Лукреций - третий выдающийся атомист, наследник Демокрита и Эпикура. В 44 года покончил жизнь самоубийством.
Отношение к религии
Лукреций совершенно ясно и отчетливо представляет себе своего главного врага в своем святом деле освобождения людей от суеверий и связанных с ними неоправданных страхов. Все мировоззрение Лукреция сознательно направлено против религиозного мировоззрения. Лукреций полностью отвергает религию. Она оплот суеверий, а тем самым и многих бед. Под тягостным гнетом религии жизнь людей на земле влачится безобразно.
И Лукреций возражает: отвергая тягостный гнет религии, мы вовсе не толкаем людей на путь преступлений. На этот путь толкает людей именно религия, именно «религия больше и нечестивых сама и преступных деяний рождала» (I. 82-83). Лукреций напоминает о том, как именно религиозные суеверия (а Лукреций не различает религию и суеверия) заставили Агамемнона зарезать свою дочь, которой выпала участь «гнусно рукою отца быть убитой, как жертве печальной, для ниспосланья судам счастливого выхода в море» (I. 99-100).
Лукреций говорит об ужасающих вещаниях пророков с их бесчисленными нелепыми бреднями, которые нарушают устои жизни и отравляют людей страхом, изгоняя из их душ безмятежность. Активность этих пророков такова, что человеку трудно удержаться на правильных позициях в своем мировоззрении. Обращаясь к своему адресату, Лукреций предупреждает его, что он под воздействием этих вещаний будет готов ежечасно отпасть от Лукреция, отказаться от истины.
Лукреций стремится построить мировоззрение, исходящее только из самой природы, из ее законов. У него есть понятие закона природы. Все, что происходит, происходит по законам природы. Все происходит «Без помощи свыше» (I. 158), ничто не творится «по божественной воле» (I. 150). Тщетно обращаться за помощью к богам и оракулам. Вовсе «не по воле богов» некоторые женщины, например, бесплодны. И здесь боги не помогут. Мир вовсе не создане богами для людей. Лукреций, опровергая ходячее учение о творении мира богом (как это было, например, у Платона, который учил о том, что космос сотворен умом-демиургом), высказывает такой вывод: «… не для нас и отнюдь не божественной волею создан весь существующий мир: столь много в нем всяких пороков (II. 180-181). Мир несовершенен, природа существует сама по себе, в мие ничто прямо не писпособлено к человеку; человек - часть мира, а не его цель и хозяин, он целиком подчинен законам природы и не может их превзойти.
Боги
Парадоксально, но факт, что, отвергая религию, Лукреций признает существование богов. Здесь, как во многом другом, он идет по стопам Эпикура. Эпикур освобождает богов от всяких забот о людях, о мире. Природа не нуждается в богах. Она сама все создает собственной волей по своим законам. Боги живут безмятежно и ясно в спокойном мире (см.: I. 1093-1094). Лукреций утверждает, что:
Все боги должны по природе своей непременно
Жизнью бессмертной всегда наслаждаться в полнейшем покое
Чуждые наших забот от них далеко отстранившись.
Всем обладают они и ни в чем не нуждаются нашем;
Благодеяния им ни к чему, да и гнев неизвестен
(II. 646-651).
Главная ценность
Главная ценность, которой обладают люди, - их разум. В разуме истинная сила человека. Без разума жизнь человека приходит в потемках и в страхе. Только разум может разогнать суеверия, страх перед смертью, боязнь и заботы, которые не устрашаются ни звоном доспехов, ни грозным оружием, которые не робеют ни перед золотом, ни перед властью, но, против, «пребывают всегда средь царей и властителей смело» (II. 50). Человеку необходим прежде всего здравый смысл, иначе не на что будет опереться в познании природы; все обосновать и доказать нельзя, да и не надо. Надо ли доказывать, что существуют тела? О существовании тел говорит здравый смысл.
Отношение к философской традиции
Лукреций осознает, что он в своем учении опирается на греческую философскую традицию, что он переводит греческое философское мировоззрение на язык латинской культуры, и это нелегко. Он озабочен терминологическими трудностями, он предупреждает, что «к новым словам прибегать мне нередко придется/ При нищете языка и наличии новых понятий2 (I. 138-139).
Главная истина
В основе всего мировоззрения Лукреция лежит закон сохранения бытия, сформулированный еще Парменидом в конце VI в. до н.э.
Материя
Главная истина раскрывается материалистом как истина о вечности материи: «… вся существует материя вечно» (I. 245).
Если бы не было материи, то каждая погибшая вещь гибла бы целиком и полностью, и мир в целом давно бы погиб. «Но, с истреблением вещей, материи тел не способна смерть убивать…» (II. 1002-1003). Ничто не приходит в материю извне и ничто из нее не уходит. Никакая внешняя сила не может вторгнуться в материю. Следовательно, никакой дух, никакой демиург, никакой бог не могут обращаться с материей как своим материалом, творя из нее мир, космос. Материя - не матеиал для нематериальных сил, она не сотворена ими, она существует вечно, она всегда равна самой себе. Все, что происходит в природе, происходит в лоне материи и по законам природы.
Первоначала
Теперь мы переходим к центральному моменту в учении Лукреция, к учению о началах всего сущего. Это одновременно вопрос и о строении материи. Эти начала называются по-разному: родовые тела, семена вещей, изначальные тела, первородные начала. Первичные начала, зиждительные тела. Они неделимы, а поэтому должны были бы называться атомами («атомон» - «неделимое»), у Лукреция же латинским термином-калькой. Но Лукреций почти нигде не называет их атомами (в латинском варианте). Неделимость - одно из свойств этих начал, которое у Лукреция не заслоняет другие их свойства, хотя неделимость, пожалуй, - все же главное из них.
Однако не менее важно и то, что эти начала вечны и неизменны. Главная мысль Лукреция реализуется в учении о вечности и неизменности начал. Они не содержат в себе ничего изменчивого, в противном случае тезис о том, что из ничего ничего не происходит и в ничто ничто не уходит, не действовал бы. Закон сохранения бытия принимает у Лукреция форму закона вечности и полной неизменности первоначал.
Взаимопревращаемость без развития
В природе происходит постоянный круговорот первотел, в ней ничего не пропадает, но и ничего не возникает из ничего, потому что «природа всегда возрождает одно из другого» (I, 263). Распадаясь на первоначала или изменяя свой состав, когда одни первотела приходят, а другие уходят. Или изменяя свои внутренние движения и т.д.. тела превращаются в другие качественно от них отличные тела, так что «все возникает одно из другого» (II, 874), например. «в скот переходят ручьи, и листья, и тучные пастьбы» (II, 875). В этом смысле «весь мир обновляет вечно» (II, 75), однако «перемен никаких не бывает. А все неизменно» (I, 588).
Это, конечно, метафизическая мысль, исключающая возможность развития. В частности образования новых, дотоле не существующих тел, например новых видов животных. Исключающая биологическую, прежде всего, эволюцию. Также не вяжется с этим в общем признаваемый Лукрецием культурный прогресс человечества, когда люди, создавая искусственную среду обитания, создают новые, дотоле не существующие вещи. Лукреций обращает внимание лишь на одну сторону - воспроизводимость во времени все тех же видов живой природы, на наследственность, которую он объясняет неизменностью первоначал, не выделяя здесь, конечно. Ибо уровень знаний того времени это не позволял, особые, несущие в себе наследственную информацию первоначала - гены.
Однако Лукреций не знает того, что наследственность не исключает изменчивости, а потому абсолютизирует первое: если бы первоначала изменялись, говорит мыслитель, то «не могли б столько раз повторяться в отдельных городах/Свойства природные, нрав и быт, и движения предков» (I, 597-598). Но наряду с этим у Лукреция есть предваряющая учение Менделя догадка о том, что первоначала, несущие, как мы бы сейчас сказали, в себе наследственность, реализуются не все сразу в следующем поколении, они могут присутствовать в ближайшем поколении, никак не проявляясь. И проявляться в следующих поколениях, отчего дети могут быть похожи не на своих родителей, а на своих дедов и даже на более отдаленных предков. Это, говорит буквально Лукреций, происходит потому, что «отцы в своем собственном теле скрывают множество первоначал в смешении многообразном, из роду в род от отцов к отцам по наследству идущих; так производит детей жеребьевкой Венера, и предков волосы, голос. Лицо возрождает она у потомков» (VI, 1220-1224). Эта «жеребьевка Венеры» замечательна! Здесь фактически говорится о том, что в сочетаниях наследственных черт есть элемент случайности, благодаря которому все особи одного и того же вида отличаются друг от друга при общей, конечно, их существенной схожести друг с другом и при отсутствии уродств (которые, конечно, бывают как результат изъянов в наследственном коде). Но это несчастный случай. Лукреций, однако, не доходит до мысли, что «жеребьевка Венеры» может давать такие изменения у потомства, которые приводят к тому, что один вид порождает другой, качественно от него не отличный, к идее изменчивости самих видов.
Происхождение жизни
В проблеме происхождения жизни, которую и современная наука не может решить, Лукреций занимает принципиально правильные позиции, которые, конечно, имеют общий характер и научно не могли быть раскрыты во времена Лукреция при тогдашнем уровне физики, химии и биологии.
Лукреций - не гилозоист. Для него ясно, что сами по себе первоначала не обладают жизнью. Поэтому проблема происхождения жизни выступает как проблема возникновения живого из неживого. Поскольку для Лукреция живое - это непременно и чувствующее, проблема происхождения живого из неживого является, с другой стороны, проблемой происхождения чувствующего из бесчувственного. Это возможно не потому, что первичные тела наделены жизнью и чувством, а благодаря тому, «как и в порядке каком сочетаются между собою первоначала вещей и какие имеют движенья» (II. 884-885). Обращаясь к своему адресату, философ спрашивает:
Что же такое еще смущает твой ум и колеблет
И заставляет его сомневаться, что можно началам,
Чувства лишенным. Рождать существа, одаренные чувством?
(II. 886-888)
Здесь важно,
… насколько малы те начала.
Что порождают собой ощущенья, какой они формы.
Также какие у них положенья, движенья, прядок
(II. 894-96)
Отстаивая мысль о происхождении живого из неживого, Лукреций проводит аналогию с огнем, в который превращаются сухие поленья при своем разложении в пламени. Он указывает на происхождение птенца из яйца как доказательство своего тезиса о возможности происхождения живого из неживого (яйца). Разделяя общую ошибку о возможности непосредственного зарождения живого из неживого минуя яйцо, Лукреций указывает на то, что черви якобы непосредственно зарождаются из земли. Доказательством того. Что первичные тела е могут обладать жизнью и чувствами, Лукреций считает, как и случае вторичных качеств, что жизнь преходяща, а чувства изменчивы. Поэтому тот, кто утверждает, что «способное к чувству творится/Из одаренного им, давая его и началам, /Тот вместе с тем признает за началами смертную сущность» (II, 902-904). Если начала имели бы чувства, то они могли бы смеяться и плакать. Могли бы рассуждать о собственных первоначалах, но
… если вполне во всем они смертным подобны.
Значит, и сами должны состоять из других элементов.
Эти - опять из других, и конца ты нигде не положишь
Лукреций прямо заявляет, что «вздор это все. Да прямо безумье» (II, 985), ведь и
Без всяких начал смеющихся можно смеяться
И разуметь и в ученых словах излагать рассужденья,
Не состоя из семян и разумных и красноречивых
(II, 986-988)
Душа
Но люди верят, что смерть поражает только тело, душа же как особая сущность бессмертна, и она или уходит в подземное царство мертвых, или вселяется в другое тело. Выше мы отметили, что это важнейшая проблема для Лукреция, опровергающего существование загробной жизни, а следовательно, и необходимость религии, которая прежде всего служит подготовке человека к загробной жизни, запугивает людей этой самой жизнью, предлагает людям свои услуги для облегчения этой самой загробной жизни, которая может быть и ужаснейшим длительным, а то и вечным страданием, но может стать и длительным, а то и вечным наслаждением, описание которого, правда, всегда бледнее описания страданий, как это хорошо видно по «Божественной комедии» Данте, что объясняется тем. Что наша реальная земная и единственная жизнь ближе все же к аду, чем к раю.
Опровержение учения о душепереселении
Лукреций делает это очень убедительно. А ведь это вера широко распространена даже в наши дни. В переселение душ в Древней Греции и Риме верили пифагорейцы, а до них - греческие орфики. Это учение развивал Платон, ее говоря уже о широком и глубоком распространении этого учения в Индии, где но известно под названием сансары. Лукреций показывает внутреннюю противоречивость учения. Если душа, обладая бессмертной природой, вселилась в наше тело, существуя еще до него, то
… почему же тогда мы не помним о жизни прошедшей.
Не сохраняем следов совершившихся раньше событий
(III. 672-673).
Говорят, что душа забывает о своих прошлых воплощениях, но в таком случае, совершенно правильно замечает философ:
… сколь духа могла измениться столь сильна способность,
Что совершенно о всем миновавшем утратил он память,
Это, как думаю я, отличается мало от смерти.
И потому мы должны убедиться, что бывшие души
Сгибли, а та, что теперь существует, теперь и родилась.
(III, 674-678).
Лукреций выдвигает и другой остроумный довод против теории метемпсихоза:
Если ж была бы душа бессмертна и вечно меняла б
Тело на тело, то нрав у животных тогда бы мешался:
Часто бежали бы прочь, нападенья пугаясь рогатых
Ланей, гирканские псы, трепетал бы в воздушных высотах
Сокол парящий и вдаль улетал бы, завидя голубку.
Ум оставлял бы людей, разумели бы дикие звери
(III. 748-753).
Кроме того, и это главное, душа настолько тесно связана с телом, что непонятно, как она может приходить в любое вместилище и уходить из него.