Материал: Генри Элленбергер Открытие бессознательного. Том 1

От первобытных времен до психологического анализа

Анри де Сен-Симон заявил, что науку следует организовать в объеди­ ненное общество знания, а ученых — в иерархическое общество, напо­ добие католического духовенства, под управлением Совета Ньютона123. Иоганн Кристиан Рейль предложил организовать науку на военный ма­ нер, как государственный институт124. Ученые различных направлений будут работать под командованием вышестоящих начальников и посвя­ щать себя исследованиям в области практических и прикладных наук. А в свободное время им будет разрешено заниматься теоретическими отраслями знания.

Однако тип научной организации, который преобладал в девят­ надцатом веке, был далек как от творческого хаоса восемнадцатого века, так и от регламентированной науки, предложенной Сен-Симоном

иРейлем. Исследования теперь в основном проводились в универси­ тетах. Хотя каждый университет не зависел от другого, связь между ними поддерживалась через сеть научных обществ и журналов. Важ­ ным событием стало основание Берлинского университета в 1806 году. Для того времени это был крайне смелый жест, поскольку Пруссия была побеждена и разрушена. Основание университета задумывалось как первый шаг к возрождению нации. Он был организован на высоком

научном уровне и ценой больших затрат под руководством Вильгель­ ма фон Гумбольдта125. Берлинский университет вскоре стал моделью, по образцу которой организовывались другие немецкие университеты

исоздавались новые. В конечном счете он оказался стандартом для всей Центральной Европы. Таким образом, немецкая наука быстро шагнула вперед и примерно в середине века начала вытеснять Францию. Герма­ ния стала лидирующей страной в области наук.

Под совокупным влиянием позитивной философии, сосредоточе­ ния научных изысканий в университетах и направления культурного оптимизма, в западной цивилизации распространилась почти религи­ озная вера в науку, которая охватывала все большие и большие слои населения. Считали, что прежде всего наука должна удовлетворить бескорыстную жажду знаний человека. «Полагаете ли вы, — спрашивал Ницше, — что науки могли бы сформироваться и стать великими, если бы впереди них не шли волшебники, алхимики, астрологи и колдуны? Те, кто первыми должны были возбудить, посредством обещаний и ве­ роломного обмана, жажду, голод и вкус к скрытым и запретным воз­ можностям!»126

Это также означает, что наука была вынуждена доказывать свою действенность, защищая жизнь человека, побеждая и завоевывая при­ роду для его блага. Теперь она является к тому же совокупностью про­ веренных методик и вынуждена следовать строгой методологии пра­ ктической эффективности. Более того, науку стали рассматривать как

Глава 4. Предпосылки возникновения динамической психиатрии .[ЩИ-

единство различных дисциплин и кладезь знаний, общих для всего че­ ловечества, из которого каждый может извлечь пользу или внести свой вклад. Это исключало существование тайных наук и научных «школ», зависящих от специфических философских систем, наподобие тех, ко­ торые были в Древней Греции. Продолжая традицию Просвещения, по­ зитивизм уверял, что наука разгадает загадки Вселенной. И до момента, когда она будет претендовать на место религии, остается сделать толь­ ко один шаг вперед.

Однако следует сказать, что определение критерия научности и не­ научности всегда было нелегким делом. Животный магнетизм, френо­ логию и гомеопатию провозгласили удивительными научными откры­ тиями и новыми отраслями знания. У этих направлений появились ты­ сячи восторженных поклонников, которые время от времени обучались в университетах, но в девятнадцатом веке на их место пришли настоя­ щие ученые.

Всеобщая вера в науку часто становилась как бы видом религии и породила умонастроение, которое назвали научным подходом (scientism). Это наукообразие зашло настолько далеко, что отрицало суще­ ствование всего, что невозможно постичь научными методами, и часто переходило в атеизм. После 1850 года хлынул поток популярной лите­ ратуры, пропагандирующей исключительную веру в науку в сочетании с атеизмом и иногда с излишне упрощенным учением материализма. Авторами подобных работ были Бюхнер, Молешотт и Фохт, а позднее к ним присоединились работы Геккеля.

Независимо от того, принимала ли вера в науку крайнюю форму или была более умеренной, всеобщий оптимизм — характерная черта того периода — сохранялся до конца века. Эти настроения прекрасно отразил Жюль Верн в своих романах, рассуждая о том, чего может до­ стигнуть человек с помощью науки. На естествоиспытателя (scientist), ставшего популярным персонажем в обществе, распространился стере­ отип savant127 (ученый, букв, знающий). Savant безусловно принадлежит университету, вне стен которого наука почти не существовала. Но это был не просто ученый, как в прежние времена, теперь он — исследова­ тель и к тому же преподаватель. Самой характерной чертой стала бес­ корыстность. Наука — это его религия, которая, как и любая другая, имеет своих святых и мучеников. Задача этой религии — открытие исти­ ны. Savant, по необходимости, также упорно работал и был настолько поглощен своим исследованием, что не замечал ничего, что происходит вокруг. Хотя скромность не всегда считалась его основной добродете­ лью, он часто выглядел неуверенным в себе, был плохим собеседником и мало участвовал в общественной жизни (за исключением той, кото­ рая считалась необходимой для легитимных, академических целей).

От первобытных времен до психологического анализа

Его эмоциональная жизнь была окутана тайной, а женой становилась скромная и мужественная женщина. Она посвящала свою жизнь заботе о муже и детях и часто была неспособна понять смысл его работы, но до конца своих дней оставалась рядом с ним. Savant верил в «чистую» нау­ ку и не испытывал ничего кроме презрения к исследователю, работаю­ щему на нужды промышленности, чьи изобретения использовали в пра­ ктических целях. Конечно, было известно, что достижения науки мож­ но также использовать и для совершения преступлений или убийств, но заявление некоторых ученых, таких, как анархист Бакунин или Эрнест Ренан, о том, что, возможно, придет день, когда науку будут исполь­ зовать для угнетения и уничтожения человечества128, считали забавным парадоксом.

Всеобщая вера в могущество науки поддерживалась не только куль­ том позитивизма, но и многочисленными открытиями и изобретениями, появление которых беспрестанно ее усиливало. Они следовали одно за другим настолько быстро, что каждый мог, так сказать, видеть, как пре­ ображается земля под их воздействием. Прогресс в медицине и гигиене изменил условия жизни человека, а средняя продолжительность жизни с начала девятнадцатого века постоянно увеличивалась. Этот прогресс имел важное социальное и биологическое значение129. И, наконец, от­ крытие между 1840 и 1850 годами хирургической анестезии не только сделало возможным развитие хирургии, но и исключило муки физиче­ ской боли, чему способствовали последующие открытия болеутоляю­ щих и успокаивающих средств. Людям не нужно было больше страдать от боли, как прежде, и они, став более чувствительными к ней, начали больше ее бояться130. Таким образом, человек к концу столетия стал со­ вершенно другим биологическим существом по сравнению с тем, каким он был в начале, поэтому неудивительно, что совершенно изменилась и его психопатология.

Новые доктрины: Дарвин и Маркс

Великие социологические и биологические изменения, которые произошли в западном мире в девятнадцатом веке и особенно после 1850 года, потребовали новой идеологии. Эпоха Романтизма, по-ви­ димому, полностью закончилась. Просвещение так и не восстановило тот престиж, который у него был в конце восемнадцатого века. Тем не менее под влиянием его идей в России освободили крепостных, а в ев­ ропейских колониях и Соединенных Штатах — рабов. Однако духу Просвещения все больше и больше противоречили новые культурные направления. Философия промышленной революции — свободное предпринимательство, конкуренция, открытие новых стран и жестокая

борьба за мировые рынки — по-видимому, нашла свое научное выра­ жение в дарвинизме, в то время как марксизм дал философскую основу социалистическим партиям, которые появились в результате развития растущего промышленного пролетариата и усиления классовой борь­ бы. Огромное влияние обеих доктрин, дарвинизма и марксизма, проя­ вилось после 1860 года. Это воздействие затронуло все сферы жизни, включая и динамическую психиатрию.

Чарльз Дарвин (1809-1882)

Чарльз Дарвин впервые стал известен как подающий надежды мо­ лодой ученый, который принял участие в кругосветном плавании на «Бигле» в качестве натуралиста. Целью экспедиции было проведение геодезических и картографических исследований прибрежных обла­ стей Южного полушария131. Результаты наблюдений, сделанных на протяжении пяти лет путешествия (1831-1836), сразу поставили Дар­ вина в ряды выдающихся натуралистов того времени. Через несколько лет слабое здоровье заставило его уединиться в собственном поместье, находившемся недалеко от Лондона, где он посвящал несколько часов работе в области естественных наук, когда чувствовал себя достаточно хорошо. В октябре 1838 года случилось так, что Дарвин прочел работу Мальтуса «Опыт закона о народонаселении», где автор полагает, что «борьба за существование» является законом, управляющим развитием человеческого населения. Он предположил, что «борьба за существо­ вание» могла также объяснить и естественный отбор, в результате ко­ торого развиваются и преобразовываются виды. В 1842 и 1844 годах он вкратце набросал основные положения своей теории. В течение следу­ ющих двадцати лет Дарвин продолжал писать монографии на различ­ ные темы, касающиеся геологии и зоологии, в то же время медленно совершенствуя теорию эволюции видов и собирая огромное количество относящихся к ней фактов. Он приступил к созданию своего magnum opus в мае 1856 года и уже закончил половину к июлю 1858 года, ког­ да получил рукопись от Альфреда Уоллеса, в которой развивалась та же самая теория эволюции видов в результате естественного отбора

иборьбы за существование. Друзья Дарвина договорились о совмест­ ном представлении рукописи Уоллеса и выдержек из набросков Дар­ вина, сделанных в 1844 году, в Линнеевском обществе в июле 1858 года

ио их совместной публикации132. Вслед за этим он начал писать сжа­ тую версию книги. В 1859 году вместе с публикацией работы «Проис­

хождение видов путем естественного отбора» к нему пришла мировая известность133. Он внезапно обнаружил, что находится в центре науч­ ных, философских и религиозных дискуссий, которые ученый пытался избежать всеми возможными способами. Среди его последних работ

были «Происхождение человека и половой отбор», в которой Дарвин применял теорию, развиваемую в книге «Происхождение видов путем естественного отбора», к человеку, и «Выражение эмоций», где ключ к той старой проблеме ученый искал в анализе инстинктов, лежащих

воснове разнообразных эмоций. Когда в 1882 году Дарвин скончался,

впарламент была подана петиция о захоронении его останков в Вест­ минстерском аббатстве, где его могилу можно найти неподалеку от мо­ гилы Ньютона.

Известность Дарвина прежде всего ассоциируется с трансформиз­ мом, который он называл теорией происхождения, эволюцией видов. Это противостоит концепции постоянности и неизменности видов.

В действительности признаки теории трансформизма можно найти

втрудах греческих философов Анаксимандра и Эмпедокла и их китай­ ского современника Цон-Ци, который согласно Неру, в VI веке до н. э. написал следующее:

Все организмы происходят из единственного вида. Этот единственный вид подвергался многочисленным постепенным и постоянным изменениям, а затем дал рост всем организмам разнообразных форм. Такие организмы не стали различаться немедленно, напротив, они приобрели отличия, посте-

Историки науки обнаружили ряд предшественников Дарвина начи­ ная с семнадцатого века и заключили, что эволюционистические взгля­ ды были довольно распространенными за век до него135. Слабым местом ранних систем было отсутствие убедительных аргументов, поддержи­ вающих эту теорию, и вероятного объяснения механизма изменения видов. Ламарк (1744-1829) объяснял трансформацию видов посредст­ вом адаптации, продолжительного использования и неиспользования органов и передачей приобретенных качеств, но не мог предоставить доказательства. Заслуга Чарльза Дарвина не в том, что он ввел понятие трансформизма, а в том, что он предложил новое каузальное объясне­ ние и подкрепил свою теорию огромным количеством доказательств, которые терпеливо собирал в течение двадцати лет.

Дарвин оттолкнулся от того факта, что у растений и животных про­ исходят многочисленные самопроизвольные, случайные изменения, ко­ торые передаются следующему поколению. Это хорошо известно специ­ алистам по разведению растений и животных. Они отбирают изменения с некоторыми свойствами, скрещивают их и таким образом получают новые виды, обладающие искомыми качествами. Иногда селекционеры просто отбирают образцы, которые считают лучшими, скрещивают их и добиваются новых, неожиданных сортов (этот процесс Дарвин назы-