Смысл перехода, или лучше сказать «поворота» глобализации и ряда других глобальных процессов на путь «устойчивой» эволюции заключается в ограничении и уменьшении, а в отдельных случаях даже элиминации негативных эффектов модели неустойчивого развития (НУР) во имя выживания цивилизации и сохранения биосферы. Поэтому речь идет уже не просто о стихийном либо частично управляемом сверхдержавой процессе глобализации, а именно о глобально управляемом процессе в мировом сообществе, имеющем единую общую цель перехода к устойчивому будущему. Пока до конца не ясно, может ли в принципе «состояться» эта модель социальной и социоприродной эволюции, поскольку политические декларации и рекомендации ООН существенно опережают научные обоснования и разработки этой формы развития мирового сообщества. Опережающая глобальная политика ООН оказалась «мудрее» науки с ее моделью строгой академичности, ориентированной на прошлое человечества.
В стихийном варианте глобализация разворачивается без управления просто как самоорганизационная тенденция, но здесь имеют место углубляющиеся деградационные последствия, которые в значительной степени снижают позитивный эффект этого глобального процесса. В вестернизационном варианте управление имеет место, но цели такого управления не отражают общечеловеческие потребности и интересы. Только в варианте глобализации через УР появляется возможность управляемой и более справедливой глобализации, которая в перспективе должна будет выражать чаяния, интересы и цели человечества как единого целого, а не интересы какой-то отдельной части (золотого миллиарда). Как видим, стремление человечества к общепланетарной целостности в ходе глобализации и переход к УР совпадают по своим тенденциям и со временем сформируют единый глобальный процесс УР [39].
Глобальное управление, ориентирующееся на новые цивилизационные цели, также развивается ООН, на форумах которой и была принята стратегия УР. Приверженность курсу на устойчивое развитие и на обеспечение построения экономически, социально и экологически устойчивого будущего для нашей планеты и для нынешних и будущих поколений продемонстрировала и недавно состоявшаяся Конференция ООН по УР (Рио+20) опять в Рио-де-Жанейро.
Без формулировки этих целей УР вряд ли имело смысл говорить о становлении глобального управления, поскольку раньше целей у всего человечества, просто не было, оно развивалось стихийно. Такие цели в области развития были сформулированы, например, в Декларации развития тысячелетия (ЦРТ) в основном до 2015 г [40]. На форуме Рио+20 отмечалось, что дальнейшее формулирование целей также может быть полезным для придания деятельности в области устойчивого развития целенаправленного и последовательного характера. Была признана также важность и целесообразность выработки такого комплекса целей в области УР, который имел бы в своей основе положения Повестки дня на XXI век и Йоханнесбургского плана выполнения решений, полностью соответствовал бы всем Рио-де-Жанейрским принципам и позволял учитывать обстоятельства, возможности и приоритеты разных стран, отвечал бы нормам международного права, опирался на уже принятые обязательства и способствовал полному осуществлению решений всех основных встреч на высшем уровне по экономической, социальной и экологической проблематике, включая положения итогового документа [41].
Эти цели должны затрагивать и сбалансированно охватывать все три основные составляющие (экономическую, социальную и экологическую компоненты) устойчивого развития и взаимосвязи между ними. Они должны быть согласованы с Повесткой дня ООН в области развития на период после 2015 года и интегрированы в нее. Тем самым они будут способствовать устойчивому развитию и стимулировать осуществление и повсеместное внедрение принципов УР в рамках системы ООН в целом. Переход к УР носит глобальный характер и в перспективе будущей цивилизации требует необходимости планетарного управления процессом этого перехода. Это означает, что начавшаяся глобализация должна получить свой новый импульс и стратегическую ориентацию от пока виртуальной модели УР, становясь уже не стихийным, а социально проектируемым и управляемым (вначале направляемым) процессом эволюционного движения единого человечества. При «вписывании» процесса глобализации в стратегию УР необходимо, чтобы все составляющие этой последней стратегии (и прежде всего политическая, экономическая, социальная и экологическая компоненты) «работали» уже в направлении новой цивилизационной парадигмы, все больше вырываясь из старой модели развития, т. е. вместо стихийного процесса становились бы процессом управляемым.
Это также означает, что все основные акторы современного, а тем более будущего процесса глобализации, также должны работать на переход к УР. Особенно это относится к транснациональным акторам - международным организациям, глобальным городам, деловым кругам, прежде всего к ТНК и ТНБ, ряд из которых уже приняли соответствующие заявления о приверженности политике УР, например в рамках Всемирного совета предпринимателей по устойчивому развитию. Однако наиболее масштабное содействие бизнес-структур глобализации через УР стало развертываться благодаря появлению и реализации Глобального договора ООН.
Некоторые эксперты убеждены, что у нынешних политиков не хватает политической воли объяснить согражданам необходимость отказа от растущего потребления ради следующих поколений. Излечиться от привычки жить не по средствам человечество сможет только в результате наступления серьезного кризиса, когда придется идти на ограничения потребления.
За последние 20 лет концепция устойчивого развития в России и мире рассматривалась в основном в природоохранно-экологической плоскости. Между тем, требуется существенно более широкий и комплексный подход к формированию стратегий устойчивого развития, обеспечивающий учет не только экологических, социальных и экономических составляющих УР. И это подтвердили решения крупных конференций на высшем уровне по устойчивому развитию, когда они оказались под угрозой в результате целого ряда кризисов, которые поразили глобальную экономику в 2008 году. Эта же мысль неоднократно повторялась на самом саммите Рио+20 и даже служила главным аргументом и объяснением весьма скромных результатов, достигнутых в его ходе даже по сравнению с предыдущими аналогичными встречами на высшем уровне под эгидой ООН. Мировой финансово-экономический кризис существенно повлиял на принятие (а точнее, на непринятие) конкретных решений по увеличению финансовой помощи развивающимся странам на цели УР.
Авторы откликов на саммит Рио+20, конечно, дают свои объяснения причинам незначительного позитивного эффекта этого мероприятия ООН (и они называются в многочисленных обзорах процесса и результатов этого саммита). Но одну, возможно, даже главную причину (кроме неготовности политиков и большинства населения планеты принимать стратегию УР в ее современном виде). Эта причина, на мой взгляд, в весьма слабой разработанности теоретических аспектов стратегии УР и видения глубинной природы глобальной устойчивости. В этом сказался традиционный подход к науке в рыночной стихии, когда идет принижение фундаментальной науки. На суд общественности подают весьма упрощенную и одностороннюю концепции УР, которая не является достаточно адекватной, поскольку выделяется в основном экологический аспект и его связь с экономикой и социальной сферой. Безусловно, это делать необходимо, но этого мало, важно расширить предметное поле исследования проблемы устойчивости, сделать концепцию УР более широкой и целостной, тесно связав её с глобализацией и другими глобальными процессами. Это как раз то, чего, как уже отмечается, пока недостает и российским разработкам в этой же области [42].
Именно этому направлению «управляемой глобализации» как глобализации через переход к УР принадлежит будущее, о чем и идет речь в той или иной форме в решениях всех форумов ООН в области УР. Однако это направление требует кардинальных трансформаций и, прежде всего, потому, что нынешний устав и структура ООН, возникшей в середине ХХ века, уже не соответствует началу третьего тысячелетия, на который и придется основная нагрузка по переводу глобальных процессов на путь УР. В этом направлении идет речь в различного рода организациях, поставивших цель создать модель эффективного глобального управления, вплоть до создания на базе преобразованной ООН всемирного правительства (и иных возможных общепланетарных форм управления вплоть до глобального управления без такого правительства). Для глобального перехода к УР важно создать все необходимые институты и формы такого управления, а не только исполнительную ветвь глобальной власти, которая вряд ли сумеет эффективно функционировать без законодательной и судебной ветвей. Как, впрочем, и без той формы правовой системы, которая здесь именуется глобальным правом.
Задача формирования глобального уровня управления уже поставлена на уровне ООН [43]. Появление новой формы управления необходимо для того, чтобы создать когерентное (направляемое) движение всех стран по пути к устойчивому развитию. С одной стороны, здесь могут быть задействованы естественные социальные механизмы - формирование того уровня глобального сознания, который уже получил наименование ноосферного сознания, а также глобального гражданского общества и соответствующих демократических процессов, которые мы относим, согласно теоретическим представлениям, к синергетическому типу управления. Но, с другой стороны, более эффективное управление глобальным развитием потребует появления специального органа управления, который должен сформироваться уже в ближайшее время.
В процессе все большего перемещения властно-управленческих отношений и политической деятельности от государств к другим субъектам мировой, а в перспективе и глобальной политики в будущем возможно создание глобальных институтов власти. Причем, как полагают политологи, реально существует определенная, иерархически не выстроенная сеть принятия политических решений глобального порядка [44, С. 198-199].
Эта глобальная политическая сеть, по мнению С. А. Маркова, состоит из ряда не подчиняющихся, но в той или иной степени зависимых друг от друга узлов, к числу которых он относит: Совет безопасности ООН, Политический комитет НАТО, руководство Международного валютного фонда и Всемирного банка, правительства сильнейших государств - членов «Большой восьмерки» и Китая, саму эту восьмерку как отдельный институт принятия решений, ведущие европейские организации (Еврокомиссия, ПАСЕ, Евросоюз), Интерпол, различные организации по контролю и регулированию, такие как ОПЕК, МАГАТЭ, ВТО и т. д. Между этими политическими узлами (силами) сети установлена проектная форма взаимодействия и вовлечения других субъектов сети мировой политики. Политическая борьба в подобной сети выступает не как борьба партий (что имеет место в политической борьбе внутри отдельного государства), а как борьба самих этих сетевых узлов и борьба предложенных ими проектов за ресурсы, рынки, влияние и т. д.
Такая глобальная политическая сеть принятия решений транслирует интересы и ценности, которые присущи только развитым странам, но не учитывает интересы и ценности «глобализируемых» развивающихся стран. К настоящему времени сложилась достаточно отработанные схемы политического и экономического управленческого воздействия на политические процессы в ходе такого рода глобализации. Экономические факторы в этой схеме воздействуют на политические процессы, а политика используется для увеличения экономической эффективности. Подобную форму властно-управленческих международных отношений можно квалифицировать одновременно как геоэкономический и как политический процессы глобализации.
Выше мы рассматривали сетевую форму принятия глобальных политических решений, однако, может появиться и упомянутая выше иерархическая форма в виде, например, всемирного правительства и уже существует довольно обширная литература по этой проблеме. Хотя идея всемирного правительства возникла еще в XVIII-ом веке, тем не менее, только в XX-ом веке в связи с осознанием и обострением глобальных проблем эта идея начала приобретать более реальные концептуальные очертания, позиционируя новое направление планетарной парадигмы философско-политической мысли. Стало понятным, что если возникнет всемирный федеративный институт власти, которому все страны передадут свой суверенитет и властные полномочия, то решение глобальных проблем станет намного более эффективным, чем в современном атомизированном мире конкурирующих между собой индивидов и государств в современном, еще слабо связанном мире. Ожидается появление единого глобального органа управления, устраняющего страновую автономность и национальную фрагментарность и конкурентность. Хотя обычно речь идет о всемирном правительстве, тем не менее, имеется в виду создание всеобщей политической структуры на базе всех трех известных ветвей власти, а не только исполнительной, функцию которого выполняет правительство.
По-видимому, единый мировой центр планетарного управления будет формироваться и в ходе глобализация через устойчивое развитие: ведь эта будущая форма глобализации может оказаться единственной формой, которая «отрешится» от государственных или региональных предпочтений и станет выражать интересы всего человечества. В нынешней модели неустойчивого развития, в которой и развертывается глобализация, на эту последнюю существенно влияют ценности и интересы тех стран и народов, которые исторически уже сложились.
Кроме того, важно обратить внимание на то, что глобальное управление должно будет акцентировать внимание не только на процессах глобального развития, но в не меньшей, а, может быть, в большей степени на процессах обеспечения глобальной безопасности. Это вызвано тем, что негативные эффекты и последствия нарастают быстрее, чем позитивные результаты глобальной деятельности и тем самым эта деятельность в целом обретает кризисно-катастрофический характер. Поэтому цивилизация будет адекватно реагировать на глобальные вызовы, противостоять им либо адаптироваться к ним, если научится эффективно управлять своим поступательным движением к планетарному УР.
Стратегия УР в мировом масштабе и в национальном ракурсе в большей части представляет собой лишь политические декларации и «мягкие» прогнозные официальные документы, которые не обеспечены соответствующими механизмами и способами управления реализацией этой глобальной стратегии. Устойчивым развитием, как это не покажется странным, больше озабочены лишь некоторые ученые и политики, а не представители экономики, причем эта последняя в подавляющем большинстве бизнес-структур даже противодействует процессу перехода к этому типу развития (хотя медленно, но все же ситуация начинает меняться). Экономика пока не готова активно переходить на принципы УР, которые, в перспективе обеспечивая выживание цивилизации и сохранение окружающей природной среды, тем не менее, не сулят сверхприбыли ТНК, ТНБ и другим бизнес-структурам, во всяком случае, в ближайший переходной период. Поэтому воплощение идей и принципов УР требует создания способов политического управления этим процессом на национальном, региональном и глобальном уровнях и создания других механизмов реализации новой цивилизационной модели развития.
Формирование механизмов глобального политического управления и вообще выдвижение политических способов решения глобальных проблем будет выходить на первый план по отношению к экономике. Это обусловлено как переходом к УР, так особенностями глобализации как процесса, когда цивилизация становится единой, но ее развитие подвергается различного рода ограничениям, обусловленными как социальными, так и природными факторами. Экономика (как мировая, так и национальная) нормально функционирует только в условиях непрерывного роста спроса и увеличения ряда других параметров (роста населения, рынков, капиталов, ресурсов и т. д.). Однако в условиях глобализации, когда она вступает в свой этап развертывания через УР, будут появляться все новые и новые ограничения на рост экономики, а также различные угрозы и препятствия на пути традиционного рыночно-экономического роста. Поэтому для того, чтобы происходило развитие экономики и увеличивалась бы экономическая эффективность (или хотя бы находилась в приемлемом диапазоне) в отличие от модели неустойчивого развития, экономические процессы при переходе к УР также должны будут во все большей степени подвергаться глобальному политическому регулированию и управлению. Это необходимо для того, чтобы мировая экономика не находилась в хроническом кризисном состоянии, не подвергалась бы спаду под влиянием глобальных ограничений накладываемых на ее развитие.