Строение души
Лукреций смело поднимает одну из труднейших проблем, которая волновала лучшие умы человечества на протяжении веков.
Эту проблему по сложности можно разве сопоставить с социобиологическим вопросом о соотношении в человеке социального и биологического. Мы же говорим здесь о психофизической проблеме, об отношении души и тела.
Лукреций, вслед за Демокритом и Эпикуром, убежден в телесности души, так что отношение души и тела есть отношение двух тел, из которых одно (душа) находится в другом (теле), и это возможно, так как тело состоит из первоначал, разделенных пустотой. В этой пустоте и находится телесная душа. Она состоит из частиц тепла, частиц воздуха, ветра и еще некоей четвертой сущности (см.: III, 241), о которой Лукреций ничего конкретного не говорит, указывая лишь на то, что благодаря этой четвертой сущности возникают чувства и мысли. Но
… никакого ей нету названья,
Тоньше ее ничего и подвижнее нету в природе,
И элементов ни в чем нет более мелких гладких;
Первая в членах она возбуждает движения чувства,
Ибо, из мелких фигур состоя, она движется первой;
Следом за ею тепло и ветра незримая сила
Движутся, воздух затем, а затем уж и все остальное
(III, 242-248).
Это представление о душе как носительнице чувств и ума 9духа) несколько расходится с тем, что говорилось во второй книге поэмы Лукреция: ведь здесь получается, что чувства и ум - не следствие особого сочетания первотел, а присущи особым первотелам, правда, правда не каждому отдельно, а их совокупности, и не отдельно от тела, а в связи с телом.
Лукреций доказывает. Что душа не может существовать без тела, а живое тело не может сохранить жизнь без души. Душа, дух, ум растут вместе с телом,
… после ж, когда расшаталось от старости тело
одряхлели от лет всесильных разбитые члены,
Разум хромеет, язык заплетается, ум убывает;
Все пропадает тогда и все одновременно гибнет.
Следственно, должно совсем и душе, наконец, разлагаться
И, распускаясь, как дым, уноситься в воздушные выси,
Так как мы видим, она, одновременно, как указал я,
С телом рождаясь, растет и под бременем старости никнет
(III, 451-458).
Лукреций обращает внимание на то, что состояние тела отражается и на состоянии души, так сказать, эпизодически; например, принимая в тело вино, мы изменяем и состояние души: при опьянении не только заплетаются ноги, но и ум затуманивается. Так же и при болезни тела страдает и дух:
… коль болезнь поражает нам тело, то часто
Дух начинает блуждать и высказывать вздорные мысли
(III,463-464).
Но Лукреций допускает и некоторую независимость духа и тела, то есть одного тела от другого тела, а потому может быть так, что «болен наш дух, а тело здорово и бодро» (III, 109). Ведь таким же образом один член тела может быть болен, а остальные здоровы (иначе наступила бы смерть как болезнь всего тела). Лукреций говорит:
Я утверждаю, что дух, - мы его и умом называем,-
Где пребывают у нас и сознанье живое и разум,
Есть лишь отдельная часть человека, как руки и ноги
Или глаза составляют живого создания части
(III, 94-97).
В связи с этим своим тезисом Лукреций подвергает критике понимание души как гармонии частей тела. Если было бы так. То тогда непонятно, как может быть болен дух при здоровом теле. Телесность духа и души доказывает и то, что они движут тело, а тело, члены тела. Могут быть движимы только телом.
Римские стоики
Учения римских стоиков ѕ Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия складывались уже в совершенно иную эпоху - эпоху возникновения и распространения христианства. Пришествие, проповедь, распятие и воскресение Иисуса Христа оказали неизгладимое влияние на всю духовную жизнь Римской Империи. Не была исключением и стоическая философия. Более того, моральные установки первого римского стоика Сенеки, ровесника Христа, были настолько близки идеям христианства, что Энгельс даже назвал его “дядей христианства”.
В этике поздних стоиков появляются невиданные ранее моральные категории ѕ молитва, смирение, искупление и спасение. Поиск спасения свыше, а не в самом человеке отличает стоиков от предшествующих языческих греческих философов и сближает с христианами. В то же время римские стоики еще оставались в целом языческими, но не христианскими философами.
Сенека
Стоицизм стал мировоззрением многих образованных римлян еще в I в. до н.э., в век гражданских войн и гибели республики. В стоицизме искали моральной опоры и Марк Порций Младший (95-46 гг.), и Марк Юний Брут (85-42) гг.), и Марк Туллий Цицерон, и многие-многие другие образованные римляне.
Катон Младший, философ-стоик и политический деятель, был страстным защитником Римской республики. Сенека пишет о Катоне Утическом, или Младшем, так: «.. когда трепетало все государство… один лишь Катон составил партию приверженцев республики…Он и погиб по собственному приговору» (135). Катон Утический пытался организовать явно безнадежное сопротивление Цезарю в Северной Африке. Цезарь расправился с войском Катона - и тот кончил самоубийством в североафриканской Утике, а потому и был назван Утическим - не по месту своего рождения, как было принято, а по месту смерти. Перед самоубийством Катон Утический всю ночь читал сочинение Платона «Федон», где рассказывается о последнем дне жизни приговоренного к смерти Сократа.
Судьба Марка Цицерона нам известна.
В I в. до н.э. стоическое мировоззрение разделяли и Варрон, и Колумелла, и Вергилий, и также многие-многие образованные и знатные римские граждане. В нем они черпали силы для полной непредсказуемыми опасностями жизни.
Ведь даже во времена «мирного» правления Августа то и дело случались неожиданные и странные смерти. Так, почему-то умерли все ре, кого Октавиан Август прочил в свои преемники: и первый муж дочери Октавиана Августа Юлии (ее двоюродный брат, кузен Марк Клавдий Марцелл), и второй ее муж Марк Випсаний Агриппа, и сыновья Агриппы и Юлии Гай Цезарь и Луций Цезарь.
Луций Аней Сенека родился в римской провинции Бетика в Южной Испании в городе Кордуба (впоследствии Кордова - столица мавританского Кордовского халифата) в самом конце I в. до н.э. - в 4 г. до н.э. и прожил около семидесяти лет. Таким образом, Сенека - младший современник Филона Александрийского и старший современник Иисуса Христа, если тот действительно существовал.
Отец Сенеки - также Луций Аней Сенека Старший - принадлежал к знатному и богатому сословию всадников и был известным ритором - преподавателем риторики, красноречия.
На Корсике Сенека написал «Утешение Гельвии» (своей матери); будучи воспитателем Нерона - трактат «О милосердии» (для Нерона).
Став императором, Нерон первые пять лет своего сравнительно милосердого правления (убийство матери и Британика не в счет) прислушивался к Сенеке. Но затем отстранил его и, назначив префектом чудовищного Тигеллина. Начал безумствовать. Удалившегося в свое имение (Сенека был очень богат, но свое состояние он составил нечестным путем, присваивая имущество опальных богатых римлян, в том числе и британика) и занявшегося литературно-философской деятельностью Сенеку вовлекают в заговор Пизона. Нерон предписывает Сенеке самоубийство, сто тот и совершает на семидесятом году своей жизни. Вместе с ним пыталась покончить с жизнью и его вторая сравнительно молодая жена (Сенека был старше ее на двадцать пять лет) Паулина. Но ей умереть не дали. Она после этого долго болела и умерла несколькими годами позже.
Сенека не был примером добродетели. Он был сыном своего времени, своей среды, которая была аморальной. Сенека - пример расхождения мировоззрения и образа жизни. Римский историк Дион Кассий справедливо подчеркивает, что Сенека не жил согласно своим принципам. И это верно: Сенека проповедовал бедность. А сам всеми правдами и неправдами стремился к чрезмерному обогащению. Это расхождение между словом и делом Сенека осознавал, о нем писал и его цинично оправдывал. В своем трактате»О счастливой жизни» он писал: «Мне говорят, что моя жизнь не согласна с моим учением. В этом в свое время упрекали и Платона, и Эпикура, и Зенона. Все философы говорят не о том. Как они сами живут, но как надо жить. Я говорю о добродетели, а о себе и веду борьбу с пороками, в том числе и со своими собственными: когда смогу, буду жить как должно. Ведь если бы я жил вполне согласно моему учению, кто был бы счастливее меня, но теперь нет основания презирать меня за хорошую речь и за сердце, полное чистыми помыслами» (XVIII), и ниже: «Про меня говорят: «зачем он, любя философию, остается богатым, зачем он учит, что следует презирать богатства, а сам их накопляет? Презирает жизнь - и живет? Презирает болезни, а между тем очень заботится о сохранении здоровья? Называет изгнание пустяком, однако если только ему удастся, - состарится и умрет на родине?» Но я говорю, что все следует презирать не с тем. Чтобы отказаться от всего этого, но чтобы н беспокоиться об этом; он собирает его (богатство. - А.Ч.) не в своей душе, но в своем доме» (137). В своих «письмах к Луцилию» Сенека утверждает, что «кратчайший путь к богатству - через презрение к богатству» (62,3). Наиболее интересное сочинение Сенеки - «нравственные письма к Луцилию» (124 письма).
Сенека ставит личный жизненный пример философа важнее его учений. Он утверждает, что «и Платон, и Аристотель. И весь сонм мудрецов, которые потом разошлись вразные соторы, больше почерпнули из нравов Сократа, чем из слов его» (6. 6), что Клеанф стал подобием Зенона из Кииона не потому, что слушал его лекции. А потому. Что жил вместе с ним (см. 6. 6). Что «Метродора и Гермарха,и Полиена сделали великими людьми не уроки Эпикура, а жизнь с ним вместе» (см. 6,6) Сенека преклоняется перед Катонном Старшим, перед катонном Младшим, перед мудрым Лелием, перед Сократом и Платоном, Зеноном и Клеанфом именно как перед мудрецами, создателями мудрости, которая учит правильно жить, общество которых, хотя бы заочное. Избавляет от пороков. «Хочешь освободиться от пороков, - сторонись прочных примеров. Скупец, развратитель, жестокий. Коварный, - все, что повредили бы тебе, будь они близко, - в тебе самом. Уйди от них к лучшим, живи с Катонами, с Лелием, с Тубероном. А если тебе по душе греки - побудь с Сократом, с Зеноном. Один научит тебя умереть. Когда это необходимо. Другой - раньше, чем будет необходимо. Живи с Хрисиппом, С Посидонием. Они передадут тебе знание божественного и человеческого, они прикажут тебе быть деятельным и не только красно говорить, сыпля словами для удовольствия слушателей, но и закалять душу и быть твердым против угроз. В этой бурной, как море, жизни есть одна пристань: презирать будущие превратности, стоять надежно и открыто, грудью встречать будущие превратности. Стоять надежно и открыто, грудью встречать удары судьбы, не прячась и не виляя» (104, 21-22).
Такова мужественная философия Сенеки! Для него критерий истины - жизнь в соответствии с истиной.
Для Сенеки быть свободным - значит быть свободным от тела. Философия освобождает душу от тисков тела: «Тело для духа - бремя и кара, она давит его и теснит, держит в оковах, покуда не явится философия и не прикажет ему вольно вздохнуть. Созерцая природу, и не отпустит от земного к небесному».
Искусство мудреца, философа - укрощать беды, делать кроткими страдание, нищету, темницу, поношение, изгнание (85, 41), что истинная цель философии - формировать человеческий характер и делать его способным противостоять всем ударам судьбы. «Философия… выковывает и закаляет душу, подчиняет жизнь порядку, управляет поступками, указывает. Что следует делать и от чего воздерживаться, сидит у руля и направляет среди пучин путь гонимых волнами. Без нее нет в жизни бесстрашия и уверенности: ведь каждый час случается так много. Что нам требуется совет. Которого можно спросить только у нее» (16, 16).
Сенека-пантеист
В трактате «О провидении» Сенека трактует бога как внутренне присущую природе силу. Которое все происходящие в природе процессы направляет вполне целесообразно; мировой разум (бог) проявляется в природе как ее красота и гармония (1, 2-4). В «Естественных вопросах» Сенека отождествляет бога судьбой, провидением, с природой, с миром. Он пишет о боге, как он его понимает: «Угодно тебе назвать его судьбой? Ты не ошибешься. Он тот, от которого все зависит. В нем причина всех причин. Угодно тебе наименовать его провидением? И тут ты будешь прав. Он тот, чьим решением обеспечивается этот мир, дабы ничто не препятствовало его ходу и все действия его выполнялись. Угодно тебе наименовать его природой? И это не ошибка. Ибо из лона его все рождено, его дыханьем мы живем. Он все то. Что ты видишь; он весь слит со всеми частями, поддерживая себя своей помощью» (11, 45).
Сенека подчеркивает, что человек и бог - природа одного качества. Душа в человеке часть космической души, часть мировой пневмы. Разум человека - частица мирового разума, «часть божественного духа, погруженного в тело людей» (66, 12). В тех же 2Нравственных письмах к Луцилию». Которые мы только что цитировали, Сенека провозглашает, что «природа произвела нас на свет высокими душой…» (104, 23).
Душа телесна, он «тоньше огненного» (57, 8). Но хотя душа и телесна, Сенека, однако. Резко противопоставляет ее телу, говоря, что «тело для духа - бремя и кара» (65, 16).
Однако у Сенеки встречаются многие высказывания, где он вполне определенно говорит о том, что наши души бессмертны, несмотря на то, что они состоят из некоего тончайшей субстанции, которая тоньше огненно вещества. У секи телесность души каким-то удивительным образом уживается с мыслью об ее бессмертии. Но так или иначе у него есть яркие строки о бессмертии души. Так, например, он пишет все тому же Луцилию в Сицилию следующее: «Этот медлительный смертный век - только пролог к лучшей и долгой жизни. Как девять месяцев прячет нас материнская утроба. приготовляя жить не в ней, а в другом месте, куда мы выходим. по видимости, способные уже и дышать и существовать без прежней оболочки, так за весь срок, что простирается от младенчества до старости, мы зреем для нового рождения. Нас ждет новое появление на свет и новый порядок вещей» (102, 23).
Сенека. как и все стоики, начиная с самоубийцы Зенона из Кииона. допускал добровольное прекращение своей жизни, самоубийство, но при определенных условиях.
Проблема рабства
Проповедь Сенеки равенства и свободных, и рабов без требования, однако, упразднения самого института социального рабства, растворение социального рабства в рабстве нравственном. в рабстве перед страстями, в моральной низости человека сближает Сенеку с христианством, которое в те уже времена учило о равенстве всех людей перед богом, равенстве во грехе, без требования упразднения социального рабства. Но все же отношение Сенеки к рабам, выраженное в его сочинениях, немного смягчало римские нравы. Его утверждение, что абы - люди и что они товарищи по рабству своему господину, коль скоро они все в рабстве у порока, было, конечно. софизмом. Одно дело быть в рабстве у собственного порока, а другое дело быть в рабстве у господина, который волен сделать с тобой. что пожелает (хотя некоторые ограничения в произволе господина по отношению к рабу тогда были).