Глава 4. Предпосылки возникновения динамической психиатрии •ШИТ].
существа, было половое влечение, с его предназначенностью увеличить их потенциальные возможности для более свободного и полного раз вития. Отсюда происходит мучительная битва, являющаяся результа том неудовлетворенности. Он описывает несчастное положение влю бленной девственницы, которая вынуждена заменять свою потребность в любви на легкомысленные светские развлечения. «Прежде чем требо вать, чтобы девушка отказалась от своих чувств, научите ее контроли ровать свои эмоции; пусть она укрепляет свой дух энергичной деятель ностью посредством выполнения каких-либо обязанностей и предо ставьте замену тем прекраснейшим и сильным эмоциям, которые были ею утрачены». Истерические приступы, добавляет Иделер, — это не что иное, как борьба души с самой собой. Умственные расстройства, тем не менее, никогда не возникают в результате действия какого-то одного фактора. Играет роль наследственная предрасположенность, посколь ку она сеет раздор между непреодолимым желанием и ограниченной реальностью. В результате этого человек, испытывающий отвращение к действительности, погружается в фантазии, где может наслаждаться безмерным удовольствием мира грез или оправдывать свои страдания, представляя все в полностью искаженном свете85. Иделер настаивает на том, что корни галлюцинаций уходят в самое раннее детство (bis in die früheste Kindheit). Что касается лечения, он твердо верит в возможность психотерапии психозов. Однако он утверждает, что «излечения галлю цинаций можно добиться только непосредственной психической дея тельностью, которую врач должен лишь стимулировать и направлять». Это направление предполагает наличие хорошо организованной клини ки и тщательно подобранных и преданных делу врачей и обслуживаю щего персонала.
Одним из последних представителей этого психиатрического на правления был Генрих Вильгельм Нейман (1814-1884). Его учебник также начинается с оригинальной системы медицинской психоло гии86. В психической жизни нет никаких случайных событий, говорит Нейман. Так же, как и Иделер, он придерживается теории о том, что жизнь представляет собой постоянный процесс саморазрушения и вос становления, где первому принадлежит забывание, а последнему — воспоминание. В ходе развития человек постепенно приобретает все возрастающую способность к самоконтролю, который можно сравнить с индивидуальной «степенью свободы». В том, что касается психопато логии, Нейман приписывает огромное значение расстройству внутрен них импульсов или влечений (Triebe). Инстинктивные потребности вы ражаются в сознании через то, что Нейман назвал эстезией (Aestheses), которая не только обладает характеристиками ощущения, но также является и стражем человеческого организма. Эстезия предупреждает
От первобытных времен до психологического анализа
о потенциальной опасности, обучая в то же самое время, как следует вести себя при встрече с ней. Существуют примеры, когда сигнал трево ги подается, но эстезия настолько «изменена», что не может показать, как нужно встретить опасность. В результате появляется страх (Angst). Нейман делает акцент на отношениях между внутренними импульсами и страхом: «Если внутренние импульсы обратятся в боязнь, они никогда не смогут быть удовлетворены», и добавляет, что это возникает только в том случае, когда под угрозой находятся жизненные функции, и при условии, что мы это осознаем87.
Исследовательский интерес Неймана касался широкого круга тем. Среди них — клинические проявления полового инстинкта, возникающие у душевнобольных пациентов. Здесь можно отметить следующие симпто мы: стремление к чистоте тела либо нечистоплотности, расплетание при чески, беспрестанное мытье тела или ( «что я считаю патологическим эк вивалентом») абсолютная нечистоплотность и пачкание тела, неприязнь к одежде или ее разрывание, несдерживаемые испражнения в присутст вии врача, раздраженность при виде женщин, работающих в больнице, которых, например, обзывают «шлюхами», или обвинения сексуального характера, бросаемые знакомым женского пола, постоянные разговоры о браках других людей, но не о своем, частое плевание, болезненная рели гиозность и преувеличенный интерес к божественной службе и пастырю. Нейман заявил, что врачу-терапевту следует лечить не болезнь, а пациен та, и что он должен заниматься одновременно как телом, так и психикой. Однако специфика лечения умственных расстройств, добавляет Нейман, кроется непосредственно в психических методах.
Из приведенного выше краткого обсуждения основных положений учений Рейля, Гейнрота, Иделера и Неймана видно, что каждый из них имел собственные мнения и теории — вещи весьма характерные для того времени88. С точки зрения романтической психотерапии можно отметить общие черты, свойственные представлениям данных врачей. Они не доверяли психиатрической классификации. Диагноз, говорил Нейман, не имеет ничего общего с присвоением названия, он подбирает ключ, который сделает симптомы болезни понятными. Каждый из них настаивал на необходимости изучения любого случая заболевания как особенного и имеющего свои собственные проявления. Все они, следуя традиции Шталя и Лангерманна, разделяли физические и психические причины душевных расстройств, но полагали, что для развития тяжело го душевного расстройства достаточным является наличие одной лишь психической причины. Однако их мнения расходились в вопросе об от носительной важности различных страстей: Гейнрот настаивал на роли «греха » (в современном виде — чувства вины), Гюислэн — на роли стра ха, Иделер и Нейман — на роли сексуальных импульсов и фрустраций.
Глава 4. Предпосылки возникновения динамической психиатрии |
ГЗТТГГП |
Каждый из этих врачей создал свою собственную систему медицин ской психологии. Наряду с другими концепциями, они развили закон баланса между психическим поглощением и выплеском (intake + out put), что тем самым подтверждает роль чрезмерно сильного стимула. Можно вспомнить концепции эстезии и «изменений» Неймана и связь между неудовлетворенными внутренними импульсами и страхом.
Все они находились под глубоким впечатлением от терапии, особен но психотерапии, применяемой для лечения самых тяжелых душевных расстройств. Рейль и Гейнрот разработали тщательно продуманную си стему психотерапевтических процедур, начиная от физической работы до шоковой терапии, и даже то, что сегодня назвали бы психодрамой (Рейль).
К сожалению, эти врачи жили относительно изолированно и, веро ятно, практически не встречали понимания и общественного признания. Не прошло и полвека, как возникли новые научные концепции. Изуче ние анатомии мозга стало первостепенным, и работа вышеназванных пионеров приобрела дурную славу или была предана забвению. Однако любой, кто познакомится с трудами Рейля, Гейнрота, Иделера, Нейма на и Гюислэна, поймет, что их положения и теории являются теми скры тыми источниками, которые лежат в основе многих открытий Блейлера, Фрейда, Юнга и новейшей динамической психиатрии.
После 1850 года философия природы и романтизм, по-видимому, полностью исчезли. Это был период позитивизма и триумф механисти ческого мировоззрения (Weltanschauung). Однако романтизм оставил после себя множество наследников, двое из которых, Фехнер и Бахо фен, представляют для нас особый интерес.
Гюстав Теодор Фехнер, сын протестантского священника, изучал медицину в Лейпциге, где он и прожил до самой смерти89. Первое ув лечение привело его к экспериментальной физике. Молодой ученый получил неоплачиваемую должность в университете и зарабатывал на жизнь, делая научные переводы и составляя популярные энциклопе дии и учебники для начинающих. Время от времени он публиковал не большие литературные памфлеты под псевдонимом «Доктор Мизес». В одном из них, «Сравнительная анатомия ангелов», Фехнер проводил кривую эволюции животного мира, от амебы до человека, а затем при помощи экстраполяции пытался создать идеальный образ бесшумного высшего существа — ангела90. Он заключил, что они должны иметь сфе рическую форму тела, ощущать силу тяжести таким же образом, как че ловек видит свет, и общаться друг с другом, используя язык светящихся
От первобытных времен до психологического анализа
знаков, почти так же, как люди используют акустический язык во время беседы. В 1836 году Фехнер под собственным именем опубликовал «Ма ленькую книгу о жизни после смерти», где пишет91, что человеческая жизнь разделена на три периода: от зачатия до рождения, от рождения до смерти и после смерти. Эмбриональная жизнь представляет собой постоянный сон, нормальная жизнь — колебание между сном и бодр ствованием, жизнь после смерти, возможно, будет постоянным бодр ствованием.
В 1833 году, в возрасте тридцати двух лет, Фехнер женился и полу чил должность профессора физики в университете Лейпцига. По словам Вундта, «с этого момента он достиг независимого положения, которое дало ему свободу для собственной работы, и в этот самый момент у него начались проблемы со здоровьем. Напряженная работа истощила его силы. Он с трудом доводил занятия до конца». На протяжении следу ющих шести лет, с 1834 до 1840 года, Фехнер продолжал напряженные исследования и провел на себе ряд экспериментов о субъективных зри тельных явлениях. Его зрение ухудшилось, и в 1840 году, когда ему было тридцать девять лет, Фехнер уже не мог работать и в течение следую щих трех лет не занимался профессиональной деятельностью. В терми нах современной нозологии болезнь Фехнера считалась бы тяжелой не вротической депрессией с симптомами ипохондрии, возможно, ослож ненная поражением сетчатки глаза в результате прямого наблюдения за солнцем. В действительности ее также можно считать примером того, что Новалис называл возвышенной ипохондрией — творческая бо лезнь, из которой человек выходит с новым философским пониманием и трансформацией личности.
На протяжении болезни большей частью Фехнера заставляли жить затворником в полутемной комнате, стены которой были покрашены в черный цвет, или надевали на лицо маску, чтобы заслонить свет. Он не мог выносить большую часть пищи, не чувствовал голода и ел так мало, что его физическое состояние стало вызывать опасения. Излечение, согласно его записям, произошло необычным способом. Одна женщи на, друг семьи, увидела сон, в котором готовила для Фехнера блюдо из сильно сдобренного специями окорока, запеченного в рейнском вине и лимонном соке. На следующий день она действительно приготови ла и принесла ему это блюдо, настаивая на том, чтобы он, по крайней мере, попробовал его. Он согласился с большой неохотой, но неожи данно почувствовал себя лучше. Начиная с того дня, Фехнер регулярно ел маленькие порции этого кушанья и ощущал, как к нему возвращают ся утраченные силы. Вскоре он стал активно заниматься умственными упражнениями, для того чтобы вернуться к прежней деятельности, что потребовало от него неимоверных усилий в течение года. По словам
Глава 4. Предпосылки возникновения динамической психиатрии ГтТТГПП
Фехнера, он «чувствовал себя как всадник, пытающийся усмирить ло шадь, которая понесла». Как-то, через короткое время, ему приснил ся сон, и в нем он увидел число 77. Фехнер понял этот знак как символ того, что выздоровление должно наступить на семьдесят седьмой день, и, по его словам, все именно так и случилось.
Трехлетний период депрессии сменился коротким периодом прос ветления. Фехнер наслаждался вновь обретенным здоровьем, был пере полнен грандиозными идеями. У него было чувство, как будто он избран Богом и теперь способен открыть все тайны мира. Кульминационным моментом стало его заявление о том, что он открыл универсальный принцип, являющийся не менее важным для духовного мира, чем закон тяготения Ньютона — для физического. Фехнер назвал его das Lust prinzip (принцип удовольствия): гиперманиакальная эйфория транс формировалась в философскую концепцию. После трех лет, проведен ных в темноте, он опять увидел мир и мог любоваться цветами в саду, поражаясь их совершенству. Фехнер полагал, что у них есть душа, и эта идея побудила его написать книгу «Нанна, или Душа растений»92.
В течение всей оставшейся жизни у Фехнера сохранялось прекрас ное здоровье, однако с ним произошли значительные изменения. До бо лезни он был физиком, презирающим философию природы (согласно Вундту). Теперь Фехнер сам стал философом натурфилософии, а затем поменял должность профессора физики в университете Лейпцига на должность профессора философии. Его первый курс лекций был посвя щен принципу удовольствия, и он издал их в небольшой книге93 и фи лософском журнале94. После этого Фехнер ни на минуту не прекращал развивать эту концепцию и применял ее в новых областях психологии.
На протяжении второй половины жизни Фехнер написал много оригинальных и обладающих строгой логикой трактатов, отличающих ся прекрасным поэтическим языком. Под старым псевдонимом Доктор Мизес он опубликовал сборник загадок, которые составлял во время болезни95. Под собственным именем он создал две самые типичные ра боты в духе философии природы: «Нанна»96, которая, вероятно, явля ется первой монографией, посвященной психологии растений — в выс шей степени романтическому направлению философии. Название для следующей работы, «Зенд-Авеста» (комментированная Авеста), было заимствовано у священных книг древней Персии. По-видимому, Фехнер предполагал, что она будет Библией философии природы97. Он утверж дал, что Земля — это живое существо, только более высокого уровня, чем человек. Этот уровень соответствует уровню ангелов, которых он гипотетически вывел в ранней работе «Сравнительная анатомия анге лов». Все формы земной жизни исходят от живого существа. («Могла бы мертвая мать родить живого ребенка?») Этим также можно объяс-