От первобытных времен до психологического анализа
зическом повреждении) и смешанные состояния (в наши дни их назвали бы органодинамическими). Он учил, что идеи и эмоции, по сути, явля ются «динамическими нервными факторами», то есть выражениями либо динамогенных, либо ингибиторных явлений в нервных структурах. Правильная диагностика призвана оценить соответствующие составля ющие и органических, и динамических факторов болезни. Динамиче ские методы лечения делятся на два класса: основанные на подавлении и основанные на динамогенезе. Среди последних — внушение как та ковое, внушение посредством гипноза, «материализованное внушение» (в наше время называемое плацебо-терапией) и, наконец, методы тре нировки. Автор придает особенную важность динамической терапии при лечении или, по крайней мере, облегчении всевозможных болезней физического характера.
И, наконец, слово «динамический» приобрело еще одно значение, относящееся к концепции эволюции и регрессии. По-видимому, первым, кто ввел эти понятия в психиатрию (не используя еще, однако, термин «динамический»), был Моро (де Тур), который учил, что умственные расстройства имеют свою собственную сферу, отличную от внешнего мира и сравнимую лишь с миром грез, несмотря даже на то обстоятель ство, что ее элементы могут быть заимствованы из реального мира110. Определяющий фактор, лежащий в основе этого мира маний и галлю цинаций, заключается не в стимуляции какой-либо из функций мозга, но, наоборот, в модификации, приводящей к сокращению числа интел лектуальных функций и непропорциональному развитию рудиментар ной психической активности. Жане постоянно подчеркивал то, что на создание своей собственной динамической теории его вдохновил — как он выражался — «фундаментальный закон умственного расстройства», сформулированный Моро де Туром111. Анри Эй неоднократно отмечал оригинальность идей Моро112. Сходную концепцию позднее ввел в не врологию Хьюлингс Джексон, который первым применил ее при из учении афазии и эпилепсии113. Джексон принял во внимание эволюцию нервной системы. В нервной системе человека некоторые центры появи лись на более поздней стадии его эволюции, нежели другие. Чем моло же эти центры, тем более уязвимыми они являются, а когда один из них поврежден, увеличивается активность более древних центров. Отсюда проистекает различие между нервными повреждениями с негативными симптомами (вызванными исключительно физическим повреждением) и нервными повреждениями с позитивными симптомами (причиной ко торых является реактивация функций более древних центров). На самом деле термин «динамический» в учении Джексона совмещает несколько из описанных выше значений этого слова. Он отражает контраст между физиологическим и анатомическим аспектами, функциональным и ор-
Глава 5. В преддверии новой динамической психиатрии
ганическим, аспектом регрессии в противоположность неизменному состоянию (status quo) и выражает в то же время энергетический аспект, включая даже иногда побочное значение конфликта и сопротивления. Концепция Джексона — как хорошо известно сегодня — оказала ог ромное влияние не только на невропатологов, таких, как Хэд и Гольдштейн, но также и на психиатров: на Адольфа Мейера, который учился у Джексона в Лондоне в 1891 году, и, по всей видимости, на Фрейда.
Характерным явлением 80-х и 90-х годов стал быстрый прогресс ис следований в сфере сексуальной психологии и психопатологии. И хотя этот период не столь отдален от нас, выстроить его точную картину до статочно сложно. Общий стереотип рисует его как время сексуального невежества и подавления всяких проявлений сексуальности, эпоху лице мерия, которое накладывало «табу » на обсуждение подобных вопросов. Однако более тщательное исследование показывает, что в 80-х годах XIX века «дух лицемерия викторианской эпохи» почти повсеместно от ходит, сохраняясь лишь в некоторых буржуазных кругах, отличающих ся показной возвышенностью взглядов и манер. Устоявшийся стерео тип представлений об этом периоде, вероятно, проистекает из нашего непонимания того, что социальный порядок в нем не позволял говорить о сексуальных проблемах столь открыто, как это происходит в наши дни, и что некоторые их аспекты, такие, как гомосексуализм, тогда иг норировались и замалчивались. Запрет, налагавшийся на обсуждение вопросов, связанных с сексуальной сферой — якобы одна из основных черт того времени — часто представлял собой простое следствие всего лишь двух обстоятельств: недостаточного распространения в то время противозачаточных средств и страха перед заражением венерически ми заболеваниями. При заражении гонореей, например, требовалось несколько месяцев болезненного лечения, а от сифилиса больной, как правило, не мог избавиться в течение всей жизни, очень часто при этом болезнь угрожала полным параличом. Сифилис стал причиной бесчи сленных трагедий, нашедших отражение в таких литературных произ ведениях описываемого периода, как «Привидения» Ибсена, «Жертвы сифилиса» Бри и поэмах Антона Вильдганга. Однако даже литература не могла полностью передать весь ужас той трагедии, которая в дейст вительности происходила в судьбах конкретных людей. Молодой Ниц ше в феврале 1865 года, в двадцатилетнем возрасте, всего лишь на одну ночь остановился в Кельне. Неопытный, он попал в публичный дом, за разился сифилисом, от которого уже никогда полностью не излечился.
От первобытных времен до психологического анализа
Болезнь развивалась в скрытой форме и привела к полному параличу и страшной катастрофе, постигшей Ницше в 1889 году114. Венерические заболевания были тем более опасны из-за значительного распростра нения проституции в этот период, а также из-за того, что проститутки были почти поголовно заражены и, следовательно, являлись источни ком инфекции. Мы вряд ли можем себе представить, какой ужас вы зывала перспектива заразиться сифилисом. Страх усиливался тем, что эта болезнь — как оказалось — может передаваться следующему поко лению в форме «врожденного сифилиса». Последний, в свою очередь, стал еще одним кошмаром той эпохи, при этом многие врачи имели тенденцию относить к «врожденному сифилису» все болезни, причину которых они не могли установить. Таким образом, Фрейд, считавший врожденный сифилис одной из причин невроза, лишь публично выразил позднее мнение, уже широко бытовавшее в медицинских кругах того времени.
Другой основной чертой данного периода была борьба за признание прав женщин. Начало истории движения феминисток восходит к Мэри Уолстонкрафт и некоторым французским женщинам-революционер кам конца восемнадцатого столетия, однако развитие феминизма шло довольно медленными темпами. Тем не менее в период с 1880 по 1900 год борьба за права женщин разгорелась с новой силой, несмотря даже на то, что большинство современников считало ее идеалистической и без надежной. Как бы там ни было, она привела к проведению огромного числа дискуссий, посвященных проблеме естественного равенства или неравенства полов, а также появлению женской психологии. По поводу предоставления женщинам равных прав с мужчинами существовало не сколько точек зрения.
Превалирующим в те годы было мнение, согласно которому мужчи на по своей сути изначально превосходил женщину не только в отноше нии физической силы, но и по качествам характера, силе воли, а также интеллектуальным и творческим способностям. В 1901 году немецкий психиатр Мебиус опубликовал научный труд под названием «О физи ологической имбецильности женщины». Согласно мнению Мебиуса, женщина — как физически, так и умственно — представляет собой не что среднее между ребенком и мужчиной115. Ее характеру больше, чем характеру мужчины, присущи животные черты, а также полное отсут ствие критического подхода и самоконтроля, однако все вышеперечи сленные черты можно считать положительными, так как, по словам Ме биуса, «не будь женщины столь слабыми в физическом и умственном отношении, они представляли бы огромную опасность». Данную точку зрения разделяло огромное число мужчин и даже многие из женщин. Еще в начале двадцатого столетия неполноценность женщины прини-
Глава 5. В преддверии новой динамической психиатрии |
шпв |
|
малась за само собой разумеющееся, и единственным вопросом, обсуж давшимся в связи с этой проблемой, было выяснение причин этой не полноценности. Противоположная тема, то есть мнение о естественном превосходстве женщины, поддерживалась немногочисленными страст ными феминистками, и никто не мог даже и представить, что в после
дующие годы появятся мужчины, которые будут отстаивать эту точку зрения116.
Тезис о естественном равенстве полов поддерживался большинст вом феминисток, которые, отвечая на доводы о превосходстве муж чины в области творческих способностей, в качестве контраргумента приводили утверждение о том, что интеллектуальная неполноценность женщины является следствием тирании сильного пола на протяжении многих столетий. В таких обсуждениях многие использовали сочинения Бахофена, особенно часто к этому прибегал социалист Бебель, добивав шийся признания равных прав и обязанностей для мужчин и женщин, а также равных возможностей для них при получении образования.
Третий тезис в большей степени относился к проблеме качествен ных различий между мужчиной и женщиной, нежели к вопросу о пре восходстве и неполноценности. Его главное положение заключалось в том, что мужская и женская половины человечества дополняют друг друга. Это положение часто объединяли с теорией об изначальной би сексуальности человека. Невозможно не увидеть здесь древний роман тический миф об Андрогине, воскрешенный из забвения и принявший обличие психологической теории. Мишле уже ранее высказывал пред положение, что «мужчина и женщина — два неполноценных родствен ных существа, так как они являются всего лишь половинками одного це лого»117. В описываемый период эта теория вновь завладела сознанием людей, находя выражение в самых разных формах.
Достойно внимания то обстоятельство, что из трех великих пионе ров психоанализа — Фрейд, Адлер и Юнг — каждый воспринял одну из этих теорий. Фрейд, по-видимому, принимал утверждение о естест венной неполноценности женщин за само собой разумеющееся, так как в одной из ранних работ он отметил, что причина этой неполноценности лежит в более интенсивном подавлении женщинами своей сексуально сти. Позднее он высказал мнение о естественном мазохизме, прису щем женщине. Адлер, в свою очередь, непоколебимо отстаивал теорию естественного равенства полов. Что касается Юнга, то, без сомнения, его теория о мужской аниме и женском анимусе позволяет отнести его
кприверженцам третьей точки зрения.
Втечение двух последних десятилетий XIX века в процессе таких дискуссий появилось множество идей, позднее использованных при создании своих теорий создателями динамической психиатрии нового
От первобытных времен до психологического анализа
поколения. Одной из самых знаменитых была идея о том, что мужчина, вместо того чтобы воспринимать женщину такой, как она есть на са мом деле, проецирует на нее свои представления, которые можно раз делить на три категории: (1) воображаемый идеал, (2) представления, взятые из собственного прошлого, (3) то, что можно классифицировать как архетипические представления. Э.Т.А. Гофман, Ахим фон Арним и другие романтики, ведя повествование от лица влюбленного, сумели отразить иллюзорность образа возлюбленной и показать, к сколь раз рушительным последствиям приводят подобные заблуждения. Позднее конфликт образа и реальной женщины лег в основу романа Шпиттелера «Имаго», произведения, которое привело в восхищение Фрейда и Юнга, а его название пополнило психоаналитический словарь и ста ло широкораспространенным термином в психоаналитической среде118. Другой распространенной темой была тема первой любви и то неиссякающее влияние, которое она оказывает на личность, независимо от того, забыта эта первая любовь или нет. Новалис в романе «Ученики в Саисе» уже поведал историю молодого человека, странствующего по свету в поисках героини своего видения и, в конечном счете, оказыва ющегося в храме Изиды, где перед ним наконец предстает предмет его вожделений, в котором юноша узнает свою подругу детства119. Тема этого произведения предвосхитила выход в свет романа Вильгельма Йенсена «Градива», настолько впечатлившего Фрейда, что он удостоил его своим комментарием120. По мнению других исследователей, напри мер Ницше, ведущую роль в сознании мужчины играет образ матери. Карл Нейссер выдвинул предположение, что когда мужчина испытыва ет любовь к женщине, она начинает напоминать ему его предков сла бого пола, тех женщин, которые были объектом любви его праотцов121. То, что Нейссер изложил на ста страницах своего философского тру да, Верлен сумел выразить с помощью всего лишь одного великолепно го сонета «Моя знакомая мечта». И идея, содержащаяся в ней, весьма близка понятию анимы у Юнга. Третья излюбленная тема была связана с тем, что мужчина проецирует на женщину один из готовых образов, заложенных в нем самом: образ чисто сексуального объекта, роковой женщины, музы, а также образ непорочной девы-матери — то, что Юнг позже назвал архетипами. Некоторые из архетипов стали в то время те мой множества дискуссий.
Одной из таких архетипических фигур (или Frauenphantome — при зраков женщин, как их называли в странах, где говорят по-немецки) был образ женщины как сексуального объекта, который можно было встретить в работах многих философов — от Лютера до Шопенгауэра. Данный образ был воскрешен в произведениях Лоры Мархольм: цель женщины — удовлетворять желания мужчины, и это — единственное,