От первобытных времен до психологического анализа
зовали в сочетании с вербальной техникой аббата Фариа, который уса живал пациента в удобное кресло и властно приказывал ему «Спать!». Другие гипнотизеры обычно отдавали команды мягким, негромким голосом. Техника Фариа впоследствии была принята Льебо и Нансийской школой. Первые месмеристы, выводя пациента из гипнотическо го сна, дули ему на глаза.
Магнетизеры вскоре осознали, что другие, не менее важные состав ляющие, более общего характера, также имеют значение. Они хорошо поняли то, что сейчас мы называем гипнотической ситуацией, и что ни один человек не может быть загипнотизирован против своего желания. Необходимо, чтобы пациенту было комфортно, удобно и чтобы он рас слабился. Первые исследователи хорошо поняли элемент самовнушения
вгипнозе. Он был отчетливо выявлен Брейдом и позднее Нансийской школой. Ранние магнетизеры ясно осознали роль взаимного внушения. Они, следуя примеру Месмера, лечили пациентов в группах. Вначале
вприсутствии других гипнотизировали одного или двух членов группы, которые уже были знакомы с процедурой. Было замечено, что пациент может становиться более восприимчивым к гипнозу уже только от того, что он наблюдает, как гипнотизируют других. Коллективный метод ши роко применялся Месмером, Бернгеймом и Шарко, а также гипнотизе рами, проводившими публичные сеансы.
Однако ранние магнетизеры не осознавали ту степень гипнотиче ского воздействия, которую создает гипнотизер и которая должна ус ваиваться пациентом. Жане высказался по этому поводу совершенно определенно12. «Если ваш пациент никогда до этого не слышал о гип нозе, — говорил Жане, — маловероятно, что вы сможете погрузить его в обычное гипнотическое состояние. И если даже у него бывали присту пы спонтанного сомнамбулизма или конвульсий, то, вероятно, он впа дет в прежние состояния сомнамбулизма или конвульсий, или, возмож но, в какое-нибудь неопределенное нервное состояние, если гипнотизер не объяснит, что от него ожидается, и таким образом не подготовит его играть роль, которая ему предназначена». Это также является причи ной того, почему гипнотическое состояние различается в зависимости от личности каждого отдельного гипнотизера, школы, к которой он принадлежит, и от временного периода в истории первой динамиче ской психиатрии. Таким образом, ранние месмеристы, не зная об этом, сформировали особенный тип гипнотического состояния, который, как они полагали, является стандартом магнетического сна. На самом деле гипнотическое состояние в том виде, как они его развивали, включало в себя много проявлений, некоторые из них довольно ординарны и мало чем отличаются от обычных психологических состояний, другие же, на против, — редкие и экстраординарные.
Глава 3. Первая динамическая психиатрия ( 1775-1900) |
ГТТП — I |
Одной из первых характеристик магнетического сна, которая пора зила ранних месмеристов, была повышенная острота восприятия, про являемая пациентами. Индивиды под действием гипноза могут воспри нимать стимулы, к которым они невосприимчивы в обычном состоянии или которые находятся ниже порога чувствительности. Пюисегюр был удивлен, услышав, как Виктор напевает вслух мелодию, которую он, Пю исегюр, напевал про себя. Очевидно, Виктор распознал песню по непро извольным движениям губ маркиза, поскольку большинство людей шеве лят губами, когда поют про себя. Эта гиперчувствительность распростра няется на все области восприятия и может объяснить множество случаев предполагаемого ясновидения в состоянии гипноза. Не менее впечатля ющими являются возросшие способности памяти. Гипнотизируемая лич ность оказывается в состоянии вспомнить старые и, казалось бы, забы тые эпизоды из своего детства и описать события, которые происходили во время искусственного или спонтанного сомнамбулизма или в состоя нии опьянения. Эта гипермнезия распространяется и на вещи, которые, очевидно, остались незамеченными субъектом.
Вскоре было открыто, что гипноз предоставляет прямой доступ к некоторым психологическим процессам. Субъект способен не только продемонстрировать физическую силу, большую, чем он предполагал у себя в состоянии бодрствования, но и — спонтанно или по команде гипнотизера — стать глухим, слепым, парализованным, не восприим чивым к боли, войти в состояние каталепсии, пережить галлюцинации и судороги. Эта способность не чувствовать боль могла быть настолько абсолютной, что временами хирургические операции проводились без всякой анестезии, просто под гипнозом. По-видимому, Рекамье был пер вым, кто провел хирургическую операцию под магнетической анестезией в 1821 году. Удивительно, что подобной находке было уделено так мало внимания, ведь она могла помочь избежать стольких страданий. Когда Эсдэйл начал систематически применять гипнотическую анестезию при хирургических операциях, он столкнулся со скептицизмом и враждеб ностью. С другой стороны, применение месмерического сна к лечению физических недомоганий было обычным среди месмеристов и никогда полностью не забывалось. В основном, благодаря влиянию Льебо, к кон цу 1880-х годов стало достаточно широко известно, что множество рас стройств может быть вылечено или облегчено гипнотическим внушением (невралгия, ревматизм, подагра и дисменоррея). Эксперименты по из менению физиологических состояний под гипнозом проводились Шарпиньоном13 и Дю Поте14 еще в первой половине девятнадцатого века.
С самого начала месмеристы были поражены способностью своих пациентов проявлять эмоции и играть соответствующие роли с удиви тельным совершенством, с предельной искренностью и, как им каза-
1 ТТЧГЛ |
От первобытных времен до психологического анализа |
лось, даже с большим умением, чем это делали опытные актеры. Вспо минается, как Виктор поразил Пюисегюра демонстрируя под гипнозом живость и интеллигентность, которой он не обладал в состоянии бодр ствования. Эта способность была столь поразительной, что Дю Поте говорил в 1849 году о метаморфозе (metamorphosis) личности, и этот феномен стал отправной точкой обсуждаемой до сих пор проблемы возрастной регрессии (age-regression).
Ранние магнетизеры обращали так много внимания на объективные проявления гипноза, что не пытались исследовать субъективные пережи вания самих гипнотизируемых. Они считали, что это состояние является видом сна, хотя и весьма специфической его разновидностью, поскольку о субъекте часто можно сказать, что он скорее уже пробудился (awake), нежели еще пребывает в состоянии пробуждения (waking state). Они не прилагали сколько-нибудь значительных усилий, чтобы разрешить это яв ное противоречие — одновременное сосуществование сна и пробуждения (wakefulness). До конца девятнадцатого века никаких систематических ис следований не проводилось, вплоть до того момента, когда они были пред приняты под влиянием Нансийской школы. Лучшим описанием гипнотизи руемой личности в то время, возможно, является отчет сделанный Юджи ном Блейлером, который был загипнотизирован своим коллегой, доктором фон Шпейром из Берна.
Фон Шпейр использовал технику фиксации Льебо в сочетании с вер бальным внушением. Блейлер старался сотрудничать с гипнотизером все то время, пока он находился в состоянии бодрствования. Вскоре он заметил, что части его зрительного пространства стали выпадать. Затем эти пустые пятна увеличились, и остаток визуального поля затуманил ся. В конце концов Блейлер мог различать только границу между светом и тенью. Было ощущение, как будто глаза увлажнились и слегка горели, но он находился в состоянии релаксации. Приятное тепло овладело те лом с головы до ног; никакого желания двигаться или делать что-нибудь не было, и казалось, что мысли были совершенно ясными. Он слышал приказ гипнотизера поднять руки и пытался сопротивляться, но это не совсем удавалось. Затем гипнотизер сказал, что тыльная сторона его руки нечувствительна; Блейлер подумал, что это неправда и фон Шпейр просто смеется над ним, когда говорит, что колет ее (что он на самом деле и делал). Очнувшись по указанию гипнотизера, Блейлер обнару жил отсутствие у себя какой-либо амнезии и вспомнил постгипнотиче ское внушение о том, что он проснется ровно в 6.15 на следующее утро. Безуспешно пытаясь следить за временем в течение всей ночи, он вне запно проснулся в 6.15 утра: кто-то просто постучал в дверь. Из этого
Глава 3. Первая динамическая психиатрия (1775-1900)
эксперимента Блейлер сделал вывод о том, что гипнотический процесс вовлек его бессознательное в большей степени, чем он сам это постигал. Два или три дальнейших сеанса с фон Шпейром и Форелем принесли те же результаты, что и первый15.
Было бы полезно сравнить субъективные впечатления индивидов различных типов и пациентов, загипнотизированных врачами из разных школ. Недавнее исследование, проведенное Стоквисом, ясно указывает на элемент бессознательной ролевой игры, которая проявляется в со стоянии гипноза16.
Среди многочисленных проявлений месмерического сна одно осо бенно впечатлило Пюисегюра и его последователей. В нем обнаружи лось внезапное обострение восприятия у пациента. Подобная необыч ная острота восприятия подтолкнула ранних гипнотизеров на даль нейшие поиски в этой поистине чудесной области. Как было показано в предыдущей главе, они обнаружили, что пациент в состоянии диаг ностировать не только свои собственные недомогания, предсказывать их развитие и предписывать лечение, но, по-видимому, он в состоянии сделать то же самое и по отношению к людям, с которыми у него воз никал раппорт в ходе эксперимента. Более того, утверждалось, что некоторые из гипнотизируемых субъектов, так называемые экстралюсидные сомнамбулы (somnambules extralucides), в состоянии читать с закрытыми глазами, угадывать мысли других, находить потерянные предметы и даже предсказывать будущее. Сейчас мы знаем, что это было результатом взаимного внушения, развивающегося между маг нетизером и гипнотизируемым. Но вопреки предположению первых магнетизеров стало очевидным, что гипнотизируемый субъект также может и лгать, — и делать это не только в результате внушения, но и по своей собственной воле.
Одним из самых спорных вопросов в гипнозе была проблема воз растной регрессии, выявленной рядом гипнотизеров довольно рано и подвергнутой внимательному изучению в 1880-х и 1890-х годах. За гипнотизированному субъекту сообщалось, что он возвращается назад
впрошлое, например, в какой-то момент своей юности или детства. Его поведение, движения, голос соответственно меняются. Субъект, повидимому, забывает все, что происходило с ним после того момента,
вкотором он себя обнаружил, и он дает детальное описание того, что происходило с ним в данный период жизни. Является ли это «истин ной регрессией», то есть восстановлением тех событий, которые па циент в действительности переживал тогда, или это просто блестящая актерская имитация того, что, как полагает субъект, он тогда пережи вал? Это, повторяю, была проблема, которая серьезно обсуждалась. Полковник де Роша, некогда известный гипнотизер, доводил подоб-
От первобытных времен до психологического анализа
ные эксперименты до крайности и даже до абсурда17. Так, сначала он приказывал пациентам, находящимся в состоянии гипнотического сна, вернуться в свое прошлое (как это обычно происходило в эксперимен тах подобного рода), и затем постепенно уводил их все дальше и дальше во времени, заставляя погружаться в периоды младенчества, рождения и даже в период эмбрионального развития. Затем наступало времен ное помрачение сознания, за которым следовали картины предыдущей жизни пациента, последовательно сменяющиеся от старости к детству, младенчеству, рождению и эмбриональному периоду развития, за кото рым вновь наступал период помрачения сознания, и затем начиналось переживание второй из его предшествующих жизней. Испытуемые де Роша, таким образом, вновь проигрывали несколько своих прежних жизней, всегда чередуя жизнь в женском обличье с жизнью в мужском. Описания этих жизней часто выглядели весьма правдоподобными, хотя и несколько искаженными анахронизмами. Некоторые полага ли, что полковник де Роша нашел экспериментальное подтверждение учения о реинкарнации. Однако по этому поводу возникли сомнения, когда молодые пациенты де Роша начали описывать различные стадии своей будущей жизни. Скептицизм увеличился, когда де Роша заявил, что вызвал экстернализацию чувствительности: он убирал чувствитель ность у загипнотизированного субъекта и переносил ее на какой-либо внешний объект. Таким образом, когда пациента кололи, он ничего не чувствовал, но когда начинали колоть этот материальный предмет, у па циента было ощущение будто колют его самого. На протяжении всего девятнадцатого века литература по магнетизму и гипнозу наводнялась фантастическими историями подобного рода, и это, без сомнения, было одной из основных причин сопротивления научных кругов первой дина мической психиатрии.
Другой причиной сопротивления гипнозу было осознание некото рого неудобства и возможной опасности, связанной с его практическим применением. Прежде всего серьезное беспокойство вызывало то, что, будучи в состоянии гипноза, пациент, по-видимому, находится полно стью во власти чар гипнотизера, повинуясь его требованиям, иногда неприятным или нелепым. Еще в 1785 году в Париже возникла дискус сия о том, будет ли пациент-женщина уступать аморальным приказам, отдаваемым магнетизером. Тардиф де Монтревель утверждал, что, если безнравственный магнетизер попытается совратить женщину, она проснется18. Однако такие врачи, как Делез, Готье, Шарпиньон и дру гие, подчеркивали необходимость большой осторожности со стороны магнетизера. Тесте отмечал, что субъект вскоре становился способным обнаруживать скрытые желания гипнотизера и, таким образом, предо стерегался от опасностей не только грубого сексуального домогатель-