Обоснование структуры мировой системы
Скажем сразу, что мир в представлении Плотина строго иерархичен, он образует ступени нисходящего бытия. начинающего в сверх бытии. Плотин не отрицал существование чувственного телесного мира. Существование такого мира самоочевидно, он дан нашим чувствам, наше тело - часть этого мира, мы его часть. Другое дело - как к этому миру следует относиться. Мы уже видели, что Плотин относится к этому миру отрицательно и не считает его единственным, исчерпывающим все возможное бытие (и сверхбытие). Даже лучшее в этом мире - его несомненная красота, красота, в частности, природы, которая так волнует многих, порождая в их душах великую радость, лишь слабый и тусклый отблеск истинной, сверхтелесной и сверхприродной красоты. Любить такой отблеск можно, но надо знать, что это не вся красота. К Ому же сама по себе природа ее является источником красоты.
Итак, мы имеем уже три части мира. Это природа, мировой разум и мировая душа. А нельзя ли отождествить мировую душу и мировой разум? Нельзя, потому что душа равно одушевляет и прекрасное, и безобразное душа равнодушна к красоте. Поскольку прекрасного меньше, чем одушевленного, то разум дальше от природы выше, чем мировая душа, ведь его проявление в природе более избирательно.
Единое
Все мировоззрение Плотина пронизано пафосом единства, и этот пафос доходит до обожествления Единого. Единое - это бог. Придание большого значения к единству в мире вполне можно понять. Единство, конечно, - важнейшая сторона мироздания и всего. что в нем. без единства невозможны ни красота, ни жизнь, ни общество. Каждое человеческое общество потому и общество, что в нем есть какое-то единство и взаимное сочувствие. Даже куча камней едина, поэтому она и куча. Един и любой биологический организм. И любовь есть единство.
Эманация
Будучи самодовлеющий, бездеятельным и, в сущности, пассивным, Единое тем не менее порождает все то, что существует помимо Единого. Это, конечно, парадокс. Плотин понимает это порождение своеобразно. Единое не превращается в иное, чем оно само. как, например, у Гераклита огонь превращается, угасая, в воздух, воздух - в воду, вода - в землю. которая, воспламенялась, становится огнем. Такую же картину мы видим и у стоиков. У атомистов миры возникают как комбинации атомов - вечных и неизменных материальных частиц. У Аристотеля вещество существует вечно. Вечны и формы, которые оформляют вещество, придают ему структуру. Ближе всего к Плотину, конечно, Платон. Его идеи отражаются в вещах. но в вещи не превращаются. Плотин же развил эту мысль дальше и придал ей крайний вид.
Говоря о генезисе мира из Единого, Плотин отвергает идею творения мира богом из ничего. Ведь здесь опять-таки бог есть некий деятель, который к чему-то стремится, чего-то хочет, который как-то даже ограничен своим творением. которое ведь может и восстать против своего творца. Плотин понимает творение мира Единым как абсолютно немотивированный объективный процесс. Принято называть этот процесс латинским словом эманация (от emanare - течь, литься).
Поэтому более адекватным нам кажется другое выражение Плотина, другая его метафора: Единое, будучи светом, светит вокруг себя, оно сияет. Свет не может не светить. Так и Единое не может не производить вокруг себя освещенность, которая, как и всякий свет, и убывает по мере удаления от своего источника.
свет светит необходимо. И Единое также производит все иное, чем оно, необходимо. У Плотина мы находим идею необходимости. Эта необходимость состоит в том, что высшее порождает низшее. а низшее должно быть порождено высшим. Правда, Плотина можно понять и так: есть необходимость в том, чтобы низшее было порождено высшим, но нет необходимости в том, чтобы высшее породило низшее. Таким образом. Единое порождает низшее без всякой необходимости, низшее же порождено Единым необходимо. Но это словесная эквилибристика, которая в сущности ничего не меняет.
Ум
Первым, что с необходимостью происходит от Единого, есть Ум (Нус). В отличие от небытийного (или сверхбытийного) Единого Ум бытиен. Он существует. Так что творение Единым ума может быть понято как творение Небытием Бытия. Но так У Платона прямо не говорится.
В своей концепции Ума Плотин соединяет соответствующие представления Платона и Аристотеля. Ум Плотина и аристотелевский бог кК само себя мыслящее мышление (Ум мыслит см себя) и платоновский демиург, который, однако, не имеет перед собой идей как нечто ему заданное в качестве образцов, а содержит их в себе как свое внутреннее достояние. (Говорят, что Порфирий сперва думал по-платоновски, но Плотин переубедил его). Кроме того, У Платона ум-демиург восхотел создать аналогичный себе космос. Плотиновский же Ум ничего восхотеть не может. У него нет платоновской черты олицетворения. Умнее только бытием, но и множественен в том смысле, что в нем существует многое как идеально многое, как множество идей. Но это множество также и едино. Точнее говоря, Ум имеет две стороны: ту, которая обращена к Единому, и ту, которая отвращена от Единого. Как обращенное к Единому един. Как отвращенное от Единого Ум множественен. В целом же ум есть саморефлексия систематизированной (благодаря Единому) совокупности идей. Если в Едином нет деления на познающее и познаваемое, то Ум существует вне времени. И процесс познания Умом само себя как системы идей - вневременной процесс. Ум, мысля свое содержание - идеи, одновременно и творит их. Ум мыслит сам себя, начиная с наиболее общих идей, с категорий (то есть с таких идей, которые не подаются дальнейшему обобщению). Это уже знакомые нам по Платону категории: бытие, движение и покой, тождество и различие (иное). От них происходят в процессе мышления Умом самого себя все остальные идеи. Таков, коротко, ум - первое иное, которое происходит от Единого.
Душа космоса
Распространяемый Единым свет не весь поглощается Умом, а распространяется и дальше. Его результатом является Душа. Она прежде всего отличается от Едино и от Ума тем, что она существует во времени. Время появляется благодаря Душе. Душа происходит от Ума непосредственно, а от Единого опосредованно. Душа, как и Ум, имеет две стороны. Одной она обращена к Уму, а другой отвращена от Ума. Это различие в Душе столь существенно, что можно говорить о двух Душах: верхней и нижней. Верхняя Душа ближе к Уму (Нусу) и не имеет непосредственного контакта с чувственным феноменальным миром. Нижняя Душа имеет такой контакт. В целом Душа - связующее звено между сверхчувственным и чувственным мирами. Она сама по себе бестелесна и в сущности неделима (если под ее сущностью понимать е обращенность к Уму). Душа созерцает идеи как уже нечто для нее внешнее (тогда как Ум содержит идеи в себе). Отражение идей в Душе есть логос, каждой идее соответствует свой сперматический (семенной) логос, что напоминает соответствующее учение стоиков, однако, в отличие от стоиков. у которых почти все телесно, сперматические логосы и Логос кК вместилище этих частных логосов бестелесны.
Душа - источник движения. Существуя во времени, Душа имеет уже не категорию движения, как Ум, а само движение.
Природа
И вот мы снова вернулись в чувственный феноменальный мир, в котором прозябает низменный человек. Что же такое природа для человека? Это мир явлений. которые реальны настолько, насколько они отражают в себе идеи Ума (оттуда же привходит и красота). Природа у Плотина имеет две стороны. Своей лучшей стороной она есть не что иное, как низшая часть мировой души, как низшая душа. Именно она через сперматические логосы порождает в ней вещи, которое в конечном счете есть отражения неубывающих идей Ума. В феноменальном мире Душа дробится. Есть душа неба, душа. вернее души, звезд; у Солнца, у Луны, у планет, у Земли есть свои им причастные души. Душа Земли рождает души растений, животных, низшие части душ людей, через которые люди как раз и заземляются, тяжелеют, попадают в кабалу к телу.
Итак, природа - затененная часть мировой Души. Но это все же с лучшей своей стороны. С худшей же стороны природа - порождение материи.
Материя
Мы говорим о материи у Плотина условно. Это слово латинское. Латиноязычные философы употребляли это слово. Но его все же лучше переводить как «материал». Тем более у греческих философов, которые вообще не знали это слово, лучше говорить не о материи, а именно о «материале». Таким материалом была овеществленная через геометрическое структурирование «материя», а на самом деле пространство Платона. Таким материалом было и «хюле» Аристотеля.
Иногда говорят, что Платон понимал материю как «небытие» («ме он»). НО это, пожалуй, неоплатонизация Платона. О материи как («ме он») говорит именно Плотин. «Ме он» - есть «не-сущее», «не-существующее», но это все же не абсолютно несуществующее, это именно, «ме он», а не «ойкон». Плотин говорит об этом так: «Несуществующее («ме он») - это не вообще несуществующее, но только иное, нежели существующее» (в другом переводе это звучит так: «Под небытием я не понимаю абсолютное не-существование, но только то, что отлично от реального существования» (1, 8, 3, то есть третий раздел восьмого трактата в первой эннеаде). В другом трактате Плотин говорит, что есть «темная материя и небытие («ме он»).
Откуда же берется эта материя, этот материал? У Платона и у Аристотеля, е говоря же об античных материалистах, материя-материал существует вечно. У Плотина она тоже существует вечно (как вечно Единое и его свечение). Но у Плотина материя не самостоятельна, как у Платона и Аристотеля с их скрытым дуализмом. Плотин - идеалистический монист. И его материя-материал не есть какое-то самостоятельное начало наряду с Единым. Плотинова материя противоречива: она и то, что противостоит Единому, и то, что производится им. Плотинова материя - результат угасания света. Там, где свечение Единого угасает, там, где смыкается тьма, там и вечно возникает материя. Материя у Платона - отсутствие должного быть света. Она погасший, источившийся свет. Но все-таки она не абсолютное ничто, а нечто. Но это такое нечто, которое почти что ничто. И это такое ничто, которое содержит в себе нечто. Ведь согласно Плотину, Единое ничто, которое содержит в себе нечто. Ведь согласно Плотину, Единое везде и нигде. И, будучи везде, оно, по-видимому, должно быть и в материи, поскольку она есть материя, то есть поскольку она ведь тоже единое как отличное от реально существующего и от Сверхсущего (Единого).
Восхождение к Единому. Экстаз
У Плотина Единое не только нисходит во многое, но и многое восходит к нему, стремясь стать единым, преодолеть свою разобщенность и приобщиться к благу: ведь Единое еще и благо. Плотин говорит об этом так: «Благо - это то, от чего зависит и к чему стремится все сущее, имея его своим началом и нуждаясь в нем». Все, что ни есть, даже, по-видимому, материя, нуждается в благе и стремится к благу.
Наиболее осознанно это стремление проявляется у человека. И здесь мы возвращаемся к низменному и к возвышенному человеку. Человек низменный никуда по вертикали не стремится. Это двухмерный человек. Он живет по горизонтали. Но эта ситуация не безнадежна. У каждого человека есть ведь душа - часть мировой Души. И в человеческой душе есть низшая возделяющая и высшая возносящаяся часть. У обыденного низменного человека эта часть тоже есть, но она загнана угрожающей и агрессивной низшей частью души. Однако победа разума над вечно алчущей чувственностью возможна. Низший человек может стать более высоким. Мы об этом говорили выше. Но мы сказали, что у Плотина есть нечто большее, чем вторая, интеллектуальная ступень в состоянии человеческой души.
Это жизнь в экстазе. Экстаз «исступление», то есть состояние, когда душа как бы выступает из тела. На этой ступени душа уже не только действует независимо от ела, но и пребывает вне тела. Это состояние слияния души с Единым как Богом, состояние присутствия в душе бога, состояние растворения в боге как Едином. Таким образом, Единое доступно человеку. Но не кА реально чувствующему и реально мыслящему существу (слово «реально» мы употребляем здесь в нашем смысле), а как существу переживающему. Это не что иное, как мистика.
Слово «мистика» здесь не бранное слово. Оно означает то, что оно означает, - внеинтеллектуальное, непосредственное слияние души с богом, высшее состояние (кК думают мистики), которое может достичь человек в своей бранной жизни.
Плотин достигал такого состояния по крайней мере четыре раза. Его ученик Порфирий - один раз. В своем трактате «жизнь Плотина» Порфирий пишет об этом так: «… божественному этому мужу (то есть Плотину. - А.Ч.), столько раз устремлявшемуся мыслью к первому и высшему богу по той стезе, которую Платон указал нам в «пире», являлся сам бог, ни облика, ни вида не имеющий, свыше мысли и всего мысленного возносящийся, тот бог, к которому и я, Порфирий, единственный раз на шестьдесят восьмом своем году приблизился и присоединился и воссоединился. Плотин близок был этой цели - ибо сближение и воссоединение с всеобщим богом есть для нас предельная цель: за время нашей с ним близости он четырежды достигал этой цели, не внешней пользуясь сило, а внутренней и неизреченной» (ДЛ. Щ жизни С. 474-475). Там, в этом слиянии с богом и есть «истинная жизнь», тогда как жизнь без бога, жизнь «здесь и теперь», есть лишь мимолетный след истиной жизни.
Таково в общих чертах мировоззрение Плотина. Ясно, что в своем учении о мистическом познании бога путем переживания его в своей душе Плотин выходит за пределы философии как мыслящего, понятийно-категориального, системного и стремящегося к доказательности мировоззрения. Он скорее проповедник, чем философ. Об этом свидетельствует и его многословный и восторженный стиль изложения. Об этом как бы проговаривается и восхваляющий Плотина Порфирий, когда вдруг в его панегирике Плотину мы читаем, что Плотин «очень многое излагал с божественным вдохновением и страстью, скорее возбуждая чувства, нежели сообщая мысль».
Порфирий
Среди учеников Плотина выделяется Порфирий Тирский (232/233 - осле 301 г.). Напомним, что именно Порфирий упорядочил трактаты Плотна, дал им названия и расположил по «девяткам», а также отредактировала. Порфирий так представлял себе предстоящую ему работу над литературным наследием Плотина: «И теперь нам предстоит каждую из этих книг перечитать, разметить знаками препинания, если есть какая погрешность в словах, выправить ее».