Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900) |
•ИНН- |
|
ства, но и от того, чтобы впасть в состояние искренней влюбленности19. Преподобный Дебрейн, священник и просветитель, имевший медицин ское образование, отмечал, что магнетизером обычно является здо ровый и сильный мужчина, а пациентом — привлекательная молодая женщина (редко старая и безобразная), и у него есть все основания предполагать, что в такой ситуации может часто происходить сексу альное совращение20. Еще одной опасностью была возможность посвя щения пациентом магнетизера в какую-то важную тайну. Как мы уви дим позднее, проблема аморальных действий и преступлений, совер шенных в состоянии гипноза, стала темой для оживленных дискуссий в 80-90-е годы девятнадцатого века.
Неопытные или недостаточно образованные гипнотизеры иногда испытывали большие трудности при выведении пациентов из гипноти ческого сна. Дю Поте в своем автобиографическом очерке рассказыва ет, как в молодости он, не имея должного опыта, магнетизировал двух девушек и страшно растерялся, когда обнаружил, что они впали в ката лептическое состояние, и на протяжении нескольких часов прилагал от чаянные усилия, чтобы вывести их из этого состояния, пока они в конце концов не проснулись21. Не менее серьезными были нарушения, испы танные пациентами после сеансов гипноза, которые были либо слишком продолжительными, либо слишком напряженными, особенно после экспериментов, включавших ясновидение и extra-lucidité (сверх-отчет- ливость). Еще одним патологическим проявлением была «вигильность», или специфическая бессонница (vigilambulism), — особенное состояние постоянного полусомнамбулизма у людей, которых часто подвергали гипнозу, и к которым применяли неправильную технику для выведения из сна. Такие люди, по-видимому, даже находясь в состоянии полного бодрствования, могут проявлять склонность к внушению со стороны любого, кто пожелает с ними общаться.
Как только обнаружился феномен постгипнотического внушения, стала очевидной и его потенциальная опасность; тотчас же стали обнародоваться различные истории об индивидах, которым недобросо вестные гипнотизеры внедряли в сознание приказ совершать нелепые действия после того, как те просыпались. Мы вернемся к этому вопросу, когда будем рассматривать обвинения, предъявленные первой динами ческой психиатрии. Бернгейм обратил особое внимание на то, что под гипнозом возможно внушение псевдовоспоминаний. После пробужде ния пациент верит, что он видел или делал что-то, сообразуясь с полу ченным внушением22.
Делез и ранние месмеристы также описали пагубные последствия слишком частых или слишком длительных по времени гипнотических сеансов. Такие пациенты постепенно оказывались полностью во вла-
От первобытных времен до психологического анализа
сти гипнотизера; у них не только увеличивалась потребность все чаще подвергаться гипнотическому воздействию, но и приобреталась зави симость от конкретного гипнотизера, зачастую принимавшая сексуаль ный характер. Этот хорошо известный факт был вновь открыт Шарко, представившим доклад о женщине, которая в течение трех недель под вергалась гипнозу пять раз, после чего уже не могла думать ни о чем, кроме своего гипнотизера. В конце концов она сбежала из дома, чтобы жить с ним23. Муж вернул ее обратно, но у нее начались истерические припадки, потребовавшие срочной госпитализации. Считалось, что пролонгированное лечение гипнозом ускоряет вспышки психоза у па циентов, которые имеют к этому предрасположенность.
В конце концов гипнотизеры, дававшие публичные сеансы, и раз ного рода шарлатаны привели к появлению целого ряда психических эпидемий, особенно среди молодых людей и детей школьного возраста, которые играли в гипнотизирование друг друга24.
Поскольку феномен гипноза являлся центральным в первой дина мической психиатрии, неудивительно, что относительно его природы было сформулировано огромное количество теорий и гипотез. Суще ствовало два крайних мнения. Скептики придерживались одного из них, которое состояло в полном отрицании существования гипноза или допущении, что в лучшем случае он является чем-то вроде самов нушения. Другое, принадлежавшее мистикам, заключалось в том, что гипноз рассматривали как связь между естественным и сверхъестест венным мирами, как способ, посредством которого всякая отдельная человеческая душа может получить доступ к Мировой Душе. Между этими двумя крайними позициями существовали всевозможные про межуточные мнения. Месмер и флюидисты рассматривали гипноз как физический флюид, циркулирующий либо в теле магнетизируемого, либо между пациентом и магнетизером. Позднее эти гипотезы были за менены теориями, которые включали в себя понятия нервной энергии или разделения зон возбуждения и торможения в мозге. Заслуживает внимания тот факт, что сексуальные теории существовали уже с само го начала. В секретном приложении Отчета полномочных представи телей королю Людовику XVI было заявлено, что «кризы», испытыва емые магнетизируемыми женщинами, часто носили явно сексуальный характер25. Мейнерт основывал свои возражения против гипноза на том, что в целом установка женщины на гипнотизера содержит в себе сильный сексуальный компонент и что эти сексуальные эмоции также имеют место и у гипнотизируемых мужчин26. Что касается психологи ческих теорий, впервые сформулированных Пюисегюром и развитых Бертраном, то их стали признавать ближе к концу века. Мы еще вер немся к этой проблеме.
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
Нельзя вменять в вину ранним месмеристам то, что они не органи зовали научное исследование гипноза. Экспериментальная психология тогда еще не существовала, и, как было подчеркнуто Жане, Бертран достоин похвалы за истинно объективное и систематическое исследо вание гипноза. В то же самое время проводились исследования, пред принятые Делезом и Нуазе, а позднее Деспеном, Шарпиньоном, Дю Поте, Дюраном (де Гро) и другими. Основные проявления гипноза, как отметил Жане, были известны с самого начала, и ничего существенного в течение всего девятнадцатого века добавлено не было.
Главным недостатком в изучении гипноза с самого начала было то, что гипнотизерам не удалось полностью понять значение раппорта, ко торый они устанавливали со своими пациентами. Они хорошо осознали, что путем повторения гипнотических сеансов вызывают новую и скры тую жизнь в сознании пациента, но так и не поняли, в какой степени эта скрытая жизнь оказывает особое действие и на самого гипнотизера. Гипнотизер невольно внушает пациенту гораздо больше, чем он думает, пациент же возвращает гипнотизеру весьма многое из втайне ожидае мого последним. Таким образом, может развиться процесс взаимного внушения. История динамической психиатрии изобилует фантастиче скими мифами и романтическими историями, которые возникали через бессознательное сотрудничество гипнотизера и гипнотизируемого. Мы можем, таким образом, понять, почему на протяжении всего девят надцатого века люди то увлекались, то с ужасом отвергали феномен гипноза. На первый взгляд, он, казалось, открывает доступ к новому, таинственному царству души: возросшая чувствительность, обострен ная память, новый контроль психологических процессов, открытие нео жиданных способностей у пациента — все эти явления как бы обещают удивительные открытия. Но как только начинается сама работа, иссле дователь может множество раз сбиться с пути и стать игрушкой в руках неуловимой и обманчивой Фата-Морганы.
На протяжении всего девятнадцатого века гипноз оставался основ ным способом изучения бессознательного разума. Однако во второй половине века к нему добавились и другие техники. Одни из них явля лись вариантами гипноза, другие — техниками иного типа. Третьи пред ставляли собой комбинацию классического гипноза с новыми метода ми. С самого начала месмеристы рассматривали искусственный сом намбулизм как вид сна (поскольку слово «гипноз», введенное Брейдом, означает на греческом hypnos, сон). Они выделяли различные уровни этого сна, в зависимости от его глубины. Чем глубже сам сон, в который
От первобытных времен до психологического анализа
погружают пациента, тем более примечательны полученные результа ты. По этой причине сначала казалось неправдоподобным утверждение некоторых гипнотизеров, таких, как Дю Поте, о том, что пациента мож но довести до такого состояния, в котором он будет подчиняться ко мандам, становиться парализованным или галлюцинировать, не будучи погруженным в сон. Они не верили, что пациент может осознавать все происходящее и вспомнить события сеанса позже. Эту технику широ ко применял гипнотизер Донато, дававший публичные сеансы, который и определил ее как «завораживание» (fascination). В смягченной форме, под названием suggestion a l'état de veille, ее обычно использовали Бернгейм и Нансийская школа.
В результате спиритической волны середины века появилась тех ника, которая приобрела гораздо более важное значение. В начале 1850-х годов некоторые медиумы начали не только писать под спири тическую диктовку, но, так сказать, одалживали духам свои карандаши. В Париже барон де Гюльденстюб якобы получил таким образом посла ния, собственноручно написанные Платоном и Цицероном. Большинство медиумов, однако, казалось довольствовались расшифровкой спирити ческих посланий, полученных ими в состоянии транса, и удивлению их не было предела, когда они просыпались и видели то, что написали. На протяжении второй половины века было опубликовано довольно боль шое количество литературы подобного рода. Некоторые из психологов, такие, как Фредерик Майерс27 и Уильям Джеймс28, поняли, что с помо щью автоматического письма можно проникнуть в бессознательное. Они применяли его, придав самому методу характер научной процедуры. Как мы увидим позднее, Жане систематически использовал метод автомати ческого письма в исследованиях подсознания своих пациентов.
На основе старой практики, используемой прорицателями и пред сказателями судьбы, была разработана еще одна техника проникно вения в бессознательный разум, которая заключалась в пристальном вглядывании в зеркало, хрустальные шары, воду (леканомантия) и так далее. В начале 1850-х годов магнетизер Дю Поте рисовал белым мелом на черном полу круг и заставлял своих пациентов пристально смотреть на него до тех пор, пока у них не появлялись различные видения и гал люцинации29. В 1880-х годах Майерс и другие члены Общества психиче ских исследований пришли к выводу, что эти методы, имеющие много общего с автоматическим письмом, являются способом обнаружения подсознательного материала в психике пациентов.
Приход спиритизма породил новый тип индивида — медиума. Меж ду гипнотическим сном и произвольным трансом, в который впадает ме диум, есть много общего, но то, что получается в результате последне го, является более спонтанным и правдоподобным. Для динамической
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
психиатрии большим шагом вперед было систематическое исследова ние медиумов, предпринятое в конце девятнадцатого века Флурнуа, ко торое впоследствии продолжил К. Г. Юнг30.
Эти методы в конце концов стали сочетать друг с другом. Позднее проводились эксперименты с индивидами, которые, находясь в гипно тическом сне, автоматически писали, пристально вглядываясь при этом
взеркало. Испытуемых подвергали дальнейшей гипнотизации, вводя
всостояние гипноза второй степени, и усилия в этом направлении сде лались наиболее интенсивными к концу века. Но, как мы увидим в даль нейшем, ответы лежали в теориях, возникших в новых школах динами ческой психиатрии.
Изучение всего лишь отдельной болезни могло подтолкнуть разви тие многих психиатрических систем. В качестве парадигмы душевной болезни органическая психиатрия часто выбирала общий паралич, или афазию, и с этой точки зрения изучала другие душевные заболевания. Первая динамическая психиатрия развивалась вокруг одного отдель ного состояния: спонтанного сомнамбулизма и его искусственно выз ванного двойника, гипноза. Но вскоре были открыты другие состояния, обнаружившие тесную связь с сомнамбулизмом и впоследствии объеди ненные с ним в группу, иногда называемую магнетическими болезнями.
Мы не будем подробно останавливаться на сомнамбулизме, который долгое время был в центре внимания и рассматривался как чистый обра зец загадочной работы воображения. Интерес к сомнамбулизму вышел далеко за рамки медицины и распространился на области философии и литературы. Нам достаточно только вспомнить шекспировскую Леди Макбет, которая по ночам снова и снова проигрывала фрагменты сцены своего преступления, таким образом, выдавая себя и как бы совершая акт собственного предательства. Генрих Клейст в своей пьесе «Кетхен из Гейльбронна» (Katchen von Heilbronn) (1868 год, русский пер. Пьесы. М., 1962) также дал литературное описание сомнамбулизма. С психиа трической точки зрения проблема индивидуального взаимоотношения между хождением во сне и обычным состоянием широко освещалась на протяжении девятнадцатого века, при этом особый интерес вызывала проблема ответственности индивида за свои действия в состоянии сом намбулического сна.
Еще одним клиническим состоянием, которое, на первый взгляд, кажется, сильно отличается от сомнамбулизма, является летаргия, то есть, напротив, очень глубокий и продолжительный сон, лишенный ка-