живой природы, эти ученые подходят и к мышлению как к мыслительному аппарату, созданному природой, подчиняющемуся ее закономерностям, и к которому, следовательно, могут быть применены методы точных наук.
Диалектика как герменевтическая теория метода.
Более сложным представляется вопрос о развитии программы диалектики как метода. Диалектика как программа метода охватывает сферу отношений между субъектом и объектом и сферу отношений между субъектами. С лингвистической точки зрения в монологах, диалогах, полилогах субъекта с природой, самим собой и себе подобными на первый план выходит коммуникативно-аргументативная функция языка.
Эта программа диалектики как теории метода так же, как и рассмотренные выше другие программы диалектики - теории бытия и теории познания - по мере своего развития конкретизировались в методах индукции, дедукции, анализа, синтеза, аксиоматики, гипотезы, эксперимента и в различных их сочетаниях.
В последнее время новым метанаучным подходом провозглашается синергетика. После работ И. Пригожина, Г. Хакена, С.П. Капицы, С.П. Курдюмова, В.И. Аршинова и др. процессы самоорганизации стали выявляться во всех сферах реальности. В понятиях диссипативных структур, бифуркации, аттракторов описываются не только процессы, происходящие в неживой природе, но и в политике, экономике, искусстве, в нейрофизиологических процессах и в мышлении.
На наш взгляд, синергетический подход, обращаясь к анализу становления сложноорганизованных природных, когнитивных и социальны систем, акцентирует внимание на нелинейности, темпоральности, спонтанности процессов эволюции. Такой подход несомненно ведёт к «новому диалогу с природой», ориентирует на новую методологию её «вопрошания».
В применении к неживой природе выявление процессов самоорганизации позволяет прийти к мировоззренчески важному выводу о вероятностном характере всех процессов реальности, наличии творческого потенциала в фундаментальных структурах материи. Однако, по нашему мнению, когда слишком большой акцент делается на самоорганизации всех социальных и психологических процессов, синергетический подход превращается в некий новый фатализм.
Действительно, спрашивается, какую роль играют сознание, человеческая воля, если периодически возникают состояния неопределенности (хаоса), в лабиринтах которого всё происходит фактически вслепую? В результате встречи с аттрактором необходимым становится автоматическое перенесение системы на уровень новой диссипативной структуры, и тогда возникает фатальность - «все само достроится, организуется, проявится, напишется и т.д.» [36].
Необходимо отметить открытую поддержку диалектического метода в философских направлениях экзистенциализма и герменевтики. Так, Ж.П. Сартр пишет специальную работу «Проблемы метода» [37], которую затем включает в свой капитальный труд «Критика диалектического разума». Правда, отметим, что Э.В. Ильенков и другие марксисты критиковали экзистенциалистскую герменевтику с позиции своего понимания диалектики. Большое внимание проблемам диалектики как теории метода уделяет П. Рикер [38].
Однако речь, конечно, не идет о повторении гегелевско-марксистской схемы диалектики. На наш взгляд, происходит новое осмысление диалектики как универсалии критического интерпретативного рационализма. Именно это ядро диалектики сохраняется на протяжении всей истории её развития. В отличие от линейной схемы (тезиса -- антитезиса -- синтеза) новое понимание диалектики заключается прежде всего в умении вписать объект в различные, чаще всего противоположные (контрарные) смысловые контексты, которые противостоят друг другу как бинарные оппозиции.
Известно, в древнеегипетской мифологии Гермес Трисмегист выполнял функцию посредника между богами и простыми смертными. В древнегреческой философии бог Гермес должен был истолковывать людям повеления богов, а богам -- просьбы людей. Отсюда и ведёт своё происхождение термин «герменевтика», первоначально означающий искусство толкования изречений оракулов, древних текстов, знаков, смысла чужого языка и т.п. В Средневековье герменевтика была неразрывно связана с теологией, с толкованием Библии и сочинений «отцов церкви». В период Ренессанса, появилась филологическая герменевтика, призванная критически исследовать литературные тексты, чтобы установить их аутентичность, освободить от искажений и более поздних добавлений.
Философская герменевтика возникла в середине XIX в. Её основоположниками были Ф. Шлейермахер и В. Дильтей. Они рассматривали герменевтику как учение об искусстве понимания и метод всех наук о духе, то есть гуманитарных дисциплин. Философы доказывали, что с помощью психологического «вживания» можно проникнуть во внутренний мир авторов древних текстов, любых исторических деятелей и на этой основе реконструировать исторические события, понять их более глубоко, чем их осознавали сами участники событий.
Представленная таким образом герменевтика выступала с претензией стать философской методологией наук о духе
В XX в. первую герменевтическую переинтерпретацию гегелевской диалектики дал М. Хайдеггер: «“Чистое бытие и чистое ничто есть, следовательно, одно и то же”. Этот тезис Гегеля вполне правомерен. Бытие и Ничто взаимно принадлежат друг другу, однако не потому, что они -- с точки зрения гегелевского понятия мышления -- совпадают по своей неопределенности и непосредственности, а потому, что само бытие в своем существе конечно и обнаруживается только в трансценденции выдвинутого в Ничто человеческого бытия» [39].
Иначе говоря, оппозиция чистое бытие - чистое ничто является фундаментальной, вечной и неизменной. Никакого «снятия» через «становление» не происходит, а диалектика принимает форму пульсации человеческого бытия между жизнью и смертью внутри этой оппозиции.
Говоря о сущности истины, Хайдеггер также приходи к мысли о двух фундаментальных диалектически взаимодополнительных оппозициях: «Итак, есть два вида мышления, причем существование каждого из них оправдано и необходимо для определенных целей: вычисляющее мышление и осмысляющее раздумье» [40].
Идеи немецкого философа были развиты и всесторонне разработаны Х.Г. Гадамером, провозгласившим герменевтику универсальной философией нашего времени. Герменевтика призвана, утверждает Гадамер, дать ответ на основополагающий философский вопрос: как возможно понимание окружающего нас мира, как в этом понимании воплощается истина бытия? Герменевтика, по его мнению, в эпоху доминирования науки должна выступать как самосознание человека. Согласно Гадамеру, традиционные методы науки не являются универсальными и недостаточны, чтобы объяснить феномен понимания.
Исследователь должен не просто перенестись в «горизонт» авторского видения событий, а попытаться «переплавить» в единое целое свой и авторский горизонты. Как показал Гадамер, смысл любого текста всегда «...превышает авторское понимание. Поэтому понимание является не только репродуктивным, но всегда также и продуктивным отношением» [41]. Иначе говоря, любой научный текст носит «открытый» характер, а его понимание базируется на научных традициях, лингвистических нормах, профессиональной и общей культуре учёного.
Понимание -- это процесс слияния культурных горизонтов автора произведения и его исследователя, читателя, слушателя. Стремление проникнуть в историческую ситуацию создания произведения приводит исследователя к его интерпретации и расширению собственного культурного горизонта. Искусство в этом плане также является способом раскрытия истины, а язык обретает свой онтологический статус. Понимание - это не столько теоретико-познавательный акт, сколько способ бытия человека.
Исследователь не может быть абсолютно объективным, но всегда находится под влиянием тех или иных предрассудков своего времени. Известно, что до эпохи Ренессанса понятие «предрассудок» означало нерефлексивную установку сознания, то есть как нечто предшествующее рациональному размышлению и логическому рассуждению. Иначе говоря, предрассудок понимался в качестве неотъемлемой характеристики сознания, рассматриваемого в историческом контексте.
Отрицательное значение понятие «предрассудок» приобретает в эпоху Просвещения, а Ф. Бэкон выдвигает теорию очищения человеческого разума от идолов. Однако «преодоление всех предрассудков, по Гадамеру, это наиболее общее требование Просвещения, само разоблачает себя в качестве предрассудка, пересмотр какового впервые открывает путь для правильного понимания той конечности, которая господствует не только над нашим человеческим бытием, но и над нашим историческим сознанием.
Согласно Гадамеру, предрассудки в гораздо большей степени, чем рефлексия, суждения и т.п., составляют историческую действительность бытия человека. Они законны, неизбежны, коренятся в объективных исторических условиях. И дело, следовательно, отнюдь не в том, чтобы отбросить эти предрассудки; их надо осознать, учесть, привести, так сказать, в равновесное состояние.
Чтобы узнать, какие предубеждения являются ложными, и избавиться от отрицательных предрассудков, необходимо постоянно вести диалог с изучаемым текстом, событием, постоянно вопрошать традицию. Причём, под текстом может пониматься любая семиотическая структура культуры (в том числе, и наука), несущая смысловую нагрузку. С точки зрения Гадамера, научная онтология в конечном счёте производна от языковой практики.
Суть герменевтического метода как диалектики состоит в постоянном движении с целью разрешения противоречия между частью и целым, частным и общим, второстепенным и главным. Подходя к тексту с определённым исторически нагруженным предпониманием его в целом, интерпретатор уточняет его составные части и в результате глубже осознает целое. На этой основе он углубляет понимание составных частей и вновь стремится охватить целое.
Такая постоянная миграция от предпонимания к знанию конкретного, от предпонимания к предобъяснению, от предобъяснения к пониманию, от понимания к объяснению, от объяснения к знанию происходит в режиме вопрошания, то есть постановки всё новых и новых вопросов к объекту исследования.
Только таким образом возможно «вычерпать» потаённое содержание текста, о котором, возможно, не подозревал и сам автор. Герменевтический опыт - это умножение наблюдений и «набрасывание» смысла на текст, исходя из контекста и «культурной памяти». Вот почему, согласно Гадамеру, вопрос важнее ответа, а любой текст приобретает «инаковость» при его прочтении. Задавая вопрос тексту, мы тем самым критически проверяем своё предпонимание его как целого.
Понимание является не только репродуктивным, но всегда также и продуктивным отношением. Главная мысль состоит в том, что любое понимание возможно лишь при условии выделения определенных бинарных оппозиций, «координат», «горизонтов», в рамках которых и постигается объект. Для этого становится необходимым проведение так называемого ситуационного анализа, когда объект рассматривается поочередно в различных контекстах, и мышление как бы постоянно совершает «челночное» движение от объекта к одному «горизонту», от него к другому и снова к объекту. Отсюда и название метода как прогрессивно-регрессивного или конструктивно-деструктивного.