Анализируя ряд определений "гуманности", автор приходит к выводу о том, что гуманизм соотносится с ней, соответственно, как форма и содержание. Если гуманность - это движение от индивидуального восприятия к миру и ее призывом могли бы стать слова: "изменив себя, изменю и взаимоотношение с окружающим", то гуманизм, напротив, это стремление от некой гипотетической модели, предполагающей гуманность как стабильное состояние, к уникальному "Я". Он как бы заглядывает в будущее и, являясь гарантом, запрещающим проявление антигуманного, указывает "верное русло" для динамичной гуманности.
В предвосхищении результата гуманизм стремится создать максимально комфортные условия развития гуманности у конкретного человека, социума, тем самым навязывая искусственные рамки для ее же проявления. В связи с этим "главным в гуманизме является его приверженность всеохватывающей этике с акцентом на общественную жизнь и ответственность индивида за его действия"Bondi H. Foreword // Fowler, J Humanism: Believes and Practices. Brighton -Portland: Sussex Academic Press. - 1999, - Р. 8-9.. При этом, выполняя охранительную функцию, гуманизм неминуемо сталкивается с необходимостью применения ограничений творческой активности индивида, "достраивая гуманность с помощью подручных средств - религии, философии, искусства, науки, морали - культуры в широком смысле слова. Вот почему гуманизм является устремленностью к чему-то большему, чем человеческая данность, которая сама по себе слишком хрупка и непрочна, а может быть и несовершенна, чтобы ее можно было оставить в неприкосновенности"Bondi H. Foreword // Fowler, J Humanism: Believes and Practices. Brighton -Portland: Sussex Academic Press. - 1999, - Р. 34..
Вместе с тем с точки зрения "широкого подхода" в соответствии с которым ценность человека раскрывается и утверждается исторически, гуманизм не может осознаваться только лишь как та или иная социокультурная форма гуманности, но с необходимостью должен фиксироваться и как исторический процесс ценностно-мировоззренческого противостояния и смены его форм. С учетом указанной двойственности феномен "гуманизма" можно охарактеризовать в единстве двух состояний: статики и динамики, которые диссертант условно обозначает "гуманизм наличного" ("гуманизм долга") и "гуманизм становления".
Первое состояние фиксирует гуманизм в его отношении к личности, что способствует закреплению самоактуализации индивида в "верной", общепринятой в конкретном социуме (достойной) модели поведения. Таким образом, гуманизм приобретает значение запрета на бесчеловечное, антигуманное, отождествляется с нравственной доминантой в обществе и культуре, опирающейся на традицию, ее логику и здравый смысл.
Восприятие гуманизма в статике приводит к "узкому" взгляду на данное явление, что подразумевает построение такой системы ценностей и функционирующего на их основании социума, которые обеспечили бы максимальную реализацию выработанных конкретным обществом принципов гуманности в жизнь. Однако укрепление позиций "гуманизма долга" неминуемо противоречит гуманности как качеству, присущему человеку в его абстрактном значении, так как каждый новый проект раскрытия и утверждения общечеловеческой сущности, отказываясь от реализации собственного взгляда на мир, неминуемо обесценивает единичное "Я" как уникальную потенцию к раскрытию гуманного начала.
Специфика "гуманизма становления", напротив, основываясь на принципе ценности каждого человека как потенции к раскрытию его "конструктивной" направленности, формируется на фундаментальной способности к осознанной трансформации человеческой сущности (изменение человека в его абстрактном значении посредством его самосовершенствования в качестве индивида, личности). Гуманизм "становления" отстаивает возможность трансцендирования индивида через необходимость реализации творческого потенциала развивающейся личности, он никогда не ставит знака равенства между человеком в широком смысле этого слова и его наличествующим состоянием. Индивид воспринимается в нем как проект, перспектива, а не как данность. В этом контексте динамика индивидуального становления человеческой сущности совпадает с изменением его сущности в абстрактном значении. Любая индивидуальность, являясь потенциальным носителем человечности, интерпретируется "гуманизмом становления" как уникальная потенция реализации добра, неповторимая и незаменимая ценность. На практике статика и динамика гуманизма диалектически сосуществуют: каждая из тенденций в стремлении к взаимопреодолению может стать доминирующей на определенном этапе исторического развития конкретного социокультурного образования.
Логическим итогом параграфа служит идея о том, что гуманность общечеловеческой сущности напрямую зависит от гуманности конкретного индивида, а также от ее применения в сфере социального; однако вместе с тем пока существует возможность антигуманного поступка, неизбежно и существование феномена "гуманизм", сковывающего и ограничивающего, пусть и непроизвольно, открытую возможность выражения человеком его гуманных потенций (в том плане, что гуманизм ограничивает творческую активность индивида).
Во втором параграфе, "Роль внутриличностного противоречия категорий "единичного" и "всеобщего", в процессе ценностно-мировоззренческого выражения гуманности" диссертант отмечает, что формируясь на протяжении веков "широкий гуманизм" в своем развитии отразил множество подходов к проблеме человеческого существования. Так, каждая самодостаточная культура, в основании которой лежит своеобразная трактовка человека как особого компонента бытия, является носителем специфического вида гуманизма, который, в свою очередь, указывает субъективному "Я" адекватную модель самореализации в социоприродном пространстве (при этом каждый из видов гуманизма обладает своим уровнем, мерой гуманности). Культура как некая целостная система - это явление динамичное, подверженное историческим трансформациям разного масштаба и уровня. Содержательная определенность культуры, ее своеобразная семантика во многом обусловливается внутренним над субъективным ценностно-смысловым ядром, включающим в себя ряд структурных компонентов: язык, долговременные стереотипы поведения, культурные традиции, мировоззренческие ценности, глубинные установки и т.д. При этом ядро культуры способно видоизменяться посредством как внешнего воздействия (влияние других культур, природы, периферийных компонентов), так и внутреннего развития (в данном случае наиболее отчетливо прослеживается зависимость ценностно-нормативного элемента культуры от уровня утвержденных в ней гносеологических представлений о роли и месте человека в окружающем его онтологическом пространстве). Таким образом, на специфику гуманизма весьма активное воздействие оказывает процесс человеческой саморефлексии, в ходе которого на том или ином историческом этапе, осуществляется выход на передний план определенных предметных областей знания и представлений человека о характере собственной сущности и связи с внешней действительностью.
Трансформация взгляда на "природу человеческого бытия" неминуемо приводит к изменению категории "всеобщего" в структуре личности посредством ценностно-нормативной перестройки культурного ядра: "выделение доминирующей познавательной модели на каждом историческом этапе дает возможность говорить и о доминировании соответствующих деятельных установок и ценностных ориентиров. Такая работа позволяет сформулировать основные тенденции в формировании новых регуляторов культуры через призму нового отношения к природе" Малинецкий Г.Г. Кризис современной России и научный мониторинг // Вестник РАН. - 2003. - № 7. - Т. 73. - С. 580.. Проведя в ходе данного исследования сравнительный анализ социально-культурных видов гуманизма, диссертант пришел к выводу о существовании "надкультурного" основания его дифференциации, в роли которого выступает ценностно-мировоззренческая парадигма. Важно отметить, что понятие "парадигма" используется автором диссертации в самом общем значении, отличающемся от семантики Г. Бергмана, Т. Куна и Ф. Капра: в смысле глобального обобщения, обширного комплекса установок, предопределяющих саму манеру восприятия и рассмотрения природы реальности. В таком понимании нельзя провести строгой грани между гносеологической и онтологической составляющими парадигмы. Последняя является замкнутым смысловым ансамблем, "целостной аксиоматической структурой, предопределяющей статусы бытия, сознания, духа, мира, причины и их взаимосвязи"Малинецкий Г.Г. Кризис современной России и научный мониторинг // Вестник РАН. - 2003. - № 7. - Т. 73. - С. 584..
Исходя из этого, в наиболее обобщенном абстрактном виде можно обозначить следующие исторически сложившиеся формы гуманизма: космоцентрический, теоцентрический и антропоцентрический гуманизм. Принципиально важно отметить, что, несмотря на ярко выраженную специфику, присущую каждой из выделенных форм, все они имеют смысловую точку соприкосновения - принцип ценности человека, человечность, человеколюбие. И хотя понимается этот принцип по-разному, различия в его интерпретации не могут служить подлинным основанием для отрицания беспрецедентного значения человеческого бытия, которое, в свою очередь, и выступает в виде того основополагающего фундамента, на котором строятся все теоретические и практические конструкты гуманизма.
С точки зрения исторического процесса смена доминирования данных форм в сознании человека свидетельствует о том, что процесс его самоосознания не пребывает в неком статическом, установленном раз и навсегда состоянии: на гносеологическом и практическом уровне происходит постоянное углубление, позволяющее снова и снова совершенно в новом свете раскрывать и утверждать ценность человеческого бытия. При этом реализация данного процесса осуществляется многовекторно благодаря тому, что саморефлексия человека может протекать в контексте различных форм мировоззрения (мифологии, религии, науки, философии и т.д.), что во многом становится возможным благодаря противопоставлению человека различным сферам действительности (природе, трансцендентному, социальному, повседневному, бессознательному и т.д.).
В этом плане каждая модель человеческой сущности, выраженная той или иной формой гуманизма, является неким парадигмальным конструктом, интерпретирующим все накопленные и получаемые знания и опыт сообразно основополагающим представлениям о человеке и характере его взаимосвязи с окружающим. Однако в своем смысловом единстве сущность человека находится вне парадигм, берущих свое начало в специфике различных путей человеческого самоосознания. Каждая из трех "смысловых доктрин" принципиально не может полностью вместить в себя индивидуальное по причине незавершенности человеческого бытия, его открытости к новому, в связи с этим ценностно-мировоззренческая, нормативная "надстройка" конкретной "смысловой матрицы" имеет внутренний источник нестабильности, выраженный на уровне личности в категории "единичного". Именно поэтому любое мировоззрение, включая и гуманизм, в своем стремлении обезопасить отстаиваемые им ценности и тем самым утвердить свое господство по отношению к альтернативным проявлениям организации смысла на бессознательном уровне стремится стать идеологией. Так динамика гуманности, выраженная гуманизмом "становления" способна трансформироваться в "гуманизм долга", а творческая активность индивида, исходящая из его свободы, стать основанием жесткой социальной регламентации, ограничивающей его собственные внутренние потенции.
Логическим заключением параграфа является идея о том, что смена форм гуманизма, которая осуществляется посредством парадигмальной революции, - это прямое следствие доминирования в структуре личности категории "всеобщего" над категорией "единичного", что проявляется в ситуации, когда ценностно-нормативные ориентиры культуры становятся фактором подавления творческого самовыражения индивида.
Итогом второй главы исследования выступают следующие выводы:
· Возможность дезинтегрирующей, деструктивной направленности, приплюсованная к этическому релятивизму и партикуляризму толкования принципов гуманности исходя из индивидуальных (в отношениях между субъективными "Я") и коллективных (в отношениях между социальными образованиями) интересов, указывает на острую и исторически всегда актуальную необходимость разработки всеобъемлющей системы ценностей, защищающей действительность от "беспрецедентного творчества", подведшего мир сегодняшнего дня не только промышленному и информационному прогрессу, но и к многомерному кризису. Таким образом, гуманные потенции, заложенные в индивиде, остро нуждаются в направленности их реализации, а потому возникновение гуманизма в качестве ценностно-нормативной формы (структурирующей динамическое качество гуманности) является необходимым условием сосуществования людей.
· Незавершенность, потенциальная бесконечность и исходящая из них творческая активность индивида являются внутренним основанием динамики гуманизма. Однако будучи результатом свободы единичного "Я", в сфере социального гуманизм неминуемо начинает выполнять функцию контроля и нормирования его поведения, тем самым невольно ограничивая внутренние возможности уникального, неповторимого человека в процессе раскрытия общечеловеческой ценности. В этом отношении парадигма способна выступать в роли своеобразного барьера для индивидуального самовыражения (так как конкретная модель восприятия действительности неминуемо вступает в противоречие с иными ее логическими интерпретациями). В результате гуманизм в качестве производной традиции оказывается противопоставлен принципу абсолютной ценности человека, сковывая и регламентируя последнюю социально-культурными ограничениями. Тем самым динамическое качество гуманности, отражающее над историческую и над культурную ценность индивида как потенции раскрытия сущности человека (абстрактное значение), получает свое формальное выражение. Гуманизм и гуманность, таким образом, соотносятся как форма и содержание и, следовательно, между ними существует внутренняя диалектическая взаимосвязь.