Материал: Генри Элленбергер Открытие бессознательного. Том 1

От первобытных времен до психологического анализа

дили со всей серьезностью, хотя их попытки рассматривались бы сейчас по большей части как дилетантские. Среди простолюдинов выделился класс буржуазии, которая стремительно продвигалась к власти. Образ жизни буржуазии совершенно отличался от того, как жила аристокра­ тия. По мнению последней, ее главное достоинство состояло в щедрой и показной манере тратить деньги, в то время как буржуазия полагала, что главной добродетелью является бережливость в сочетании с трудо­ любием. Пролетариат на континенте* почти не существовал. (Промыш­ ленная революция, начавшаяся в Англии в 1760-х годах, еще не достигла других берегов Ла-Манша.) На самой низкой ступени социальной лест­ ницы находились крестьяне, составлявшие наиболее многочисленную часть населения. Истинное положение крестьянства оценивается поразному: многие историки описывают его существование в самых мрач­ ных красках, подчеркивая нищенскую жизнь и страдания. Другие ука­ зывают на те значительные улучшения, которые происходили на протя­ жении восемнадцатого века. В любом случае судьба крестьянства, без сомнения, была нелегкой, даже принимая во внимание тот факт, что в те времена жизнь для всех была гораздо тяжелее. В России и некоторых государствах Центральной Европы миллионы крестьян все еще оста­ вались крепостными. Даже в Западной Европе крепостничество еще не было полностью отменено, что, например, давало право немецкому принцу, ландграфу Гессенскому, продавать своих крепостных-мужчин в иностранные войска в качестве солдат. Сельскохозяйственные мето­ ды были более примитивными по сравнению с современными. Крестьян душили налогами и заставляли выполнять барщину (которая в Австрии называлась Robot) для своего хозяина или государства. В большей части Европы крестьяне оставались неграмотными, разговаривали на бесчи­ сленных диалектах и едва понимали официальный язык своей страны. Но крестьяне имели собственную, хорошо развитую субкультуру (по­ чти неизвестную остальной части населения), состоявшую из народ­ ных обычаев, методов врачевания, ремесел, богатой устной литерату­ ры и многочисленных традиций, включавших в себя веру в священные источники и священные деревья.

Образ жизни каждого класса, таким образом, сильно различался,

иотношения между ними оставались крайне сложными. Взаимоотно­ шения между слугами и хозяевами-аристократами носили весьма свое­ образный характер, который сегодня трудно представить и описать. Дворянские семьи, жившие в деревенских поместьях из поколения в по­ коление, имели тесную связь с такими же крестьянскими семьями. Один

итот же человек, будучи крепостным крестьянином, мог по приказу

*Часть территории Западной Европы, не включающая Британские острова. — Прим.

ред.

своего господина на время становиться ординарцем или солдатом, ког­ да его хозяин принимал на себя командование полком. Такие отношения часто распространялись на многие поколения, и отношения между хо­ зяином и слугой, без всякого сомнения, носили авторитарный характер. В России, в среде аристократов было принято избивать своих крестьян кнутом. Даже во Франции все еще оставался или, по крайней мере, су­ ществовал незадолго до этого времени обычай бить своих слуг и забы­ вать платить им жалованье. Однако между господином и слугой часто происходили доверительные беседы, и они были искренне преданы друг другу. Мы можем обнаружить описания подобных отношений в пьесах Мольера, Мариво и Бомарше и увидеть, насколько они отличались от отношений между хозяином-буржуа и его слугой. В аристократической среде взаимоотношения аристократа и слуги можно рассматривать как отношения деспота и покорного раба, хотя они и представляли собой симбиоз, характерной чертой которого являлась смесь уважения и фа­ мильярности. В то время как отношения буржуа и наемных рабочих были более обезличенными и представляли собой отношения эксплуа­ татора и возмущенного своим положением труженика.

Если рассматривать историю магнетизма с точки зрения историче­ ской перспективы, она покажется нам полной парадоксов. Трудно по­ верить, что Месмер пытался лечить пациентов за очень высокую плату, собирая их вокруг сосуда, наполненного магнетизированной водой, или что такая практика вызывала у светских женщин состояние нервного криза. Объявить это шарлатанством или коллективной истерией было бы слишком примитивно. Едва ли менее странным нам покажется и то, что знатные члены аристократического общества платили Месмеру, иностранцу, огромные деньги, чтобы получить предполагаемый «се­ крет», который дал бы им возможность бесплатно лечить пациентов, или, например, то, что врач, такой, как Пюисегюр, магнетизировал де­ рево для лечения пациентов, собиравшихся вокруг него. И наконец, до сих пор не объяснено, каким образом две первые волны животного маг­ нетизма, связанные с практикой Месмера и Пюисегюра, после Фран­ цузской революции сменились третьей, когда стал применяться метод магнетизма, который во многом совершенно отличался от предшество­ вавших двух. Мы полагаем однако, что эти странности исчезнут, а фак­ ты станут понятными, когда мы рассмотрим их в свете указанных выше социальных предпосылок. Победа Месмера над Гасснером была трой­ ной: это была победа Просвещения над умирающей эпохой Барокко, победа науки над теологией и победа аристократии над духовенством. В начальной фазе животный магнетизм нужно рассматривать в системе координат и ценностей аристократии. Не будучи дворянином по проис­ хождению, Месмер, женившись на аристократке из Вены, вел жизнь бо-

От первобытных времен до психологического анализа

гатого патриция и искал пациентов среди дворянства. По представлени­ ям того времени, считалось совершенно естественным, что ему следует брать с них высокую плату; действительно, было бы глупо с его стороны не брать денег с людей, которые, совершенно не задумываясь, тратили их на азартные игры и другие подобные развлечения.

Что касается его baquet, то это был примитивный механизм, на соз­ дание которого Месмера вдохновили недавние открытия в области фи­ зики, глубоко взволновавшие аристократов-любителей.

Поскольку Месмер считал, что открыл новые физические флюиды, то совершенно естественной была и его попытка накапливать их в кон­ тейнере, по примеру физиков, накапливающих электричество в лей­ денской банке. Месмер сформулировал свою физическую доктрину, подражая тогдашним теориям электричества, — отсюда нам достались понятия раппорта и цепочки из пациентов, по которой якобы способ­ ны передаваться флюиды. Правда, может показаться странным, почему большинство пациентов верили в то, что они ощущают физиологиче­ ский эффект воздействия этих флюидов; но достаточно вспомнить, что действие плацебо осуществляется не только через лекарства и медика­ менты, но также с помощью любого физического предмета. Даже выда­ ющимся ученым того времени было трудно оценить физиологические воздействия электричества. Бертран, физик, ставший одним из самых известных ученых в области животного магнетизма, рассказывал лю­ бопытные истории о первых экспериментаторах. Некоторые из них ис­ пытывали ужасный шок от электрического разряда, который показался бы нам просто слегка неприятным, и пугались этого до такой степени, что по два дня не вставали с кровати, в то время как другие физики тай­ но проводили самые опасные эксперименты, иногда кончавшиеся их смертью4. Прошло достаточно много времени, прежде чем были уста­ новлены истинные физиологические последствия воздействия физиче­ ских сил.

Интересен также вопрос о том, почему знатные леди, сидящие во­ круг месмеровского baquet, испытывали воздействие магнетических флюидов только в форме кризов. В связи с этим необходимо упомянуть о vapeurs (истерических припадках), которые представляли собой нев­ роз светских женщин того времени. На протяжении второй половины восемнадцатого века в действительности было два модных невроза: один, ипохондрия, поражал изысканных светских джентльменов и за­ ключался в приступах депрессии и раздражительности, другим был не­ вроз утонченных светских леди, которые падали в обморок и страдали от разнообразных нервных припадков. Эти неврозы подробно описаны в научных трактатах, которые являлись классическими произведени­ ями, например «Трактат о vapeurs», написанный Жозефом Роланом5,

итрактат, написанный Пьером Поммом6. Светские врачи лечили vapeurs при помощи всевозможных видов «современных» изобретений, таких, как гидротерапия и электричество. Вот почему эти дамы считали мод­ ным ходить к Месмеру, который ввел новый терапевтический метод

икоторый, помимо всего прочего, пользовался определенным прести­ жем из-за того, что был иностранцем (особый вид ксенофилии, распро­ страненный во Франции в то время). Криз, вызываемый вокруг baquet, был не чем иным, как приступом vapeurs. Таким образом, мы можем сказать, что эти кризы являлись абреакцией текущего невроза, выяв­ ленного с помощью суггестивной терапии, которая, по мнению ее авто­ ра, была практическим применением последнего физического исследо­ вания. С точки зрения Месмера, терапевтические успехи, достигнутые им вокруг baquet, были не чем иным, как подтверждением его теории; отсюда его негодование по поводу отчета полномочных представите­ лей, которых он обвинял в пристрастном к себе отношении.

Что послужило скрытой причиной того внезапного и полного пе­ рехода от техник и концепций Месмера к техникам и концепциям Пюисегюра в 1784 году? По-видимому, и в этом случае объяснение можно найти в социальных предпосылках. Сначала давайте вспомним, что Аман-Мари Жак де Шатене, маркиз де Пюисегюр, был потомком одной из самых древних семей французского дворянства, которая на протя­ жении нескольких веков давала Франции многих выдающихся деятелей, особенно на военном поприще, и что он сам сделал блестящую военную карьеру. Как и многие его современники-аристократы, он имел физи­ ческий кабинет (cabinet de physique), где проводил разнообразные экс­ перименты с электричеством. Пюисегюр делил время между военной службой и жизнью в замке в Бюзанси, где владел обширными землями, которые принадлежали его семье на протяжении многих поколений. Маркиз, так же, как и два его брата, очевидно, разделял взгляды про­ грессивной части французской аристократии, которая развивала свою деятельность в благотворительном направлении. Этим объясняется то, почему Пюисегюр и члены Общества Гармонии практиковали магне­ тизм бесплатно. При их высоком положении само собой разумелось, что они не могут использовать знание магнетизма с целью обогащения (поскольку, как мы помним, деятельность, приносящая доход француз­ скому дворянству, была запрещена). Они не могли также брать плату со своих крестьян. Все последователи Месмера из числа аристократии и дворяне Эльзаса придерживались этой позиции.

Если мы мысленно вернемся в Бюзанси, то увидим, что маркиз про­ водил коллективное лечение не вокруг baquet, как это делал Месмер, а вокруг магнетизированного им дерева. Этот метод Месмер исполь­ зовал очень редко. Для Пюисегюра магнетизация дерева была научной

процедурой, но для крестьян дерево имело особенное значение и притя­ гательность, что можно объяснить народными верованиями и обычая­ ми. В монументальной работе «Фольклор Франции» Себильо7 посвятил целую главу народным поверьям и ритуалам, касающимся деревьев.

Себильо утверждает, что леса и священные деревья являлись самыми почитаемыми божествами древних галлов, и на протяжении многих веков христианские миссионеры и епископы сталкивались с огромными трудно­ стями при попытках искоренения этого преклонения перед деревом. Древ­ ний культ, в конечном счете, исчез, но произошло это, скорее, из-за того, что леса вырубались для нужд сельского хозяйства, а вовсе не из-за рели­ гиозных запретов. Однако культ некоторых деревьев, хотя и в несколько измененном виде, сохранился и до сегодняшнего дня. Исследование, про­ веденное в 1854 году, показало, что только в департаменте Уазы сущест­ вовало не менее 253 деревьев, у подножия которых совершались более или менее неофициальные обряды. Среди них было 74 вяза и 27 дубов. Кроме того, в те времена считалось, что некоторые деревья способны вершить пра­ восудие, а многие другие наделены профилактической или терапевтической силой. На протяжении семнадцатого века и даже позднее больные люди ча­ сто привязывали себя к стволу какого-нибудь дерева при помощи веревки или других приспособлений, чтобы передать ему свою болезнь. Себильо перечисляет огромное количество других практик, некоторые из которых еще существовали к началу двадцатого века. В этом свете история о магне­ тизированном вязе в Бюзанси во многом теряет свой парадоксальный ха­ рактер. Практика использования магнетизированных деревьев не исчезла после Пюисегюра, но, по-видимому, отступила на задний план. В учебнике по магнетизму Готье есть глава, посвященная этой теме. В ней указывается, что для магнетизирования подходят только определенные виды деревьев. Это те же породы, что почитались как священные в прошлом8. Одно из по­ следних упоминаний о магнетическом дереве можно обнаружить в новелле Флобера «Бувар и Пекюше»9, опубликованной уже после его смерти. Оба эксцентричных персонажа этой новеллы проводят лечебный сеанс вокруг магнетизированного грушевого дерева (что для информированного чита­ теля было совершеннейшей глупостью, поскольку считалось, что ни одно фруктовое дерево не подходит для магнетизирования).

Как можно объяснить то, что одна и та же последовательность пассов вызывала у пациента криз, если она использовалась Месмером, и магнетический сон, если ее использовал Пюисегюр? Месмеру уда­ лось вызвать бессчетное количество кризов у пациентов, но среди них не было почти ни одного случая магнетического сна. Однако начиная с 1784 года можно было насчитать тысячи случаев сомнамбулизма. От-