Материал: Генри Элленбергер Открытие бессознательного. Том 1

исключением в лице Льюиса Моргана — отца американской этнологии, который уже сделал к тому времени прекрасное описание матриархаль­ ной системы, господствующей в некоторых американских индейских племенах, и после того как познакомился с теориями Бахофена, широ­ ко цитировал его в книге «Древнее общество»110. Деятельность Моргана способствовала созданию многих научных обществ, и правительство Америки в благодарность сделало Бахофену подарок в виде большого количества книг об американских индейцах. Работа Бахофена впослед­ ствии привела к созданию концепции Kulturkreis, популярной среди не­ мецких антропологов, таких, как Вильгельм Шмидт, Копперс и Грабнер. Она также легла в основу попыток некоторых историков, изучающих доисторическую эпоху, воссоздать предшествующие стадии культуры, одной из которых был матриархат. Фридрих Энгельс дал социалисти­ ческую интерпретацию теорий Бахофена в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»111. Матильда и Матиас Ваертинг пытались найти различия между обществами, где доминирует мужчина и женщина, и сделали вывод о том, что те или иные характер­ ные черты, которые считаются присущими мужчинам или женщинам, соответствуют только характеру доминирования и доминирующего пола. Таким образом, согласно их теории, в обществе, где главенствует женщина, она будет обладать так называемым «мужским характером», и наоборот112. Еще один теоретик социализма, Август Бебель, объяс­ нял, что женщины были первыми человеческими существами, которых можно было поработить113. Между тем Элизе Реклю и Бакунин также интерпретировали Бахофена в смысле анархической идеологии, и он даже стал популярным среди суфражисток.

Неожиданно в начале двадцатого века Бахофен достиг известности у более широкой аудитории благодаря деятельности группы неороман­ тических поэтов, философов и художников из города Мюнхена, кото­ рые называли себя Kosmiker114. Они с восторгом приняли его описания предыдущих культур и метод интерпретации символов. В их кругах Ба­ хофен был провозглашен пророком и мифологом Романтизма115. Под влиянием неоромантиков были опубликованы его избранные сочине­ ния, и идеи, пропагандируемые таким образом, в конце концов достигли более широких кругов. Несмотря на то, что ни одна работа Бахофена не была переведена на другие языки, многие из его концепций стали попу­ лярными, и их можно обнаружить (в более или менее искаженном виде) в многочисленных публикациях, сделанных историками, этнологами, социологами, политиками, психологами и психиатрами, где по большей части отсутствуют ссылки на его имя.

Идеи Бахофена проникли в психиатрические круги разнообразны­ ми путями, а его влияние на динамическую психиатрию было огромным.

От первобытных времен до психологического анализа

Тарел указывал на некоторое сходство основных концепций Бахофена и Фрейда116. Бахофен, пишет Тарел, открыл явление подавления на пол­ века раньше, чем Фрейд. Можно добавить, что он обнаружил и явление формирования реакции: он указывал, что на рисунках, изображающих битвы амазонок, женщины-воины всегда побеждены, изранены и уби­ ты. Бахофен утверждал также, что если римляне полностью стерли с лица Земли культуру этрусков, то это произошло из-за присущего им безумного страха и ненависти к матриархату. Между концепциями интерпретации символов Бахофена и Фрейда, говорит Тарел в даль­ нейшем, имеется огромное сходство. Оба утверждали, что существует граница, за пределы которой не могут проникнуть воспоминания инди­ вида или человечества. У Бахофена это нашло выражение в попытках воссоздания истории человечества при помощи расшифровки мифов, а у Фрейда — при попытках воссоздания истории индивида с помощью интерпретации симптомов. Баумлер указывал на то, что Бахофен за­ долго до Ницше и Фрейда расстроил буржуазную систему ценностей девятнадцатого века, показав, что изначально сфера сексуальной жиз­ ни не только не подчинялась моральным нормам, но и была необычайно велика и к тому же имела собственную систему символов117.

Можно и далее продолжать сравнивать концепции Бахофена и Фрейда. Бахофен, как может показаться исходя из его рассуждений, считал, что стадии эволюции, описываемые им для общества в целом, присущи и отдельному индивиду. Если придерживаться этой мысли, мы получим следующую схему:

Концепцию Бахофена о происхождении Амазонизма также можно сравнить с теорией Фрейда о женской гомосексуальности.

Влияние Бахофена распространилось на Альфреда Адлера через Энгельса и Бебеля. Адлер утверждал, что сегодняшнее притеснение женщин мужчинами является гиперкомпенсацией мужского начала по отношению к прежней стадии женского доминирования. Человек усво­ ил понятие наследственной борьбы между полами. По мнению Адлера,

невротик, испытывающий страх перед женщинами, таким образом раз­ вивает внутри себя «мужской протест», чтобы в неврозе являться иг­ рушкой в руках этой борьбы между мужским и женским началом.

Что касается К. Г. Юнга, очень вероятно, что он прочел основные работы Бахофена, а его учения насыщены такими концепциями, как Анима и Анимус, «мудрый старец» и «великая мать», которые можно, по крайней мере, частично приписать влиянию Бахофена.

Кризис середины века

На протяжении всего девятнадцатого века имели место сильные со­ циальные, политические и культурные изменения. Эти преобразования происходили не последовательно, а скорее циклами ускорения и за­ медления. В середине века наступил Великий кризис. Самым заметным его проявлением стала Революция 1848 года и ее последствия, которые потрясли Европу. Это отразилось на всех областях человеческой де­ ятельности, что, в свою очередь, сказалось и на судьбе динамической психиатрии.

Множество изменений произошло на протяжении первой полови­ ны столетия. Промышленная революция распространилась из Англии по всей Европе и Северной Америке, результатом чего стало увеличение мощностей производства, промышленного выпуска, объема коммерче­ ских сделок и создание новых транспортных средств. Одновременно с промышленной революцией наблюдался значительный подъем рож­ даемости населения Европы. Сравнительно плохие условия, в которых жили крестьяне, заставили многих из них мигрировать в города. Процесс урбанизации был особенно заметен во Франции. Париж воспринял са­ мое лучшее из экономической, политической и интеллектуальной жизни нации. В результате сочетания урбанизации и индустриализации возник новый социальный класс — пролетариат, который стал благодатной по­ чвой для распространения идей социализма. После Оуэна и Сен-Симона, которые были пионерами этой доктрины, между 1830 и 1848 годами поя­ вилось новое поколение ученых, таких, как Прудон, которые были глав­ ными вдохновителями часто лишь неопределенных идей и последними из тех, кого называют утопическими социалистами. «Коммунистический манифест», опубликованный в 1848 году Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом, стал поворотным моментом в развитии социализма, и после 1860 года это направление стало все больше и больше ассоциироваться с идеологией и течением, созданными этими двумя учеными.

Следствием демографического взрыва стала массовая эмиграция европейцев в североамериканские страны, а также в Аргентину, Австра­ лию и Сибирь. Страны, неподходящие для эмиграции, стали эксплуати-

От первобытных времен до психологического анализа

роваться белым человеком118. Подобное промышленное, демографиче­ ское и научное развитие, а также быстрое политическое и экономиче­ ское завоевание мира внушило европейцам оптимизм, самоуверенность и агрессивность, свойственные западной культуре во второй половине девятнадцатого века.

Буржуазия, которая была лидирующим классом, а ее представите­ ли — создателями и владельцами предприятий крупной промышленно­ сти, теперь испытывала панический страх перед зарождающимся клас­ сом — пролетариатом. Социализм стал кошмаром буржуазии.

Мир все больше и больше распадался на большие суверенные, неза­ висимые государства. Англия была ведущей державой и центом Британ­ ской империи. На втором месте стояла Франция, в то время как Германия и Италия все еще стремились к национальному объединению. Выража­ лось некоторое беспокойство по поводу новых, растущих государств — Соединенных Штатов и России. Алексис де Токвиль пророчил, что они неожиданно появятся как две великие державы и придет день, когда они будут управлять миром и поделят его между собой119. В 1869 году Бахофен предсказывал, что историки, изучающие двадцатый век, будут говорить только об Америке и России, а функция Старой Европы бу­ дет сведена к обучению новых хозяев120. Однако подобные идеи едва ли воспринимали серьезно. Национальные волнения, вызванные романти­ ческими идеями, начинали потрясать великие многонациональные им­ перии, Австрию, Россию и Турцию. Революция 1848 года предоставила еще одно доказательство силы национальных стремлений.

Тем временем зарождалась новая философия, философия позити­ визма, которой предстояло обрести огромную популярность. Ее корни уходят к французским энциклопедистам восемнадцатого века и особен­ но к Кондорсе, который утверждал, что развитие человеческого разума произойдет посредством развития науки. Новая философия, введенная на заре девятнадцатого века Сен-Симоном, была систематизирована Огюстом Контом, его последователем Литтре во Франции и Джоном Стюартом Миллем и Гербертом Спенсером в Англии. Основным прин­ ципом позитивизма был культ фактов. Он не искал непознаваемое, вещь в себе, абсолют, а искал некую «субъективную уверенность», предо­ ставляемую экспериментальной наукой, а также постоянные законы, такие, как законы физики. Позитивизм отбрасывает любые рассужде­ ния, близкие философии природы. Еще одной характерной чертой яв­ ляется интерес к эмпирической науке и поиск полезности. Продолжая линию Просвещения, позитивизм рассматривает человека как социаль­ ное существо. Огюст Конт ввел понятие «социология» и разработал основные принципы этой науки, которую он разделял на статическую и динамическую.

Эти основные направления медленно развивались на протяжении первой половины столетия, однако под влиянием кризиса середины века их развитие ускорилось. Самым заметным аспектом кризиса ста­ ла революция 1848 года. Она представляла собой политическое движе­ ние с сильным эмоциональным подъемом. Вся Европа приветствовала ее с таким юношеским пылом, что революцию 1848 года стали называть «весной народов»121. Это был подъем демократии против консерватиз­ ма, социализма против привилегий буржуазии, угнетенных народов против правительства иностранных государств. Во многих отношениях ее можно было считать временным возрождением Романтизма и конф­ ликтом поколений. В Германии революция выразилась в поиске нацио­ нального единства. Однако созыв парламента во Франкфурте потерпел прискорбную неудачу, в результате чего Германия как единое нацио­ нальное государство начала существовать гораздо позднее, при содей­ ствии Бисмарка и под управлением Пруссии. Во всей континентальной Европе революцию встречали с энтузиазмом, потом следовал период эйфории, а затем наступило поражение и вместе с ним триумф полити­ ческой реакции. Среди молодежи распространились упаднические на­ строения. Многим самым прогрессивным и энергичным молодым умам, особенно в Германии, наскучила Европа (Europa-mude) и они эмигриро­ вали в Соединенные Штаты.

Широко распространенные и массовые психологические проявле­ ния, которые присутствовали и сопровождали революцию 1848 года, не стали объектами систематического исследования. Среди ее разно­ образных аспектов было возросшее значение животного магнетизма. Во многих местах после публичных демонстраций происходили пси­ хические эпидемии. В то же самое время огромная волна спиритизма, о которой уже упоминалась в главе 2, поглотила Соединенные Штаты, а затем Англию и континентальную Европу. Связь между спиритиче­ скими эпидемиями и революцией 1848 года хорошо проследил Литтре, который писал: «В нашу эпоху революций общество часто сотрясают серьезные катаклизмы, наполняя одних глубоким страхом, а других несбыточными надеждами. Нервная система становится более возбуди­ мой^...) Такими являются обстоятельства, которые обусловили прои­ зошедший социальный взрыв»122.

Кризис середины века завершил поражение Романтизма. Его немно­ гочисленные последователи, такие, как Фехнер и Бахофен, были увере­ ны, что будут неправильно поняты. Вторая половина века принадлежа­ ла науке и вере в науку. Во времена Французской революции и правле­ ния Наполеона ученых призвали, возможно, в первый раз, внести вклад в дело защиты родины с помощью своих открытий. И, возможно, этот призыв стимулировал создание ряда смелых предложений. В 1803 году