От первобытных времен до психологического анализа
пришло в голову удалить пену, от которой он задыхался. Маленькое тело мальчика изгибалось дугой, но вскоре вдруг расслабилось. Окружавшие его дети дали нам торопливые объяснения. «Он ел бананы, которые были при готовлены в кастрюле, использованной до этого для варки маниоки. Ма ниока для него eki, его дедушка и бабушка говорили ему, что, если он ког да-либо съест, хоть немного маниоки, даже самую малость, — он умрет». Нарушение законов предков вызывает у них такой испуг, такой животный страх, такой коллапс организма, что жизненные силы быстро покидают тело. «Смотрите, — говорили мальчики, указывая на диафрагму больного, которая вздымалась, как будто под кожей было маленькое животное, стре мящееся выйти наружу, — у него evur, который пришел в состояние воз буждения». Не было сомнения в том, что положение больного очень серь езно. Увы! Никакое лекарство не проходило через заблокированное горло. Бедный ребенок, лежавший без сознания, начал хрипеть. Один из туземцев побежал в соседнюю деревню, чтобы принести оттуда лекарство от evur, яйцо, смешанное с какими-то еще веществами. Мы тем временем сражались с асфиксией с помощью ритмичных нажатий на грудную клетку, но никак не могли вытащить его язык. Все было бесполезно. Перетруженное сердце не выдержало, и мальчик умер на наших руках37.
Это один из трех подобных случаев, описанных Гребертом. Два из них закончились смертью пациента. В третьем случае больного уда лось спасти с помощью европейских медикаментов, хотя и с величай шим трудом. Имеются сообщения о подобных случаях, имевших место
вУганде и Центральной Африке, и удивительно, что, хотя западная ме дицина здесь бессильна, туземный лекарь в такой ситуации оказывался
всостоянии добиться быстрого и полного выздоровления больных, на ходящихся на грани смерти.
Подобные случаи психогенной смерти в результате нарушения племенных табу, наблюдались и в Полинезии, хотя характер проте кания заболевания здесь отличается от описанного в Африке. Смерть здесь наступает в менее драматической манере, медленнее и спокой нее, больной перестает ходить, отказывается принимать пищу и через несколько дней умирает38. Важным здесь является не само нарушение табу, а то, что это нарушение разоблачается, становится достоянием всего племени и нарушитель подвергается осуждению своих сопле менников39.
У многих первобытных народностей существует вера в то, что опре деленные заболевания являются результатом нарушения табу или дру гих племенных законов. Однако существует бесчисленное множество разъяснений относительно природы таких заболеваний, возможностей излечения от них и рекомендуемых методов лечения. Покаяние в совер-
Глава 1. Предшественники динамической психотерапии
шенных грехах не везде является методом лечения, но, если оно приня то, то часто выходит за рамки простого способа лечения болезни.
Подробный обзор данных, касающихся покаяния в грехах, был сде лан Раффаэлом Петтаццони, который подчеркивал, что у первобытных народностей понятие «грех» равносильно понятию «нарушение табу»40. Различие делается только в отношении того, является ли это нарушение добровольным или нет; даже случайные события могут идентифици роваться с грехом, например, у племени Кикуа считается, что человек совершил грех, если на пути ему попадается змея определенного вида. Однако у ряда племен во внимание принимаются некоторые наруше ния морали, особенно сексуального характера. Среди заболеваний, чаще всего считающихся следствием греха, — мучительные и долгие роды и бесплодие у женщин. Раскаяние в грехе у первобытных народов обычно является публичным. Сама процедура раскаяния часто сопро вождается такими очистительными процедурами как омовение, рвота или кровотечение.
Ацтеки Древней Мексики, у которых двумя самыми тяжкими греха ми считались супружеская измена и пьянство, обычно каялись в содеян ном жрецу. Среди мицтеков было повсеместно принято в случае болез ни прибегать к раскаянию в грехах, особенно если содеянными грехами были кража и преступления против собственности. В государстве инков раскаяние в грехах было всеобщим обычаем: назначались определенные дни для всеобщего покаяния жрецам, называемым ichuris. В церемонию входило обращение к богам, покаяние, за которым следовало чтение ог ромного списка грехов, проповедь и, наконец, раскаяние. Здесь также прибегали к раскаянию в случае болезни; отец каялся в своих грехах, когда болел его ребенок, а муж — когда заболевала его жена. Когда болел инка, каяться должны были все жители государства. Согласно сообщению Петтаццони, в Китае происходило обратное — в случае все народного бедствия там каяться должен был император.
Понятие болезни как наказания за грехи преобладало и у семитских народов Древнего Востока. Грех там, очевидно, рассматривался как до бровольно совершенное нарушение моральных и религиозных законов. Многие заболевания, в том числе психические, считались наказанием за грехи. И здесь признание грехов считалось средством получить облег чение или даже вылечиться.
Многие следы такого представления о болезни дожили до наших дней. До сих пор не исчезла народная вера в то, что «грех» мастурба ции наказывается ужасными болезнями. Не желая пользоваться таки ми антинаучными понятиями, психиатрия решительно исключила из своего словаря слово «грех». Но современная динамическая психиат рия восстановила это понятие, если не в виде первоначального слова
От первобытных времен до психологического анализа
«грех», то, по крайней мере, в виде понятия «чувство вины». Нельзя не учитывать патогенное действие чувства вины, равно как и терапев тическое воздействие раскаяния даже на физические заболевания. В этом отношении интересно приводимое ниже клиническое наблюде ние Альденховена.
В больницу была доставлена сорокадвухлетняя женщина с пневмонией на пятый день заболевания, которое началось у нее в то время, как она на ходилась одна в своей неотапливаемой квартире. Ко времени поступления в больницу она была в критическом состоянии с признаками истощения, сильной одышкой, небольшим цианозом, ректальной температурой 40 °С. Рентген показал пневмонию верхней части левого легкого.
На следующий день ее состояние ухудшилось, несмотря на применение медикаментов (описываемое происходило еще до начала эры антибиоти ков). В тот же вечер, шестой от начала заболевания, пульс едва прослуши вался, хотя и достиг частоты 150 ударов в минуту, цианоз усилился и ды хание стало чрезвычайно поверхностным. Больная покрылась холодным потом, ее широко открытые глаза выражали страдание, и она неоднократно повторяла, что умирает.
Д-р Альденховен посетил ее этим вечером. В комнате присутствовала старый друг семьи пациентки. Альденховен приказал сделать больной кро вопускание в объеме 180 куб. см и инъекцию камфоры. Он надеялся, что эти меры смогут хотя бы ненамного продлить жизнь больной, но знал, что они не смогут помешать ее постепенному угасанию, пульс и дыхание уже исчезали, взгляд терял осмысленность, голос был едва слышен. Врач сел у постели больной и сообщил ей, что утром приедет ее сестра, к которой та была очень привязана. Она едва слышно прошептала: «Я не доживу до утра... и это будет справедливым наказанием!» — «Наказанием? — спросил врач спокойно, — ну что ж, тогда вы не умрете. Мы позаботимся о том, что бы вы понесли наказание здесь, а не в следующем мире».
Эти слова, произнесенные с большим внутренним убеждением, по пали в точку. Больная почувствовала, что рядом человек, который ее понимает. Она попросила посетительницу покинуть комнату и расска зала врачу, что заболела пневмонией именно в том месте, где она изме нила своему мужу (с которым она рассталась и который был военно пленным). И вот теперь болезнь и приближающаяся смерть стали для нее заслуженным наказанием. Сразу же после этого признания в кли нической картине больной произошла разительная перемена: с ее лица исчезло выражение страдания, пульс усилился и стал ровнее, дыхание углубилось и стало более спокойным, цианоз исчез. Час-два спустя она настолько оправилась от болезни, что в хорошем настроении пила
Глава 1. Предшественники динамической психотерапии
утренний кофе. Дальнейшее выздоровление проходило без каких-либо помех41.
Влияние несбывшихся желаний на этиологию заболеваний извест но с незапамятных времен. «Надежда, долго не сбывающаяся, томит сердце, а исполнившееся желание — как древо жизни» (Книга Притчей Соломоновых, XIII, 12). Пословица Маори говорит: «Если в сердце че ловека — колодец разочарований, его посещают раздражительность и беспокойство»42.
На протяжении многих столетий медицинские трактаты содержали описания двух факторов, которые в большой степени не учитываются сегодня, это тоска по дому и любовная истома. Первую, называемую также ностальгией, часто испытывали солдаты или другие люди, нахо дящиеся вдали от родины, они скучали по дому, беспрестанно мечтали о нем, не могли ни на чем больше сосредоточиться и часто даже уми рали, если не попадали домой, а если попадали, наступало быстрое чу десное исцеление41. Любовная истома наблюдалась у мужчин и женщин, страдающих от безнадежной любви. Они медленно угасали и в конце умирали, если им не удавалось соединиться с объектом своего чувства (которое часто держалось в тайне). Психиатрия девятнадцатого века исключила эти два состояния из своей нозологии, не придавая большо го значения несбывшимся желаниям как психогенному фактору. Дина мическая психиатрия вновь стала подчеркивать их значение, которое так хорошо понимала первобытная медицина в отдельные периоды сво его существования.
Когда французские иезуиты начали в семнадцатом веке миссионер скую работу среди индейцев северо-восточного побережья Америки, их поразило то, какое значение гуроны и ирокезы придают исполнению личных желаний человека в том виде, в каком они отражаются в снови дениях. «Было бы жестокостью, если не убийством, не дать человеку то, что ему снится, ибо такой отказ может привести его к гибели», — писал один из отцов-иезуитов44. Считалось священным долгом дать человеку то, что он видел во сне или дать ему сделать то, что ему приснилось — тем более, если этот человек болен. Ничто не может спасти его, кроме исполнения желаний его сердца, выраженных в снах.
Один из иезуитских миссионеров, отец Рагюно, дает превосходное опи сание верований и обычаев гуронов в этом отношении45. Гуроны различали три причины заболеваний: естественные причины, колдовство, неисполнив шиеся желания. Что касается неосуществившихся желаний, часть их инди-
-ЕЕ- |
От первобытных времен до психологического анализа |
|
виду известна, другие, называемые ondinnonk, ему не известны, но могут проявиться в его снах. Эти сны, однако, могут забыться, а есть желания, ко торые не появляются даже в снах. Прорицатели, называемые saokata, могли определить эти неосознанные желания, глядя, например, в кувшин, напол ненный водой. Если пациент был смертельно болен, прорицатели заявляли, что его желания невозможно выполнить. Если же были шансы на выздоров ление, они перечисляли то, чего якобы желал пациент, и организовывали «праздник снов». Среди членов племени проводился сбор подарков, и со бранные предметы дарили во время пира с танцами и другими проявлениями общественного ликования. Вопрос о возвращении этих подарков дарителям никогда не ставился. Таким образом, пациент не только поправлялся от бо лезни, когда исполнялись его желания, но иногда и становился богатым че ловеком. С другой стороны, некоторые из дарителей могли, в свою очередь, тоже заболеть и увидеть во сне, что они тоже кое-что получили в качестве компенсации за свои расходы. «Праздник снов», таким образом, являлся одновременно средством излечения больного, общественным праздником
иобменом собственностью.
Вдругих работах отцы-иезуиты описывают «праздник снов» как при ступ коллективного безумия, при котором больные перебегают от гостя к гостю и, крича и угрожая им, требуют, чтобы они угадывали их сны и да вали им то одно, то другое, до тех пор пока не угадывался сон и не находил ся правильный ответ.
Вэтих описаниях встречаются случаи того, что можно было бы назвать символической реализацией. Одному из иезуитов случилось посетить об щину племени ирокезов в день «праздника снов». Один из ирокезов хотел
убить француза, однако, когда ему предложили сюртук француза, он охот но согласился на эту замену46. В другой истории рассказывается о молодой женщине, которая была тяжело больна. Одному из ее сородичей приснился сон о том, что она поправится, если ее родители устроят угощение, на ко тором пиршественный стол будет украшен двадцатью головами лосей, что было невозможно сделать в то время года. Однако толкователь снов проя
вил понимание ситуации, согласившись, что двадцать голов лосей можно заменить двадцатью буханками хлеба47.
Этот вид терапии может показаться совершенно неприемлемым для нас: ну в самом деле, кому сейчас придет в голову лечить пациента, пре доставляя ему то, что он хотел бы иметь? Тем не менее терапевтический эффект исполнения желаний, возможно, в наши дни недооценивается. Но здесь роль терапевта иногда может сыграть счастливый случай.
Историческим примером именно такой ситуации может служить эпи зод из биографии Франсуа Маженди (1778-1855). Занимаясь изучением