От первобытных времен до психологического анализа
развиваются особенные межличностные отношения между тем, кто ве дет дневник, и его вымышленной второй самостью. Тогда эта вторая са мость в определенный момент может войти в жизнь, чтобы говорить под видом литературного персонажа о тайных проблемах и пороках самого писателя (как это делали, например, Гете в романе «Страдания молодо го Вертера» и Андре Жид в романе «Андре Вольтер»).
И наконец, была предпринята попытка объяснить процесс лите ратурного творчества с точки зрения понятия «криптомнезии». Этот термин, который, по-видимому, был введен Флурнуа, обозначает явле ние, хорошо известное магнетизерам и гипнотизерам. В гипнотическом трансе и особенно в форме гипнотической регрессии индивид может говорить о многих вещах, о которых в бодрствующем состоянии пол ностью забывает. Наша подлинная скрытая память, таким образом, гораздо шире, чем память сознательная. Другие свидетельства крип томнезии проявляются в снах, в состоянии бреда и иных физических проявлениях182. Флурнуа показал, что «романтические истории подсо знательного воображения» его медиума Элен Смит исходят, по большей части, из книжных «криптомнезии», из книг, которые она читала, когда была ребенком, и впоследствии совершенно забыла. Криптомнезия дает объяснение случаям псевдоплагиата в литературе. Юнг, например, об наружил, что целый параграф в книге Ницше «Так говорил Заратустра» скопирован из статьи четвертого тома Blätter von Prévost (журнал, изда ваемый Юстинусом Кернером). Это была публикация, над которой, как известно, Ницше размышлял еще в молодости. Бессознательность пла гиата, как это представляется сейчас, проявилась в том, что оригиналь ный текст оказался грубо искажен и совершенно без всякой необходи мости вставлен в историю Заратустры183. После этого было выявлено множество и других примеров псевдоплагиата; здесь могло бы даже по казаться, что некоторые авторы особенно склонны к этому. Ницше как раз из их числа. Лу Андреас Саломе предполагал, что содержание его работы «Происхождение морали» полностью берет свое начало у Поля Ре, который обсуждал свои представления об этом в беседе с Ницше; Ницше осторожно выслушал Ре, затем присвоил их себе и впоследст вии стал враждебно относиться к Ре184. Согласно X. Вагенвурту, Ницше имел исключительную способность с удивительной скоростью усваи вать мысли других людей и тотчас же забывать об этом185. Следователь но, когда мысль приходила к нему опять, он не осознавал ее внешнее происхождение и верил, что она родилась в его собственной голове. Таким образом, говорит Вагенвурт, Ницше заимствовал основные по нятия, развиваемые им в работе «Происхождение трагедии», из книги Мишле «Библия человечества» (La Bible de l'Humanité). Согласно дру гим исследователям, занимающимся историей литературы, основные
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
оригинальные концепции Ницше через криптомнезию уходят своими корнями в работы Эмерсона186. Фактически, криптомнезия, по-видимо му, встречается настолько часто, что Поль Валери пришел к необходи мости рассматривать ее как главный источник литературного творче ства. «Плагиатором является тот, кто плохо постигает и излагает суть мыслей других — он позволяет самим фрагментам быть узнанными»187.
История первой динамической психиатрии выявила некий парадокс: на протяжении целого столетия (с 1784 по 1882 год) новые открытия бо ролись за свое право на существование. Но после того, как они в конце концов были признаны «официальной медициной» в лице профессоров Шарко и Бернгейма, период ошеломляющего успеха, которым эти от крытия «наслаждались», длился меньше двадцати лет, а затем наступил довольно быстрый закат. Проблема этого взлета и падения озадачи вала множество выдающихся умов того времени. Жане предположил, что причины этой тенденции лежат не только в самом образе жизни того времени, но и непосредственно в медицине. После 1882 года весь медицинский мир оказался сильно увлеченным гипнозом; на эту тему были сделаны тысячи публикаций, пока они не достигли критической отметки, и после этого гипноз оказался забытым. Наверное, здесь есть доля истины, но должны быть и факторы, связанные непосредственно с самим гипнозом, которые послужили причиной его столь быстрого падения.
Внимательное изучение литературы о гипнозе того времени ука зывает на то, какими, возможно, были эти факторы. Многочисленные гипнотизеры, поначалу весьма воодушевленные гипнозом, очень ско ро обнаружили в нем ряд серьезных недостатков. Не каждый человек
всостоянии стать хорошим гипнотизером, точно так же, как и самый лучший гипнотизер не в силах загипнотизировать любого. Стало оче видным, что многие пациенты просто притворялись, симулируя состоя ние гипноза, хотя на самом деле не были загипнотизированы. Бенедикт, например, рассказывает, что позволил некоторым из своих студентов гипнотизировать пациентов, лечившихся амбулаторно. Эти пациенты
вдальнейшем сообщали, что были в состоянии гипнотического сна, но
многие из них признавались главным врачам о симуляции гипноза, что бы угодить молодым докторам188. Сообщается, что то же самое проис ходило не только с Шарко (как мы видели выше), но также с Форелем, Веттерштрандом и другими опытными гипнотизерами, пациенты кото рых даже делали вид, что полностью вылечились, поскольку не осмели вались возражать своим авторитетным врачам.
От первобытных времен до психологического анализа
Случалось и так, что субъекты притворялись загипнотизирован ными с целью почувствовать себя свободнее и рассказать о мучивших их тайнах, о которых им было тяжело говорить в другой обстановке. Возможно, это имело место с самого начала становления магнетизма. Мы уже рассказывали странную историю о человеке, сильно привязан ному к своему другу-мужчине. Во время магнетического кризиса этот человек — полностью доверявший своему другу и уверенный в его бла горасположении — сказал графу Лутцельбургскому, что его предпола гаемый друг предал его и причинил ему вред и объяснил, что следует сделать, чтобы перенести это знание из его «кризиса» в состояние бодр ствования189. Можно привести огромное количество подобных случаев. Доктор Бонжур190, швейцарский психотерапевт, в 1895 году замечает, что некоторые пациенты рассказывают под гипнозом о вещах, которые их тяготят и о которых в состоянии бодрствования они — притворно — заявляют, что ничего не знают. Впоследствии же эти люди признаются, что знали об этом, но стеснялись говорить.
Тенденция к бессознательной симуляции являлась более серьезным недостатком. Она развивалась у многих гипнотизируемых индивидов и заставляла их угадывать желание гипнотизера и исполнять его. Бернгейм, например, говорил: «Невероятно, с какой проницательностью некоторые загипнотизированные субъекты определяют идею, которую им следует осуществить. Одно слово, жест или интонация уже могут указать им путь»191. Бергсон, предпринявший некоторое исследование так называемой способности к чтению мыслей под гипнозом, заключил, что пациент, которому приказывают выполнить tour deforce (дело нео бычайной трудности), «будет действовать добросовестно и сделает то же самое, что сделал бы самый бессовестный и наиболее искусный из шарлатанов; он бессознательно использует средства, о существовании которых мы едва ли даже можем предположить»192. Бельгийский врач Крок рассказывал, как, добившись удивительных результатов при ис пользовании гипноза, он в конце концов осознал некоторые факты.
Я проводил множество гипнотических экспериментов и добился, по всей видимости, прекрасных результатов. Это меня насторожило, и я стал крайне осмотрительным. Я добивался поразительной экстериоризации чув ствительности, визуализации магнетического и электрического излучений и чуть не стал жертвой своих собственных пациентов — настолько удиви тельно успешными были мои эксперименты. Но осторожная и тщательная проверка фактов убедила меня, что все это было не чем иным, как эффек том самовнушения. Нам не следует забывать, что загипнотизированный субъект пытается всеми способами, находящимися в его распоряжении, удовлетворить желания магнетизера и выполнить не только его внешние
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
конкретные указания, но также и мысленные пожелания. Загипнотизиро ванные пациенты тщательно исследуют мозг гипнотизера, который обычно не остерегается удивительной чувствительности пациента и не понимает, что знак, который является незаметным в состоянии бодрствования, может стать крайне важным для пациента под гипнозом173.
Крок добавлял, что то же самое является истинным и для истерии, и предупреждал: «Если вы хотите быть обманутыми, тогда эксперимен тируйте с истерическими пациентами».
Дельбеф, еще один бельгиец, который посетил Сальпетриер и Нансийскую школу в 1886 году, комментировал поразительные различия, полученные Шарко, Бернгеймом и публичным гипнотизером Донато194. Дельбеф заключил, что имеет место не только неоспоримое воздействие гипнотизера на пациента («как мастер, так и ученик»), но существует еще большая степень суггестивного воздействия загипнотизированного субъекта на гипнотизера («как ученик, так и мастер»). Первый загипно тизированный субъект формирует (imprints upon) у гипнотизера опре деленную технику работы и закладывает соответствующие ожидания результатов. В дальнейшем это определяет ту или иную модель работы данного гипнотизера с другими пациентами, в свою очередь, влияющую на ее результаты. Кроме того, гипнотизер, обучавшийся в определенной манере, передает свой метод и ожидаемые результаты ученикам, что объясняет происхождение соперничающих школ, каждая из которых имеет монополию на специфические гипнотические явления. В связи с этим заслуживает внимания то, что выводы Дельбефа недавно под твердились на базе новых независимых исследований Мартина Орна195. Неудивительно, что гипнотическую ситуацию часто сравнивают с folie à deux (безрассудство двоих), где «мы не знаем, кто из двух является более безумным». В последние годы девятнадцатого века негативные сообщения накопились до такой критической отметки, что возникла сильная реакция против использования гипноза и современных теорий истерии. Среди лидеров этого движения были люди, которые в течение многих лет проводили эксперименты такими способами, как металлоскопия, действие лечения на расстоянии и перенос симптомов от одно го пациента другому. Жане, который был в высшей степени осторожен и экспериментировал с гипнозом и истерическими пациентами, избегая множества ловушек, был одним из немногих, кто продолжал развивать учение первой динамической психиатрии, являвшееся, как это было до казано, здравым.
Отказ от первой динамической психиатрии выглядит столь же ирраци ональным и поспешным, как и прежняя внезапная мода на нее в 1880-х го дах, когда первая динамическая психиатрия оказалась в зените славы.
От первобытных времен до психологического анализа
Подобное неприятие случилось, несмотря на огромное сопротивление со стороны некоторых приверженцев первой динамической психиа трии, которые открывали новые и многообещающие факты. Ими были, например, новые методы гипнотического катарсиса, с которыми Жане экспериментировал с 1886 года, а Брейер и Фрейд в 1893 и 1895 годах (о чем мы поговорим в других главах этой книги). Это был также метод, разработанный Оскаром Фохтом, которому он дал название «парциаль ный гипноз»196. Для этого метода необходимы были пациенты, которые легко гипнотизировались, но могли также в состоянии гипноза сохра нять острое критическое восприятие. Пациент гипнотизируется, и его внимание остается сфокусированным на резко очерченном факте или воспоминании, которое позволяет ему изучать бессознательное содер жание какого-то отдельного нынешнего или прошлого ощущения, ас социации, сновидения или психопатологического симптома. Как оказа лось, эта специфическая форма гипноза является удивительно похожей на то, что Энсли Миерс описал как «состояние-Y»197. Фредерик Майерс, который был хорошо знаком с ошибками и заблуждениями гипнотиз ма, истерии и множественной личности, подчеркивал действительный прогресс, который эти представления принесли в наше знание челове ческого разума и последующий прогресс, который может ожидаться
вбудущем198. Одним из его утверждений является то, что вторичная личность необязательно является более худшей по отношению к основ ной, а иногда, напротив, она даже более совершенна (позднее эту идею развивал Юнг). Однако «последующие открытия токсических веществ (intoxicants), наркотиков и анестетиков, сформировали три важные ста дии в нашем возрастающем контроле над нервной системой», а учение
огипнозе явилось следующей стадией. Гипноз позволяет многим лю дям расширить и освободить свой разум, что они не способны сделать
всостоянии бодрствования: «Я утверждаю, что гипнотический транс (...) имеет некоторое сходство с гениальностью, так же как и с истери ей. Я утверждаю, что для необразованных субъектов это было самым лучшим душевным состоянием, в которое они когда-либо входили. Если его изучить лучше и применить к субъектам более высокого уровня ум ственного развития, это может создать более спокойные и устойчивые потоки мысли, чем те, что могут поддерживаться сознательными усили ями наших суматошных и беспорядочных дней». Возможно, наступит время, когда человек будет выбирать не только между сном и бодрст вованием, но когда наряду с ними «будут сосуществовать и другие со стояния». И, наконец, Майерс вспоминает о тех замечательных излече ниях, которые были достигнуты под гипнозом. Относительно будущего он чувствовал, что наше знание этих состояний может быть расширено и использовано тремя новыми способами: во-первых, моральным улуч-