Глава 2. Возникновение динамической психиатрии
сложных приспособлений. Шарко просил, чтобы все приспособления были сняты с пациентов и приказывал пациентам идти. Например, среди боль ных была молодая дама, парализованная многие годы. Шарко попросил ее встать и идти, что она и сделала на глазах своих изумленных родителей и матушки-настоятельницы монастыря, в котором остановилась. Другую девушку привезли к Шарко с параличом обеих ног. Шарко не обнаружил никакого органического поражения. Консультация еще не успела закон читься, когда вдруг пациентка встала и пошла к выходу, где возница, ожи давший ее, снял шляпу и перекрестился в изумлении.
В глазах общественного мнения Шарко был человеком, который до сконально изучил все самые сокровенные уголки человеческого разума, его прозвищем стало «Наполеон невроза». Имя Шарко связывали с от крытием таких явлений, как истерия, гипнотизм, раздвоение личности, каталепсия и сомнамбулизм. Рассказывали странные вещи о том, как он лечит молодых истеричных женщин в клинике и о непонятных ве щах, происходящих в Сальпетриере. Жюль Кларетье вспоминает, что во время бала для пациентов в Сальпетриере кто-то нечаянно задел гонг, вследствие чего многие из истеричек мгновенно впали в каталептическое состояние и замерли как манекены, в тех позах, в которых оказались застигнутыми звуком гонга151. В область исследовательских интересов Шарко входило также и изучение глубин прошлого, он ретроспектив но объяснял смысл, вложенный в предметы живописи и предметного искусства, при этом попутно ставил изображенным на них калекам неврологические диагнозы того времени152. Он основал журнал Ico nographie de la Salpêtrtére (Иконография Сальпетриера), за которым последовало другое издание Nouvelle Iconographie de la Salpêtrière (Но вая иконография Сальпетриера). Это были, пожалуй, первые журналы, совмещавшие искусство и медицину. Считалось также, что Шарко на шел научное объяснение одержимости дьяволом, которая, как он пред полагал, была всего лишь одной из форм истерии. Он также коснулся этого состояния в своих ретроспективных комментариях к предметам искусства153. Шарко был известен своей коллекцией редких старинных сочинений по колдовству и одержимости, некоторые из них он опубли ковал в серии книг под названием «Библиотека дьявола».
Все приведенные выше сведения о его жизни и обстоятельства содействовали тому безграничному изумлению, которое оказывали сеансы Шарко в Сальпетриере. Утро вторника обычно посвящалось ос мотру только что поступивших больных, который проходил в присут ствии врачей и студентов. Им очень нравилось наблюдать, как Шарко демонстрирует свою врачебную проницательность, а также уверен ность в собственных силах и легкость, с которой он устанавливал ди-
От первобытных времен до психологического анализа
агноз в самых трудных случаях, даже когда заболевание было редким. Но еще большей популярностью пользовались его торжественные лек ции, которые Шарко читал в пятницу утром. Каждую из них он готовил с непревзойденной тщательностью. Задолго до начала лекции большая аудитория заполнялась до предела врачами, студентами, журналистами
итолпой любопытных. Подиум был всегда украшен рисунками, иллю стрирующими содержание предстоящей лекции. В 10 часов появлялся Шарко, манера держаться которого напоминала Наполеона или Данте, его часто сопровождал какой-нибудь знаменитый иностранный гость
игруппа ассистентов, которые размещались в первом ряду. Наступала абсолютная тишина, и Шарко начинал говорить, сначала тихо, потом постепенно повышал голос, когда давал свои четкие объяснения, кото рые иллюстрировал великолепными рисунками, выполненными цветны ми мелками на доске. С талантом прирожденного актера он имитировал поведение, мимику, походку и голос пациента, страдающего болезнью,
окоторой он рассказывал, после чего в зал вводили самого пациента. Само появление пациентов часто обставлялось очень эффектно. Так, когда Шарко рассказывал о треморе, публике демонстрировались тричетыре женщины, одетые в шляпы с очень длинными перьями. Дро
жание перьев на шляпах позволяло зрителям проследить различный характер тремора при разных заболеваниях154. Ответы пациента на вопросы лектора принимали характер драматического диалога между Шарко и пациентом. Наиболее зрелищными были его лекции по исте рии и гипнотизму. Другим нововведением Шарко было использование фотографических проекторов, прием совершенно необычный для пре подавательской практики того времени. Лекция заканчивалась обсуж дением диагноза и коротким заключением, резюмирующим основные положения прочитанного, причем и то и другое являлось образцом чет кости и краткости. Лекция продолжалась два часа, но публика никогда
не замечала, как прошло это время, даже если темой лекции были ред кие органические заболевания мозга155. Любимов указывает на отличие лекций Шарко от лекций Мейнерта, на которых он также присутство вал в Вене и с которых уходил в состоянии утомления и растерянности,
вто время как после лекций Шарко у него всегда оставалось чувство радостного ликования.
Нетрудно представить себе завораживающий эффект, который оказывали лекции Шарко на неспециалистов, на врачей и особенно на иностранных посетителей, таких, как Зигмунд Фрейд, который провел в Сальпетриере четыре месяца в период 1885-1886 годов. Отношение других посетителей было более скептическим. Бельгийский врач Дельбеф, интерес которого к работам Шарко привел его в Париж в то же са мое время, что и Фрейда, вскоре начал ощущать весьма сильные сомне-
Глава 2. Возникновение динамической психиатрии |
ШИЗ- |
|
ния, когда увидел, с какой небрежностью проводятся эксперименты над больными истерией. По возвращении в Бельгию он опубликовал весьма критическое описание методов Шарко156.
Те посетители, которые приезжали в Париж ненадолго, чтобы уви деть Шарко, часто не представляли, что он был со всех сторон окружен могущественными врагами. Духовенство и католики клеймили его как атеиста (одной из причин этого была произведенная им замена в Сальпетриере монахинь на светских медсестер), но, с другой стороны, неко торые атеисты обвиняли его в излишней склонности к спиритуальному (spiritual).
Он был публично обвинен магнетизерами в шарлатанстве157. Жесто чайшие враги были у него и в политических и светских кругах (как это с очевидностью следует из дневников братьев Гонкуров). Некоторые из невропатологов, которые были его приверженцами до тех пор, пока он оставался на твердой почве неврологии, покинули его, когда он сделал крен в сторону изучения гипнотизма и начал свои зрелищные экспери менты с истерическими пациентами. Любимов сообщает, что, проведя месяц в Париже, немецкий невропатолог Вестфаль выразил глубокую озабоченность по поводу нового направления исследований Шарко. В Америке Шарко с тех же позиций критиковал Бакниль. Берд, хотя и признавал, что Шарко допустил «серьезные ошибки», тем не менее относился к нему с уважением «как к гению и человеку чести»158 Шар ко приходилось также вести бесконечную борьбу против Нансийской школы, и в этой борьбе он неуклонно уступал позиции своим оппонен там. Бернгейм с сарказмом заявил, что среди тысяч пациентов, которых Шарко гипнотизировал, лишь одна прошла все три стадии, описанные Шарко, и это была больная, пролежавшая в Сальпетриере три года. Шарко столкнулся также с неугасающей ненавистью к себе со сторо ны некоторых из своих коллег, особенно со стороны своего бывшего ученика Бушара, честолюбивого человека, который был двенадцатью годами младше его. Что было еще более ужасным — некоторые из уче ников Шарко, внешне оставаясь ему преданными, ставили его в тупик, демонстрируя ему все более и более необычайные симптомы у больных, с которыми они заранее все это репетировали. Конечно, далеко не все из его учеников участвовали в этом, но ни один из них, очевидно, не ос мелился предупредить его. В течение достаточно длительного времени он проявлял чрезвычайную осторожность, но в конце концов наступи ла пора, когда и к нему можно было применить афоризм Ларошфуко о том, что «обман всегда пересилит подозрение». Как сообщает Гийен, под конец жизни Шарко стали посещать серьезные сомнения, и он на чал подумывать о том, чтобы заново предпринять изучение гипнотизма и истерии, но смерть помешала ему осуществить эти планы. Тайный враг
От первобытных времен до психологического анализа
Шарко, которому было известно о его болезни и который годами посы лал ему анонимные письма, описывающие состояние здоровья Шарко и предвещающие его надвигающуюся смерть от грудной жабы, по всей вероятности, принадлежал к числу медиков, окружавших Шарко159.
Крайние расхождения мнений относительно личности Шарко — очарование, которое он мог внушить людям, с одной стороны, а с дру гой стороны, ожесточенная враждебность, которую к нему испытыва ли весьма многие, — сделали истинную оценку его работы при жизни весьма затруднительной. В противоположность ожиданиям, время не сделало эту задачу более простой. Поэтому представляется необхо димым разграничить различные области его деятельности. Во-первых, часто забывают о том, что, будучи специалистом по внутренним заболе ваниям и патологоанатомом, Шарко внес ценный вклад в исследование легочных и почечных заболеваний, а также о том, что его лекции, по священные старческим болезням, в течение длительного периода счи тались классической работой в области медицины, в настоящий момент получившей название гериатрии. Во-вторых, в неврологии, ставшей его второй карьерой, Шарко сделал несколько выдающихся открытий, не сомненно обеспечивших ему славу на многие годы: это описание рассе янного склероза, амиотрофического латерального склероза («болезнь Шарко»), локомоторный атаксии и сопутствующих ей артропатий (заболеваний суставов = «связки Шарко»), работа по церебральным
испинномозговым (медуллярным) локализациям и потере речи.
Сдругой стороны, чрезвычайно сложно объективно оценить то, что можно было бы назвать «третьей карьерой» Шарко, а именно его иссле дование истерии и гипнотизма. Как это случается со многими учеными, он утратил контроль над новыми идеями, самим им сформулированны ми, и был унесен потоком того движения, которое сам и создал.
Методологические ошибки, совершенные Шарко в этой области, до статочно точно описаны Пьером Жане 16°. Первой из этих ошибок было чрезмерное стремление к описанию сущности конкретных заболеваний с использованием в качестве их модели тех случаев, где проявлялось наибольшее количество симптомов, в то время как остальные случаи считались неполными формами заболевания. Поскольку такой метод оказался успешным в неврологии, Шарко счел как само собой раз умеющееся, что то же окажется верным и для психических состояний. Руководствуясь этим, он сделал свои описания grande hystérie и grand hypnotisme. Вторая его ошибка состояла в том, что он излишне упро стил описание сущности этих заболеваний для того, чтобы сделать эти описания более понятными для студентов. Третьей фатальной ошибкой Шарко было то, что он не проявлял должного интереса к происхожде нию и предшествующей жизни пациентов, а также к тому, что проис-
Глава 2. Возникновение динамической психиатрии
ходило в палатах Сальпетриера. Он почти не делал обходов больных, встречался с ними только в смотровой комнате, а его помощники долж ны были осматривать их и докладывать ему об их состоянии. Шарко не имел понятия о том, что его больных часто посещали и гипнотизирова ли в палатах некомпетентные люди. Жане показал, что описанные Шар ко «три стадии гипноза» были не чем иным, как результатом обработки, которой эти магнетизеры подвергали его пациентов. Видя, что ранняя история гипнотизма предана забвению, Шарко — даже в большей сте пени, чем Бернгейм — считал все открытое им при работе с гипнотизи рованными пациентами оригинальными открытиями.
Еще одно обстоятельство, благодаря которому исследования Шар ко в области динамической терапии претерпели искажение, заключа лось в том специфическом духе коллективизма, царившем в Сальпетриере. Это закрытое заведение давало приют не только огромному коли честву пожилых женщин, в нем также были специальные отделения для больных истерией. Некоторые из этих пациенток были молоды, красивы и коварны: невозможно себе представить более благоприятных обсто ятельств для распространения психической инфекции. Эти женщины использовались как средство привлечения внимания на демонстрациях клинических случаев студентам, а также на публичных лекциях, кото рые Шарко читал для парижан (Tout-Paris). Так как Шарко по-отечески снисходительно относился к окружающим, а в отношениях со студента ми был настоящим деспотом, его сотрудники никогда не брали на себя смелость возражать ему, вместо этого они демонстрировали Шарко то, что, по их мнению, он и хотел видеть. Тщательно прорепетировав показ, они приводили пациентов к Шарко. Тот вел себя настолько беспардон но, что позволял себе проводить обсуждение в присутствии последних. Между Шарко, его сотрудниками и пациентами устанавливалась специ фическая атмосфера взаимного внушения, достойная более тщательно го социологического исследования.
Жане отмечал, что описания Шарко таких явлений, как истерия и гипнотизм, основаны на изучении весьма ограниченного количества пациентов. Примадонна Бланш Виттманн заслуживает большего, неже ли только анекдотического упоминания. Роль пациентов в исследовании по динамической психиатрии также недооценивалась и тоже достойна более подробного изучения. К сожалению, по прошествии стольких лет очень трудно собрать достоверные сведения.
Нам неизвестно абсолютно ничего ни о происхождений Бланш Виттманн, ни о ее прошлом до той поры, пока она не была направлена в отделение истерических больных в Сальпетриере. Согласно сведени ям Бодуэна, она попала в Сальпетриер в довольно молодом возрасте и быстро стала одной из самых известных пациенток Шарко, получив