Глава 6. Пьер Жане и психологический анализ
У больной появилась также и антероградная амнезия. Она забывала то, что делала в предшествующую минуту, как это происходит с пациента ми, пораженными болезнью Корсакова. Так, например, ее укусила со бака, которая, как полагали, была больна бешенством, после чего боль ной сделали прижигание, и муж отвез ее в Париж в институт Пастера, но она ничего не помнила об этих событиях. Перед отъездом из Парижа муж привел ее к Шарко в Сальпетриер, где она осталась в качестве па циентки. Наблюдения показали, что мадам Д. разговаривает по ночам во сне и упоминает события, которые она, по-видимому, забыла. Это навело Шарко на мысль поручить одному из своих ассистентов загип нотизировать ее. В одной из своих незабываемых клинических лекций, прочитанной 21 декабря 1891 года, Шарко продемонстрировал мадам Д. публике, прежде чем загипнотизировать ее. Он задавал ей вопросы, связанные со смертью мужа, с эпизодом с собакой, об Эйфелевой баш не, об институте Пастера и Сальпетриере. Она не могла ответить ни на один из этих вопросов. После этого пациентку увели, загипнотизирова ли и привели обратно в аудиторию. На этот раз, когда Шарко задавал ей те же вопросы, она оказалась в состоянии ответить на все из них85. Жане было поручено заняться с ней психотерапией. Он заметил, что несмотря на длительную амнезию, память пациентки, вероятно, удер живала последние события, иначе она не могла бы так хорошо приспо собиться к жизни в больнице. Жане начал исследовать ее подсознатель ные воспоминания. Помимо материала, полученного из снов пациентки
иво время гипнотических сеансов, он смог извлекать информацию об ее подсознательных воспоминаниях с помощью автоматического письма
иотвлечения ее внимания, а также воспользовавшись новым методом,
состоявшим в том, что пациентке разрешалось громко говорить о чем угодно, вместо того, чтобы писать автоматически86. Но почему паци ентка не могла вспомнить те события, воспоминания о которых лежали
вглубине ее сознания? Жане предположил, что причиной этого явилась психотическая травма и принялся за уничтожение навязчивых идей. Поместив больную в гипнотическое состояние, он осторожно вызывал из ее памяти фигуру мужчины, который когда-то напугал ее, и попы тался изменить его образ. Затем он попытался вновь проиграть сцену, связанную с этим человеком, заменив его самим собой и спрашивая ее, не может ли он зайти к ней в гости. Воспоминания пациентки начали переходить в ее сознание, но это сопровождалось появлением силь ных головных болей и суицидных тенденций, которые, однако, в конце концов исчезли. Помимо лечения гипнозом, применялась и специально разработанная система умственных тренировок. В случае с этой боль ной Жане также подчеркивал двоякий аспект навязчивых идей, с одной стороны, являющихся результатом психической слабости пациентки,
От первобытных времен до психологического анализа
a с другой — представляющих собой одновременно и причину этой сла бости87. В последний том своей работы «Клинические аспекты заболе ваний нервной системы» Шарко включил историю болезни мадам Д., отметив благоприятный результат лечения, проведенного Жане88.
Еще одной из первых пациенток Жане в Париже была Жюстина!, сорокалетняя замужняя женщина, которая появилась в Сальпетриере в октябре 1890 года и лечилась амбулаторно у доктора Сегла. На про тяжении нескольких лет она страдала паническим страхом заразиться холерой и время от времени переживала истерические кризы, сигналом к которым было восклицание: «Холера... она приближается ко мне!» В детстве больная испытывала страх смерти, поскольку иногда ей при ходилось помогать матери, которая работала в больнице медсестрой и часто дежурила у постели умирающих. Однажды девочка увидела трупы двух пациентов, умерших от холеры. Жане три года лечил Жюстину амбулаторно, и ее излечение явилось одним из самых блестящих его достижений89. В этом случае психоанализ был также тесно связан с терапевтическим процессом.
Жане начал свою работу с этой пациенткой с изучения ее истери ческих кризов. Во время этих приступов с больной бесполезно было разговаривать, — она, казалось, ничего не слышала. Тогда Жане решил подключиться к драме, переживаемой ею во время криза, в качестве второго ее участника. И когда Жюстина издала свое обычное воскли цание: «Холера... Она приближается ко мне!», Жане ответил: «Да, она держит вас за правую ногу!», в результате чего пациентка старалась отодвинуть правую ногу. Тогда Жане спрашивал ее: «Где же она, ваша холера?», на что она отвечала: «Здесь! Смотрите! Она синяя. Я слышу ее ужасный запах!» Таким образом Жане удалось завязать с больной разговор, который он поддерживал на протяжении всего криза и по степенно переводил ее в нормальное гипнотическое состояние. Позже он смог вызывать у нее гипнотическое состояние обычным способом и получил полную информацию о событиях, вновь переживаемых ею во время кризисов. Она видела два трупа, стоящих рядом с ней, причем ближе к ней стоял труп безобразного голого старика, имевший зеле новатый оттенок и испускавший зловоние разложения. Одновременно она слышала звон церковных колоколов и крики: «Холера! Холера!». Как только криз заканчивался, Жюстин, по-видимому, все забывала, но мысль о холере постоянно оставалась в ее сознании. Жане разработал план лечения пациентки с помощью гипноза. Команды, отдаваемые ей во время погружения в гипнотическое состояние, приносили лишь ог раниченную пользу. Более эффективным явилось разрушение картины галлюцинаций, но это был медленный процесс, возможности которого также были ограничены. Самым эффективным методом лечения ока-
Глава 6. Пьер Жане и психологический анализ
залась подмена, то есть внушение о постепенной трансформации кар тины галлюцинаций. Обнаженный труп постепенно получил одежду и стал идентифицироваться с китайским генералом, который произвел на Жюстину большое впечатление во время посещения ею Всемирной выставки. Затем генерал обрел способность ходить и действовать, так что его облик уже не связывался с чем-то вызывающим ужас, скорее он представлял собой комическую фигуру. Приступы истерии сменились несколькими криками, за которыми, однако, следовали взрывы смеха. Затем исчезли и крики, и видения, связанные с холерой, появлялись только в снах да и то лишь до тех пор, пока Жане не изгнал их и оттуда, внушив ей, что ее сны должны быть безобидными. На то, чтобы добиться этих результатов, потребовалось около года. Тем не менее навязчивая идея, связанная с холерой, продолжала сохраняться как на сознатель ном, так и на подсознательном уровне. Иногда можно было услышать, как Жюстина шепчет слово «холера», в то время как ее сознание занято совершенно другими мыслями. Попытки уничтожить эту навязчивую идею с помощью автоматического письма заканчивались тем, что боль ная начинала бесконечно повторять слово «холера... холера...». Тогда Жане решил направить усилия против самого слова и внушил ей, что «Хо-ле-ра » — это имя того самого китайского генерала. Жане добавлял к слогу «хо» другие окончания до тех пор, пока не наступил день, когда слово «холера» потеряло свое зловещее звучание.
Но полное исцеление еще не наступило. После исчезновения основ ной навязчивой идеи, стали развиваться вторичные навязчивые идеи. Жане разделил их на три группы: 1) производные навязчивые идеи, возникающие как результат ассоциаций с основной навязчивой идеей (например, смертельный страх перед гробами и кладбищами), 2) на вязчивые идеи ниже лежащих слоев: как это ни удивительно, но после удаления одной навязчивой идеи на поверхность всплывает другая, не связанная с первой и не имеющая никакого отношения к окружающим первую идею обстоятельствам. Это более ранняя идея, предшествовав шая по времени той, которую только что удалили, идея, появляющаяся повторно. Когда, в свою очередь, и эта идея оказывается устраненной, на смену ей появляется третья, еще более ранняя, поэтому излечение пациента от навязчивых идей, когда-либо посещавших его, должно проводиться в обратном порядке, 3) случайные навязчивые идеи, кото рые представляют собой нечто совершенно новое и могут быть спро воцированы любым событием повседневной жизни; они легко убира ются, но при условии, что лечение проводится немедленно. Тот факт, что они могут столь легко появляться, говорит о состоянии повышен ной чувствительности пациента, и это, в свою очередь, вызывает необ ходимость дальнейшего лечения. В этом случае не следует применять
От первобытных времен до психологического анализа
лечение с помощью внушения. Эту проблему скорее можно решить, развивая у пациента внимание и способность к умственному синтезу. С этой целью Жане разработал для Жюстины программу, состоящую из элементарных упражнений, начинающихся с арифметических действий и нескольких строчек письма, для выполнения которых Жюстиной он заручился помощью ее мужа. После тренировок, продолжавшихся год, то есть к концу третьего года лечения, пациентка, очевидно, находилась в нормальном состоянии, но Жане все еще не считал, что можно гово рить о ее полном выздоровлении.
Проводя синтетическую реконструкцию болезни Жюстины, Жане рассмотрел фактор наследственности и историю жизни пациентки. В свете этих двух моментов он рассматривал воздействие друг на друга физических болезней и психической травмы больной. В возрасте ше- сти-семи лет Жюстина перенесла тяжелое заболевание неизвестного характера, по всей вероятности, менингит. Позднее она переболела брюшным тифом. (Жане отмечает, что заболевание брюшным тифом и гриппом часто предшествует появлению невроза.) В детстве Жюстина несколько раз испытывала состояние сильного испуга и эмоциональ ного потрясения, кульминацией чего явился эпизод, когда она увидела трупы больных, умерших от холеры. Восстанавливая семейную исто рию пациентки на протяжении трех-четырех поколений, Жане обна ружил, что несколько представителей более ранних поколений семьи страдали болезненными импульсами и обсессиями и были подвержены алкоголизму, а среди недавних поколений были эпилептики и слабоум ные, что точно соответствовало родословным, на основе которых Морель построил свою теорию умственной дегенерации. Однако Жане не верил в фатальность деградации, он утверждал, что фамильные болезни могут отступать так же, как и болезни индивидов. Основное, говорил он, — это понять, что заболевание выходит за рамки данного индиви да, поскольку в этом случае есть причины оставить надежды на полное излечение больного. Предупреждая об опасности впасть в другую ил люзию, Жане подчеркивал, что «чем легче представляется излечение, тем сильнее на самом деле поражен мозг больного», так как высокая внушаемость свидетельствует о слабости мышления, а это может приве сти к потребности пациента в сомнамбулизме, способной превратить ся в непреодолимое влечение, не менее опасное, по мнению Жане, чем морфинизм. Такие пациенты не только испытывают потребность в том, чтобы подвергаться гипнозу, но и стремятся к общению с психиатром, образ которого постоянно находится в их подсознании, жаждут слы шать его критику в свой адрес и получать его указания. Во время своих галлюцинаций Жюстина часто просила у него совета, и он объяснял ей, как следует поступить, причем интересно, что его указания не были для
Глава 6. Пьер Жане и психологический анализ
нее повторением того, что он говорил ей раньше, но казались ей чемто новым и необычайно мудрым. Терапевтическая проблема, делает за ключение Жане, состоит, во-первых, в том, чтобы установить контроль над сознанием пациента, а во-вторых, в том, чтобы свести этот контроль до необходимого минимума, в частности, проводя приемы больного че рез соответствующие промежутки времени. Сначала Жане встречался с Жюстиной несколько раз в неделю, затем один раз, а во время тре тьего года лечения — раз в месяц. Но как долго должно продолжаться такое лечение? Жане отвечает на этот вопрос, приводя эпизод из пра ктики доктора Мореля. Морель магнетизировал в своей психиатриче ской больнице пациентку, страдающую психозом, и вылечил ее. Боль ную выписали, но она регулярно приходила к нему на прием. Однако когда Морель скончался, в ее состоянии произошло резкое ухудшение и ее пришлось снова поместить в лечебницу, на этот раз навсегда. «Бу дем надеяться, что подобного не произойдет с нашими пациентами», — заключает Жане.
Еще один случай, прославивший врачебное искусство Жане — из лечение пациента по имени Ахилл. Этот тридцатитрехлетний человек был помещен в Сальпетриер в конце 1890 года с признаками демониче ской одержимости. Он вырос в семье, все члены которой были суевер ны, а его отец заявлял, что однажды у подножия дерева он встретился с самим дьяволом. Ахилл постоянно находился в состоянии сильного возбуждения, ударял себя кулаком в грудь, произносил богохульства
ивременами беседовал с дьяволом, голос которого перемежался с его собственным. Шарко просил Жане заняться лечением этого пациента. История болезни не давала сколько-нибудь ясной картины заболева ния. Примерно за полгода до начала болезни пациент отправился на несколько месяцев в короткую деловую поездку, по возвращении из которой его жена заметила, что он стал мрачным и неразговорчивым,
ибыл постоянно погружен в себя. Доктора, осматривавшие его, не на ходили у него никаких заболеваний. Однажды у него внезапно начал ся приступ дикого хохота, не прекращавшийся в течение двух часов, после чего он заявил, что видел ад, сатану и демонов. Затем, связав себе ноги, он бросился в пруд. После того как его вытащили оттуда, он сказал, что это было испытанием, имевшим целью проверить, дей ствительно ли он одержим дьяволом. Ахилл оставался в таком состоя нии на протяжении нескольких месяцев, и Жане заметил у него на теле классическую стигму, свидетельствующую о его одержимости дьяво лом. Пациент отказывался говорить и, как выяснилось, не поддавался воздействию гипноза.
Жане воспользовался тем, что внимание пациента было обращено на что-то другое, вложил ему в руку карандаш и, стоя позади него, на-