Начиная с натурфилософии Античности (Гераклит, элеаты, пифагорейцы, атомисты, другие школы) и вплоть до Нового времени (Н. Кузанский, Дж. Бруно, Г. Лейбниц и др.), диалектика выступала как фундаментальная исследовательская программа устройства бытия и познания, сыгравшая в дальнейшем креативную роль в возникновении науки.
У Гераклита - основателя этой программы - диалектика и диалектическое противоречие рассматриваются не только в качестве борьбы и единства противоположностей, но осмысливаются в виде непрерывного перехода из одной противоположности в другую.
В учениях софистов (эристика), Сократа (майевтика), Платона на первое место вышла субъективная диалектика - искусство открытия, умение проведения дискуссии оппонентов с целью их приближения к истине. Далее, это школа стоиков, которые стремились преодолеть одностороннее понимание Аристотелем диалектики только как недостоверного по отношению к аналитике знания. Стоики первыми поставили вопрос о бинарной оппозиции и взаимодополнительности диалектики (в качестве искусства открытия нового) и аналитике (как процедуре строгого доказательства).
Диалектика страха перед вечными муками ада за совершённые грехи и надежды на божью милость, прощение и вечную райскую жизнь пронизывает всё учение христианства. Диалектично и отношение христианства к «греческой учёности». Так, в «Екклесиасте» можно найти немало негативных оценок мудрости и науки: «Где одежда - там моль, где наука - порок»; «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Вместе с тем в «Екклесиасте» встречаются и прямо противоположные высказывания, из которых следует превосходство мудрости над глупостью. Проповедуется польза знания: «мудрость знающему жизнь продлевает»; утверждается, что «преимущество мудрости перед глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою».
Эти и другие диалектические противоречия, встречающиеся в библейских текстах, во многом определили два метафизических оппозиционных принципа христианства. Первый - на изучение, корректировку и ассимиляцию греко-римской культуры (линия Климента Александрийского и Оригена), а второй - на её полное неприятие и отторжение (линия Татиана и Тертуллиана). Климент, высоко ценя эллинскую образованность, стремился представить греческую духовную культуру, прежде всего философию, как некий Завет, который греки получили от Бога, так же как иудеи получили от него Ветхий завет, а христиане - Новый. Тертуллиан, в свою очередь, опирался на известные суждения из «Посланий апостола Павла»: «Мудрость мира сего есть безумие перед Богом»; «Смотрите, братия, чтобы кто не увлёк вас философией» и др. Тертуллиан утверждал, что между Академией Платона и церковью Христа, между Афинами и Иерусалимом в принципе не может быть ничего общего, что после Евангелия не нужны никакие изыскания. В лаконичной форме история спрессовала позицию Тертуллиана в афоризм «Верую, ибо абсурдно».
Диалектика Екклесиаста прослеживается на новом методологически более высоком уровне в собрании религиозно-философских текстов V в., получивших после длительных дискуссий название «Ареопагитики» («О божественных именах») Псевдо-Дионисия. В текстах проявляются два противоположных и взимодополнительных принципа богопознания - катафатический (положительный) и апофатический (отрицательный).
В средневековой схоластике диалектически оппозиционными на протяжении многих столетий выступали направления реализма и номинализма.
В Новое время наиболее важной представляется диалектика онтологического учения Лейбница о монадах. В системном варианте, по нашему мнению, это учение можно представить как три пары взаимодополнительных оппозиций, в горизонте которых и движется мысль философа.
Первая пара - это, с одной стороны, самодостаточная целостность и замкнутость в себе всех монад («не имеют окон»), а с другой - структурная и функциональная тождественность каждой монады («живого зеркала Универсума») всему макрокосмосу. Своеобразный принцип фрактальности, выдвинутый ещё Анаксагором («всё - во всём»).
Вторая пара оппозиций выражает идею диалектической взаимосвязи сепарабельности (атомарности) отдельных монад («зеркал») с непрерывностью (континуумом) всего мироздания.
Через третью пару монад: духовная сущность монад - их физическая реальность, а также четвёртую: творения Бога - самоорганизация и активность, объясняется телеологический вектор гармонизации мироздания.
Вся немецкая классическая философия, как известно, представляет богатейший набор диалектических идей, высшим обобщением которых, бесспорно, является диалектика Гегеля.
Им были подробно разработаны с идеалистических позиций система диалектически взаимосвязанных категорий, основные законы диалектики, а также различные способы разрешения («снятия») противоречий.
Марксизм, как известно, не только наследовал гегелевское учение о диалектике, но и материалистически его переработал. С точки зрения Маркса, сосуществование двух взаимно противоречивых сторон, их борьба и слияние в новую категорию, составляют сущность диалектики и диалектического развития. Постулат, согласно которому всякое развитие должно рассматриваться как возникновение противоречий, их разрешение и возникновение новых противоречий, а также традиционная классификация противоречий на внутренние и внешние, антагонистические и неантагонистические, основные и неосновные составляют концептуальный каркас диалектики.
Маркс, в отличие от Гегеля, рассматривал диалектику не в качестве особого философского метода, но как общенаучный метод. Отдавая должное Гегелю, Маркс в образной форме показал путь преобразования диалектики: «Мистификация, которую претерпела диалектика в руках Гегеля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель первый дал всеобъемлющее и сознательное изображение её всеобщих форм движения. У Гегеля диалектика стоит на голове. Надо её поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической оболочкой рациональное зерно» [1[.
В своём фундаментальном труде «Капитал» Маркс, как показано во многих исследованиях, широко использовал основные законы и принципы диалектики. Энгельс также считал необходимым использование учёными диалектики как метода в исследовательской деятельности по изучению природы. По его мнению, диалектический метод выражал объективную диалектику природы, подтверждаемую важнейшими открытиями в естествознании XIX в. (закон сохранения энергии, клетка как общий элемент органической материи, теория Ч. Дарвина, периодическая система элементов Д.И. Менделеева).
Определения Энгельсом диалектики как науки о всеобщей связи и наиболее общих законах развития (известные три закона диалектики) подчеркивали, с одной стороны, методологическую роль диалектического материализма в развитии науки, а с другой, - предполагали развитие самой диалектики в её новых исторических формах с каждым новым крупным открытием в науке.
Однако в дальнейшем теоретики марксизма (Г.В. Плеханов, К. Каутский, В.И. Ленин и др.), по нашему мнению, не внесли ничего существенно нового в разработку теории диалектики. Известный фрагмент «К вопросу о диалектике» [2], написанный Лениным в 1915 г., в основном повторяет главные положения Гегеля, Маркса, Энгельса и носит, скорее, самообразовательный, чем исследовательский характер. Например, такие положения: «раздвоение единого и познание противоречивых частей его составляют суть диалектики»; «условие познания всех процессов мира в их "самодвижении", в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их, как единства противоположностей»; «…Всему познанию человека вообще свойственна диалектика»: «Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) марксизма» и т.п.
В своей же более ранней и наиболее философски насыщенной работе «Материализм и эмпириокритицизм» (1908 г.) Ленин анализирует открытие электрона, которое, по сути, означало переход науки к новой картине мира. Но, защищая диалектический материализм, он «опускает» многие диалектически связанные аспекты процесса познания. В книге нет исследования соотношения эмпирического и теоретического уровней знания, чувственного и рационального, внутренней логики развития науки и её социальной детерминации.
Более того, Ленин формулирует определение понятия материи, которое, по его мнению, призвано утвердить объективность (независимость от сознания) мироздания, какими бы не были новые научные открытия: «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается в наших ощущениях, существуя независимо от них» [3].
Академик Т.И. Ойзерман, анализируя в целом проблематику диалектического материализма, пишет в Новой философской энциклопедии: «Предложенная Лениным дефиниция не содержала в себе ничего нового. Её придерживались Г.В. Плеханов, К. Каутский, а в домарксистской философии - П. Гольбах» [4].
На наш взгляд, с позиций развития современной науки [5, 6] данное Лениным определение никоим образом не проясняет проблему объективности, поскольку не учитывает креативную (конструктивную) роль субъекта в познании, его новые формы диалектической связи с объектом.
Обстоятельства и причины снижения интереса к диалектике
В последнее время, однако, термин «диалектика» всё реже встречается в философских текстах. Чаще говорят о конструктивизме, релятивизме, постмодернизме как ведущих тенденциях в самых различных частях философского знания.
Изъятие («снятие») диалектики из современного философского дискурса хорошо иллюстрируется тем фактом, что она не упоминается в названии ни одной секции на последних международных и отечественных конгрессах по философии, не говоря уже о тематике пленарных докладов.
На наш взгляд, это может быть объяснено двумя типами причин. Во-первых, - идеологической заданностью в течение длительного времени марксистско-ленинского понимания диалектики как высшей ступени развития теоретического мышления [7, 8]. Огромное количество работ было посвящено не только анализу (далеко не критическому) «Диалектики природы», «Анти Дюрингу» Ф. Энгельса, «Материализму и эмпириокритицизму» В.И. Ленина [9, 10, 11, 12]но и «Капиталу» К. Маркса [13, 14].
Правда, необходимо отметить и смелые попытки нового осмысления диалектики соотношения материального и идеального. Так известный отечественный философ Э.В. Ильенков, например, работая в основном в рамках гегелевско-марксистской традиции понимания диалектики, развивал идеи о том, что содержание сознания характеризует не столько само сознание, сколько реальную предметность, данную в формах деятельности. Это явно шло вразрез с общепринятой трактовкой духовной жизни человека в свете «ленинской теории отражения» о сознании как функции мозга. Э.В. Ильенков утверждал, что только во взаимно-встречном движении двух противоположных метаморфоз, формы деятельности и формы вещи, в их диалектически-противоречивом взаимопревращении идеальное и существует [15[. Как считал философ, идеальность носит принципиально процессуальный характер; это превращение формы деятельности в форму вещи и обратно - формы вещи в форму деятельности. Адекватную трактовку этого взаимно-встречного движения двух форм даёт, по его мнению, только диалектический материализм.
Пытаясь максимально обобщить концепт диалектики, Э.В. Ильенков даёт ей различные определения: «наука о процессе отражения природы и истории в человеческом мышлении. Наука о законах превращения "действительности в мысль” (т.е. о законах познания, о законах высшей формы отражения), а мысли - в действительность (т.е. о законах практической реализации понятий, теоретических представлений - в естественно-природном материале и истории» [16].
Однако, на наш взгляд, в целом философу всё же не удалось существенно отойти (уйти) от ортодоксальной марксистско-ленинской трактовки диалектики как науки (высшей науки, науки всех наук и т.п.). За довольно расплывчатыми определениями этой науки непонятным оставалось главное - о каких законах, кроме известных трёх гегелевских, идёт речь и как они в принципе соотносятся с законами конкретных наук. Ниже мы постараемся показать, что диалектика никаким образом не может претендовать на статус науки, но вполне оправдывает свой статус культурной универсалии в качестве метатеории герменевтического метода.
После государственного отказа от коммунистической идеологии и принципа партийности философии произошла резкая переориентация российского философского сообщества на различные новомодные западные течения философской мысли. При этом, однако, опять-таки, как и в случае с Л. Фейербахом, по словам Маркса, «вместе с водой выплеснули и ребёнка».
Критика попперовской критики диалектики
Большое влияние на отрицательное отношение к диалектике оказали позитивистское и постпозитивистское направления в западной философии. Особенно показательна в этом отношении известная работа К. Поппера «Что такое диалектика?» [17]. Остановимся на её анализе подробней, поскольку, хотя работа была написана в 1937 г., в России она стала известна сравнительно недавно и вызвала острые дискуссии.
К. Поппер считает, что любое развитие можно подогнать под диалектическую схему, а диалектик может не опасаться опровержения будущим опытом. Понятие диалектики, по его мнению, слишком расплывчато и неопределённо. Оно настолько растяжимо, что с его помощью можно объяснить любую ситуацию в любой сфере культуры. Поппер отрицает не только какого-либо рода эвристичность диалектики, но даже её рациональность для гносеологии. Философ утверждает, что процесс познания наиболее полно и адекватно описывается общенаучным методом проб и ошибок.
На наш взгляд, критикуя диалектику Гегеля и Маркса, Поппер, тем не менее, сам развивает идущую от Сократа программу диалектики как метода ведения дискуссии (субъективную диалектику). Более того, философ выстраивает модель научной творческой дискуссии, участники которой могут не только критиковать своих оппонентов, но рационально оценивать их контраргументы и вносить соответствующие коррективы в свои исходные позиции. Коммуникативно-аргументативная функция человеческого языка, о которой пишет в ряде своих работ Поппер, является, по нашему мнению, изначально диалектической. Именно непрерывная борьба мнений в рамках (единстве) формальных процедур научного дискурса определила критически-рационалистический стиль мышления европейской цивилизации в её неуклонном стремлении к достижению объективной истины.