заключение соглашения о согласии с объемом предъявленного обвинения не допускается в случае совершения лицом тяжкого и особо тяжкого преступления, совершенного против личности. В случае же совершения лицом иных тяжких и особо тяжких преступлений, не направленных против личности, заключение акта о согласии с объемом предъявленного обвинения носит правомерный характер;
в случае заключения акта о согласии с предъявленным обвинением прокурор наделяется правом предъявить обвинение (новое обвинение) лицу, с которым заключено согласие, и определить срок максимального наказания, о чем он заявляет виновному лицу;
максимальный срок наказания, обозначенный прокурором в акте о заключении согласия с предъявленным обвинением, носит для суда обязательный характер;
только лишь признание обвиняемым вины и согласие обойтись без судебной волокиты автоматически снижает срок наказания;
в случае заключения акта о согласии с предъявленным обвинением дальнейшее расследование по делу будет проводиться в режиме дознания, по которому производство предварительного следствия не обязательно, т.е. в десятидневный срок.
Проект содержит различные оговорки, с целью обеспечения гарантий законности соглашения и требованиями срочности процедуры, для чего, в общем-то, и вводится такое производство. Предполагается ввести широкие полномочия прокурора, сравнимые с положениями, существующими в состязательном процессе.
В этой процедуре многие ученые и практики усмотрели недостатки, выражающиеся в следующем:
) Данный институт противоречит всей системе и структуре уголовного судопроизводства Республики Казахстан, основанной на Конституции РК, УПК и континентальной доктрине отправления правосудия по смешанному типу процесса;
) Действие данного института распространяется только на досудебное производство, однако согласно действующему законодательству виновность лица определяется вступившим в законную силу приговором суда;
) Действие этих норм на досудебном производстве может создать условия, при которых орган уголовного преследования может склонить подозреваемого взять на себя вину, с целью повысить показатели раскрываемости преступлений т.е. фактор самооговора;
) Действие этого института может отрицательно сказаться на органе расследования, который, вместо того чтобы расследовать преступление, будет иметь возможность быстрее его подогнать под данный вариант упрощения судопроизводства;
) В случае действия этих норм процесс доказывания, становится также упрощенным, в этом случае говорить о доказанности вины подозреваемого не приходится;
) Чрезмерно широкие полномочия прокурора, особенно в обязательстве суда выполнять условия заключения сделки;
) Неготовность органов уголовного преследования к внедрению данной процедуры.
Следует отметить, что анализ высказанных точек зрения относительно института согласия с предъявленным обвинением позволяет утверждать, что представленный законопроект все же недостаточно тщательно проработан.
Ссылка на то, что этот институт чужд континентальному праву, не совсем точен, он применяется в Германии, Франции и другими странами, которые являются канонами континентального права. Проблема упрощения судопроизводства послужила толчком к введению и расширению в странах Европы применения сделки о признании вины.
Следует отметить, что отдельные элементы этого института присутствуют в уголовном судопроизводстве, например, ст. 65. УК РК "Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием", ст. 67. УК РК "Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим" [14].
Касаясь применения сделки с актом предъявленного обвинения, отметим, что это возможно при абсолютной доказанности вины, подтвержденной у прокурора, а затем в суде, при этом именно суд выносит обвинительный приговор.
Считаем, что, действительно, со стороны органов следствия и дознания могут быть определенные нарушения закона в ходе реализации норм этого института, вследствие чего необходимо детально разработать механизм прокурорского надзора этого этапа, для чего и необходимы широкие полномочия прокурора.
Подвергается сомнению довод о навязанных суду прокурором условий, в результате которых судья не может выходить за рамки наказания, установленного в результате такой "сделки".
Право воспользоваться этим институтом разъясняется подозреваемому в ходе расследования, т.е. досудебного производства. При этом условиями сделки являются добровольность раскаяния, возмещение причиненного какого-либо ущерба, помощь в расследовании уголовного дела. Следует добавить, что данный институт также распространяется на определенные категории уголовных преступлений. Только при соблюдении этих условий возможно заключение "сделки".
Можно уговорить человека взять на себя преступление, которое он не совершал, но возместить ущерб и помочь в расследовании уголовного дела представляется маловероятным.
В этих условиях целесообразно, чтобы субъектом "сделки" являлся прокурор, который должен предоставить гарантии выполнения условий соглашения, какими является оговоренный срок наказания.
При этом, судья имеет право судебного контроля, то есть, не согласиться с утверждением данной сделки.
Таким образом, из вышеизложенного видно, что внедрение этого института ставит множество проблем как перед правоприменителем, так и научными работниками.
) Ликвидация института доследования со стадии главного судебного разбирательства. Институт доследования остался в отечественном судопроизводстве, от советской системы права, при которой суд в случаях недостаточности доказательств либо некачественном расследовании уголовного дела имеет возможность вернуть уголовное дело на дополнительное расследование, после чего оно рассматривается повторно.
Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что в соответствии с требованиями ст. 303 УПК РК суд, возвращая уголовное дело для дополнительного расследования, предлагая органам уголовного преследования собрать дополнительные доказательства или выполнить иные действия, встает на сторону обвинения, что в корне противоречит статье 77 ч. 4 Конституции РК, устанавливающей принципы состязательности и равноправия сторон (ст. 23 УПК РК), порождает волокиту и нарушает права граждан.
Анализ судебной практики показывает, что за 12 месяцев 2010 года судами районного звена возвращено на дополнительное расследование 860 уголовных дел, что является довольно значительным. Мерами прокурорского реагирования вносились 423 протеста о необоснованности возвращения дел на дополнительное расследование, в отношении 649 лиц, из них удовлетворены 206 протестов, на 315 лиц, процент удовлетворяемости составил 48,6% [46].
Во всех остальных случаях обоснованность принятых судом решений свидетельствует о наличии грубых нарушений тех или иных процессуальных норм, допускаемых органом уголовного преследования.
Современные позиции в развитии института направления дел на дополнительное расследование состоят в том, что одни считают, что необходимо исключить из действующего уголовно-процессуального закона институт направления дела на доследование, другие полагают, что возможно при определенных обстоятельствах все же использовать институт доследования [47, с. 16-20].
В этой связи полагаем, что необходимость изменения оснований и механизма для возвращения судом уголовного дела на доследование обусловлена тем, что действующий порядок направления уголовного дела на дополнительное расследование нарушает принципы состязательности и презумпции невиновности. Полномочия суда возвращать на дополнительное расследование уголовное дело по собственной инициативе предполагает наличие у него публичных интересов уголовного преследования, т.е. его требования восполнить следствие для осуществления качественного обвинения.
Такая позиция обосновывается тем, что практика развитых в правовом отношении государств предполагает, что любое нарушение норм процессуального права должно влечь за собой прекращение дела, либо оправдание подсудимого. Это, конечно, правильно, и сомнений в этом не должно возникать.
В этой связи, в настоящее время назрела необходимость принятия ряда изменений в действующее уголовно-процессуальное законодательство, направленное на отказ от института доследования.
Упразднение института направления судом дела для производства дополнительного расследования будет способствовать к более серьезному подходу к собиранию доказательств органами уголовного преследования и послужит правовыми гарантиями соблюдения законности и обеспечения прав граждан в уголовном судопроизводстве, и одним из шагов построения демократического и правового государства.
) Передача права избрания меры пресечения исключительно в компетенцию судов. Вопрос санкционирования меры пресечения - ареста, является наиболее острым из всех существующих проблем.
Поводом для дискуссии послужила ст. 16 Конституции РК, в которой указано:
. Каждый имеет право на личную свободу.
. Арест и содержание под стражей допускаются только в предусмотренных законом случаях и лишь с санкции суда или прокурора, с предоставлением арестованному права судебного обжалования. Без санкции прокурора лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более семидесяти двух часов.
. Каждый задержанный, арестованный, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента, соответственно, задержания, ареста или предъявления обвинения [1].
Двоякость субъектов, имеющих право ограничить свободу, стала предметом дискуссии. При этом сторонники судебного санкционирования отстаивали свою позицию тем, что возможность ограничить конституционные права имеет только суд, что и делается в большинстве развитых стран.
Сторонники санкционирования ареста прокурором аргументировали свою позицию следующим и доводами.
Для осуществления предусмотренного п. 1 ст. 83 Конституции РК высшего надзора за законностью дознания, предварительного следствия и оперативно-розыскной деятельности, а также осуществления уголовного преследования органы прокуратуры наделены компетенцией, которая в соответствии с п. 4 ст. 83 Конституции РК определяется законом.
В соответствии с конституционными положениями к таким полномочиям ст. 18 Закона РК "О Прокуратуре" [16] относит правовые акты прокуратуры, определяемые как специфические правовые акты, выносимые только прокурором в порядке реализации своих полномочий. К числу таких правовых актов п.п. 1 п. 1 ст. 18 названного закона относит санкционирование.
Исчерпывающий перечень действий и решений, которые требуют санкции прокурора, установлен cт. 21 Закона РК "О Прокуратуре РК".
Таким образом, санкционирование является правовым актом, используемым прокурором при осуществлении им предусмотренного п.1 ст. 83 Конституции высшего надзора за законностью дознания, следствия и оперативно-розыскной деятельности, а также уголовного преследования.
Судебное санкционирование ареста и содержания под стражей на стадии досудебного производства по уголовным делам не соответствует конституционному принципу независимости суда, т.e. объективного и беспристрастного осуществления им правосудия.
Подтверждением данного тезиса служат следующие аргументы:
) Независимость судей и подчинение их только Конституции РК и закону провозглашены п. 1 ст. 77 Конституции РК и п. 3 ст. 1 Конституционного закона "О судебной системе и статусе судей РК" [48]. В этом принципе можно выделить два составляющих его элемента: институциональная (п. 4 ст. 3 Конституции РК) и процессуальная (функциональная) независимость как самой судебной власти, так и независимости ее носителей, т.е. судей. Процессуальная (функциональная) независимость находит свое выражение в установленной уголовно-процессуальным законодательством процедуре осуществления правосудия, которая должна обеспечить суду независимо от чьего-либо мнения рассмотрение и разрешение дела в соответствии со своим внутренним убеждением, основанным на законе и материалах дела. Развивая и конкретизируя конституционные положения, п. 2 ст. 1 Конституционного закона РК "О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан" устанавливает: "Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела с соблюдением всех требований закона и справедливости, компетентным, независимым и беспристрастным судом".
Принцип беспристрастности предполагает, что при рассмотрении дел суд обязан быть не связанным с мнением участников судебного разбирательства: он не выступает ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты (ст. 23 УПК РК), т.е. он должен быть беспристрастным, объективным и принимать решения по своему внутреннему убеждению, основанному на оценке рассмотренных доказательств и руководствуясь при этом только Конституцией РК и законами. Под беспристрастием понимается необходимость исключения даже видимости того, что судья в деле пристрастно относится к сторонам". Важно обратить внимание на то, что "Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов", принятые седьмым Конгрессом ООН от 6 сентября 1985 г. и утвержденные Генеральной Ассамблей ООН 13 декабря 1985 г. [49], устанавливают, что суды должны рассматривать переданные им дела "беспристрастно на основе фактов и в соответствии с законом без каких-либо ограничений, неправомерного влияния, побуждения, давления, угроз или вмешательства, прямого или косвенного, с чьей бы то ни было стороны и по каким бы то ни было причинам". Тем самым, этот международный документ требует осуществлять судебную деятельность таким образом, чтобы исключить не только какое-либо давление или вмешательство, но и неправомерное побуждение. По этому поводу известный ученый в области исследования проблем правосудия В.М. Савицкий писал, что "суд должен решать спор, осуществлять правосудие - не больше не меньше. Никакой собственной инициативы, никакой побудительной заинтересованности - вот параметры ... истинного правосудия в новом демократическом его понимании..." [50].
Представляется, что если суд будет наделен правом на санкционирование оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий, ареста и содержания под стражей на стадии досудебного производства по уголовным делам, то в дальнейшем это окажет влияние на его объективность и беспристрастность при осуществлении им правосудия; он окажется заинтересованным в результатах рассмотрения дела, т.к. будет связан собственными решениями.
Санкционирование оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий, ареста и содержания под стражей не может не повлиять на внутреннее убеждение судьи, сознательно или подсознательно чувствующего свою связанность принятым решением. Аргументы относительно того, что одни судьи будут осуществлять контроль за законностью следствия, а другие - проводить судебное разбирательство, проблему не снимает: зависимость последних от первых не устранится, поскольку общие корпоративные связи, как горизонтальные, так и вертикальные, возьмут верх. Судьи одного и того же суда, как правило, представляют собой малую группу, члены которой включены, помимо официальных, в систему межличностных отношений. В конечном итоге, решение судьи на предварительном расследовании предопределит приговор суда. По меткому замечанию российского ученого А.В. Смирнова, "одной лишь замены "арестного" судьи при дальнейшем рассмотрении дела его коллегой из соседнего кабинета, одноименного или даже вышестоящего суда, недостаточно, ибо в момент смены судей за... креслом встает тень ведомственного и корпоративного интереса" [44]. Поэтому такое предложение уязвимо, поскольку создается опасность влияния "внешнего фактора" (характер отношений между судьей, осуществляющим контроль за предварительным расследованием, и судьей, проводящим судебное разбирательство) на беспристрастность суда". Нельзя не учитывать и того, что суд во многих сельских районах Казахстана в своем штате имеет одного или двух судей.