В ранних повестях и рассказах В. И. Белова имена собственные в своем большинстве являются личными именами персонажей, реже прозвищами, редко именами реально-исторических личностей, именами «чужих» литературных героев. С точки зрения семантики некоторые онимы заявлены сразу в заглавии:
«Тиша да Гриша», «Таня», «Люба-Любушка», «Гриша Фунт», «Колоколёна». Их значение имеет информативный характер, соответствующий замыслу автора.
Таким образом, имена собственные, как элементы частей романа несут информационную нагрузку разной тематики. Антропонимы, выступая в контексте, проясняют структуру образной системы внутреннего мира рассказов: старики, молодые люди, жители деревни, городские люди, работники колхоза и их начальство. Совместно с топонимами имена организуют информационное поле о типе жизненных явлений, избранных автором в качестве предмета изображения в повестях и рассказах. Определяют ряд вопросов, которые рассматривает повествователь.
Имена собственные в субъектной организации текста
Носителями речи и сознания в произведениях В.И. Белова являются сюжетные персонажи. Освещение внутреннего мира рассказов осуществляется с помощью «точек зрения», которые выражаются персонажами, повествователем или рассказчиком. Повествование в рассказах ведется по- разному: перволичное повествование представлено в рассказах «Поющие камни», «Иду домой», «Калорийная булочка», «Колоколёна», «И все про любовь», «Письмо». В рассказах «Под извоз», «В дождливый вечер», «Прежние годы» и др. повествование ведется от третьего лица. Образ автора в произведениях выражается в разной степени.
В зависимости от вовлеченности повествователя в события, он может, таким образом, являться свидетелем описываемых в рассказе событий. Так, к примеру, в рассказе «День за днем» повествователь является частью событий, что позволяет получить достоверное и объективное представление о жизни персонажей, создает иллюзию реальной действительности: «Раньше, когда в деревне водились ребятишки, ягоды шли на пользу; теперь же голубикой никто, кроме птиц, не интересуется» [с. 289].
Имена персонажей появляются в той последовательности и форме, которую создает рассказчик, поэтому постижение авторской позиции через рассказчика становится возможным в том числе и с помощью структурных моделей имен персонажей. Для рассказчика персонаж Анатошка на протяжении всего повествования остается Анатошкой, когда как для других персонажей он Тоша, Анатолей, Толя, Толик. Субъекты изображения в произведениях В.И. Белова имеют разные модели имени.
Имена собственные как средство организации континуума и когезии текста.
Когезия - это особые виды связи, обеспечивающие континуум, то есть логическую последовательность, взаимосвязь отдельных сообщений [Гальперин, с.74].
Имена персонажей художественного произведения объединяют их носителей в тематические группы, позволяют двигаться персонажам во времени, пространстве, связываться с другими героями произведения. Имя персонажа выступает как одна из ключевых единиц художественного текста, как важнейший знак, который, наряду с заглавием, актуализируется по мере прочтения произведения. Так, В.И. Белов в рассказе «Тиша да Гриша» наделяет главных персонажей обилием форм имени: Гриша < Григорий < Драной < Григорий Ермолаевич; Тиша < Тиша Пешин < Тиша-Каланча < Тихон Алексеевич. Имена отражают движение сюжета и жизни внутри произведения, подверженных пространственно - временным изменениям при относительной статичности субъекта и составляют пропозицию сообщения (повторяют известное и сообщают новое): «Причем была тут особенная хитрая причина, связанная с другом стариком - Пешиным Тихоном, или просто Тишей- Каланчой. В доме Тиши-Каланчи тоже давно ярко горел свет Григорий Ермолаевич поглядел на улицу и подвернул фитиль своей лампы на полную мощь. «Где Тишиной лампе против нашей тягаться <…> Всю жизнь Миронов соперничал с Пешиным <…> Представить Гришу без Тиши или, наоборот, Тишу без Гриши было бы трудно даже им самим, не говоря уже всех деревенских» [Белов, с. 315]. Таким образом, имена собственные участвуют в построении художественного времени повестей и рассказов, служат средством связи между эпизодами, глава и частями. Создают условия временного единства текста.
Имена собственные и интертекстуальность
Имена собственные представляют собой «свернутый» текст и представляют собой «точечные» цитаты. Некоторые из них не являются собственно авторскими, а заимствуются для реализации авторского замыла, сообщения автора о своих культурно - семиотических ориентирах, роли обращений, с целью привлечь внимание определенного круга читателей, для разграничения оппозиции «свое» / «чужое», метатекстовой функции. И.П. Ильин называет интертекстуальностью способ, «каким текст прочитывает историю и вписывается в нее» [Ильин, с. 191.]. «Точечные» цитаты служат так же ассоциативной базой для актуализации реминисценций, аллюзий.
Например, идеоним Галилей в повести «Знойное лето»: « - А ты что астролей какой, знаешь, когда на Луну полетят? - передразнил кого-то старик.
– Не астролей, а Галилей.
– Ну все одно по марсьянскому делу» [Белов, с. 221].
Космонимы Луна и Венера: « - А что, ребята, не слыхать ничего нового про Венеру про эту?
– Да вчерась Валька-зоотехник в клубе про Венеру про эту судачила. Говорит, вся эта Венера в облаке, как в шубе, потому и узнать науке не под силу про эту Венеру…» [Белов, с. 221].
В рассказе «Гудят провода», как идеоним, можно видеть песню о морском дьяволе из кинофильма «Человек-амфибия» (1962 - музыка А. Петрова, слова С. Фогельсона): «Сказала одинова: «Пошто бы уж, Степа, много пить-то?» - а он хоть бы что. Только поет про моряка да про какого-то морского дьявола» [Белов, с. 325].
В рассказе «На вокзале» встречается идеоним - «Принц и нищий» - роман американского писателя Марка Твена (1882): «- «Принц и нищий» читала?
– Чево?
Пашка безнадежно махнул рукой. И вновь стало тихо на этом маленьком зимнем вокзальчике» [Белов, с. 460].
Из выше сказанного можно судить о вовлеченности персонажей в культурно-историческую жизнь общества, это говорит о разностороннем развитии деревенского микросоциума.
Роль имен собственных в проспекции и ретроспекции
Проспекция (связь предыдущего компонента с последующим) и ретроспекция (связь последующего компонента с предыдущим) лежат в основе создания у читателя «степени прошлости». Ретроспективность в повестях и рассказах В.И. Белова представлена в разной степени, в зависимости от композиции каждого произведения. Так, в повести «Деревня Бердяйка» писатель прибегает к проспекции: «Пролетело над Бердяйкой много птичьих стай и хмурых осенних облаков. Прошло несколько месяцев. Зима прикатила вьюжная, но не холодная. Даже после Нового года за деревней мягко перешептывались метели…» [Белов, с. 206]. Таким образом автор даёт возможность событиям, которые произошли в предыдущей части развиться и приобрести вес и значимость для героев повести.
«Всю жизнь Миронов соперничал с Пешиным. Всю жизнь они прожили в одной деревне и всю жизнь были соперниками <…> Представить Гришу без Тиши или, наоборот, Тишу без Гриши было трудно даже им самим <…> А началось все это в то давнишнее время, когда Тиша и Гриша по своему возрасту и по многим другим причинам бегали по деревне еще без штанов» [Белов, с. 315]. В данном случае ретроспекция дает нам возможность увидеть прошлое главных персонажей, их связь и значимость друг для друга.
Анализ номинативных цепочек в именовании персонажей повестей В.И. Белова.
В течение всего текста в разных ситуациях герои именуются по-разному. В литературной ономастике иногда используется приём составления номинативных цепочек (рядов): полное имя - деминутив - прозвище - местоимение - экспрессивы - дескрипции. Широкое Такой номинативный ряд представляет собой (по Н.Д. Арутюновой) «совокупность всех номинаций, называющих и характеризующих лицо (персонаж) в данном произведении» [Арутюнова, с. 58]. Анализ номинативных рядов позволяет выйти на функциональный аспект изучения имени собственного в художественном тексте, выявить роль имени в формировании смыслового аспекта текста.
В повести «Знойное лето» один из центральных персонажей обозначается следующим номинативным рядом: Анатолий (нормативная форма имени)- Анатолей (приятель Петрович) - Анатошка (повествователь) - Тоша (мать) - Толя (двоюродный брат) - Толик (молодая колхозница Валя)- Анатошка Воробьёв (повествователь) - Толька Воробьёв (председатель колхоза).
Анатошка (Анатошка Воробьёв) - так называет персонажа только рассказчик: «Конюшня была срублена у самого озера, и Анатошка через день купал своих лошадей в портомое» [Белов, с. 219]; «Начался обычный день Анатошки Воробьёва» [Белов, с. 220]. Деминутив Анатошка совершенно очевидно противопоставляется более употребительным деминутивам от имени Анатолий: Толя и Толик. Толик - так обращается к нему Валька-зоотехник; Толя - так его называет секретарь Ольховского райкома комсомола Суховинов; Толька Воробьёв - говорит о нём дочери председатель колхоза «Союз» Горбенко. Через эти деминутивы реализуется точка зрения персонажей, не являющихся коренными жителями данной деревни, а работающими в здешнем колхозе, и от их решения во многом зависит дальнейшая судьба Анатолия, так как он пытается добиться получения паспорта и возможности поехать учиться в Мурманск. Нет примеров того, как называют данного персонажа его друзья, соседи. Только старик Петрович обращается к нему полной формой личного имени Анатолей. Но вот мать называет его Тоша: «Не ходи, Тоша, долго-то» [Белов, с. 220]. Можно предположить, что и Тоша, и Анатошка - это деминутивы, использующиеся для именования персонажа в кругу семьи и близких людей-односельчан. Следовательно рассказчик, называя своего персонажа исключительно Анатошка, смотрит на него не извне (не со стороны местной администрации и городских людей), а изнутри - рассказчик понимает своего персонажа, разделяет его точку зрения, он ему «свой».
Оппозиция «свои» (коренные жители села) - «чужие» (приезжие) благодаря использованию различных моделей именования персонажей очень четко просматривается в субъектной организации повести «Знойное лето».
Сравните: местные молодые парни-трактористы именуются Колька, Афришка; одногодка Анатошки, уехавшего в Мурманск работать мотористом, зовут Ленька по прозвищу Варза; местный мальчик Мишка; старик Петрович вспоминает своих сверстников и называет их имена - Миша Балябинец и Ондрюха Варза (видимо, отец или дед Леньки по прозвищу Варза). Как видим, «свои» именуются типичными для сельского микросоциума сокращенными формами личных имён, прозвищами; пожилые люди уважительно именуются по одному только отчеству (Петрович).
«Чужие» и в речи рассказчика, и в речи Анатошки отмечены иными моделями именования: Дина (дочь председателя колхоза, приехавшая из Москвы) имеет личное имя, явно вступающее в контраст с именами деревенских девушек; председатель сельсовета Алексей Парменович имеет прозвище «Нет необходимости», которое также не включает его в состав жителей села, где прозвища - обычное явление, а отделяет его от них; председатель колхоза Андрей Семенович Горбенко и секретарь райкома комсомола Женя Суховинов, к которому Анатошка обращается исключительно по имени и отчеству Евгений Васильевич (хотя тот тоже молодой человек).
В рассказе «Тиша да Гриша» В.И. Белов в роли рассказчика сам подчёркивает наличие противопоставления моделей именования односельчан моделям именования горожан: «Прозвище как прозвище, вроде второй фамилии. У всех колхозников есть прозвища, никто за глаза не называет друг дружку по фамилиям или именам. Лишь сельская приезжая интеллигенция называется всегда по имени и отчеству: учителя, фельдшер, агроном и зоотехник очень редко удостаиваются прозвища…» [Белов, с. 311].
Номинативные ряды в обозначении персонажей повести «Деревня
Бердяйка» В.И. Белова.
Первым произведением В.И. Белова, обратившим на себя внимание критики, стала повесть «Деревня Бердяйка» (1961 г.). Эта повесть - богатейший источник не только различных видов антропонимов, но и ценнейших комментариев самого автора для отдельных имён и прозвищ, объяснения мотивов именования.
В данной повести описывается жизнь одной деревни. В созданном писателем сельском микросоциуме есть три возрастные категории жителей: молодёжь, взрослые и старики. Разница в их моделях именования очевидна, ср.: Венька - «…парень без мала шестнадцати лет - один-единственный в деревне Бердяйке «славутник» (т.е. жених), не уступающий коростелям и могущий до утра ворошить тишину деревенской улицы пиликаньем своей гармони» [Белов, с. 171].
Генка Илюхин - молодой парень, уехавший работать в город. Молодые девушки-доярки: Анютка, Валя Новожилова.
Взрослое поколение: плотники Саша Петряев и Никандр Иванович; женщины после сорока лет: Татьяна Брагина, Марья Савушкина,
Настасья Новожилова.
Пожилые люди: Андреевна (бабка Наталья); Кузьмич (дед Николай).
Приём составления номинативных рядов позволяет упорядочить имена собственные в тексте повести, рассмотреть их как систему.
Венька < Веня < славутник - полная официальная форма Вениамин (в тексте не употребляется).
Анютка < Нюра - полная официальная форма Анна (в тексте не употребляется).
Новожилова Валя < Валя < Валюшка - полная официальная форма Валентина (в тексте не употребляется).
Привычными и нейтральными в деревенской среде являются такие формы имён для людей молодого и уже реже среднего возраста: Венька, Генка, один из них, т.е. называет персонажей привычными для него самого именами. Именной формант -К(А) в данном контексте не содержит никакой эмоционально-экспрессивной оценки.
Остальные деминутивы употребляются, как правило, при определённых условиях общения.
Нюрой Анютка сама называет себя в письме к подруге, «Твоя подруга Нюра» [Белов, с. 218], значит, эта форма имени для более узкого круга людей - домашних и близких.
«Саша уже кончил плясать, когда в круг вошли Анютка и Новожилова Валя - здешние доярки» [Белов, с. 172], «- Слезай, Валюшка! - завопил Акиндин, но Валя не слышала его из-за трескучего раската грома» [Белов, с. 182]. В данном контексте именной формант -ЮШК(А) имеет эмоциональную окраску (уменьшительно-ласкательную), такая форма имени используется для привлечение внимания девушки, чтобы предупредить её об опасности.
Женщин среднего возраста автор именует полной формой имени, используя двучленную модель:
Настасья Новожилова < Валина мать: «Валина мать - Настасья Новожилова - оставалась дома одна: она стояла у отвода и долго слушала, как за кустами надрывно гудела машина, которая увозила зятя и дочку» [Белов, с. 196].
Татьяна Брагина < Татьяна: «Рядом - присмирелая и приодетая Татьяна Брагина, женщина уже не больно молодая, но не пропускающая ни одной гулянки и ни одного кинофильма» [Белов, с. 171].
Следует обратить внимание на использование в двух случаях народных неканонических вариантов полных имен Настасья (от Анастасия) и Марья (от Мария).
Рассмотрим модели именования представителей старшего поколения. бабка Наталья < Андреевна
дед Николай < Кузьмич < Миколаха < дядя Николай
Первые компоненты номинативных цепочек (бабка Наталья и дед Николай) употребляются в речи повествователя: «Упрятав руки под миловидный, цветочками, передник, стояла бабка Наталья…» [Белов, с.171];
«Дед Николай лежал на деревянной кровати, что стояла за печкой, и, ни о чем не думая, тоскливо глядел в сосновый потрескавшийся потолок. Старик дремал с открытыми глазами, по телу его расплывалась приторная слабость…» [Белов, с. 177].
Обращение к этим людям по одному отчеству является принятым в деревенском речевом этикете. Так обращается к бабке Наталье председатель: «
Здравствуй, Андреевна, что, ко мне никто не приходил? Фыркая у рукомойника, Сергей Иванович не слышал, что ответила бабка Наталья» [Белов, с. 173].
Интересно, что дед Николай сам к себе обращается Кузьмич: «Отжил Кузьмич, - подумал он, - каюк приходит…» [Белов, с. 177], тем самым обнаруживая, насколько привычно ему это именование в кругу своих односельчан.
Из уст повествователя мы узнаем, как звали деда Николая в детстве и юности: «Позднее, когда отец научил владеть топором, тосковал Миколаха по этим лугам и трескучим крикам коростелей…» [Белов, с. 177].
Андреевна и Кузьмич - уважительное именование среди старшего поколения. Молодые люди не могут так обращаться к старикам, в их речи употребляется другая уважительная модель обращения: дед Николай или дядя
лошадь. - Тпррры! Дядя Николай, нет ли у тебя какой веревочки аль ремешка, чересседельник, понимаешь, лопнул».