Вопросы, которые подлежат выяснению при проверке законности и обоснованности проведения оперативно-розыскных мероприятий, производства следственных действий, применения к подозреваемому, обвиняемому в качестве меры пресечения ареста и содержания под стражей, довольно обширны (например, см.: ст. 139-141, 150, п.2 ст. 230,235 УПК РК и др.) и ответы на них не могут не создать у судьи убеждение в виновности подсудимого. Вполне очевидно, что, принимая, например, решение о санкционировании, судья никак не может не обосновать его, не изучив тщательно всех материалов дела, что определенным образом повлияет на его убеждение о доказанности обвинения. Так, например, ст. 139 УПК РК предусматривает избрание меры пресечения при наличии оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, либо воспрепятствует объективному расследованию и разбирательству дела в суде, или будет продолжать заниматься преступной деятельностью. Кроме того, должны учитываться такие обстоятельства, как тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого и другие обстоятельства (ст. 141 УПК РК). В этой связи неизбежно возникает вопрос, какими критериями должен руководствоваться избирающий меру пресечения, когда ему надлежит ответить на один из приведенных в законе вопросов. Тем более, это особенно значимо, когда речь идет об ограничении прав и свобод граждан. Исходя из смысла уголовно-процессуальной нормы, решение о применении меры пресечения должно быть, основано на находящихся в деле доказательствах. Проверяя законность и обоснованность ареста, судья неизбежно приходит к необходимости оценить обоснованность предъявленного обвинения совокупностью имеющихся в деле доказательств. В противном случае проверка превращается в формальность в виде выявления недочетов процессуального характера. При решении вопроса о применении ареста судья вольно или невольно будет обсуждать вопрос о виновности или невиновности лица в инкриминируемом ему преступлении.
Однако, вдаваться в оценку доказательств виновности или невиновности заключенного под стражу обвиняемого (подозреваемого) при проверке законности или обоснованности ареста судья не должен. Вместе с тем, это вовсе не исключает выяснение вопросов, которые исходя, из буквы закона, служат доказательствами по делу. Речь идет о таких вопросах, как: имело ли место вообще само событие преступления (общественно опасное деяние), в совершении которого обвиняется (подозревается) заключенный под стражу, а если имело, то является ли обвиняемый (подозреваемый) субъектом данного преступления, и др. На практике возможна ситуация, когда при проверке законности и обоснованности применения меры пресечения в виде ареста судья окажется перед необходимостью дать оценку отдельным фактам. Так, например, Р.Н. Юрченко считает, что "осуществляя судебную проверку законности ареста, судья обязан руководствоваться ст.ст. 139, 14 142, 143, 150, 153, 154 УПК" [50].
При этом, как считает автор, судья должен принять во внимание: тяжесть предъявленного обвинения, роль обвиняемого (подозреваемого) в составе преступной группы, форму соучастия и его конкретные действия при совершении преступления, обстоятельства, смягчающие и отягчающие уголовную ответственность и др. Кроме того, судья "должен также в полной мере исследовать обстоятельства, характеризующие личность подозреваемого, обвиняемого…"
Однако в таком случае у судьи складывается определенное мнение о виновности лица. Поэтому следует признать правильным мнение о том, что в тех случаях, когда судья убеждается в обоснованности ареста отклоняет жалобу, происходит неизбежное и опасное сближение функций правосудия по данному делу и уголовного преследования. Обязанность судей выдавать приказы об арестах скоро превращается в сознание единства задач с теми, кто эти аресты производит, и привычку видеть в любом обвиняемом заведомого правонарушителя, а в последующем у специализированных арестантских судей будет выработано ощущение причастности к делу борьбы с преступностью чувство профессиональной солидарности с правоохранительным органом. Тем самым в таких случаях судья окажется связанным своим решением, что в дальнейшее окажет влияние на его объективность при рассмотрении дела в главном судебном разбирательстве. А потому вполне реально, что наделение суда правом санкционирования предопределит обвинительный уклон в его деятельности. Кроме того, у судей может появиться заинтересованность в стабильности своих решений, принятых на досудебных стадиях.
Как нам представляется, наделение судьи полномочиями по осуществлению судебного контроля может отрицательно сказаться не только на отправлении правосудия, но и на предварительном расследовании. Широкие полномочия суда в таком случае могут привести к тому, что суд будет не только осуществлять контроль за законностью предварительного расследования, но и фактически осуществлять надзор, руководить следствием.
Сомнительно предложение о возможности передачи суду права санкционирования оперативно-розыскных мероприятий. Пункт 4 ст. 12 Закона РК "Об оперативно-розыскной деятельности " от 15 сентября 1994 года [15] устанавливает: "Оперативно-розыскные мероприятия, затрагивающие охраняемые законом неприкосновенность частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных сообщений и почтовых отправлений, а также право на неприкосновенность жилища, осуществляются исключительно для выявления, предупреждения и раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений, а также преступлений, подготавливаемых и совершаемых преступными группами, только с санкции прокурора". Если суду будут переданы полномочия по санкционированию этих мероприятий, то положения, указанные в п. 4 ст. 12 Закона РК "Об оперативно-розыскной деятельности", будут означать, что судья, прежде чем санкционировать такие оперативно-розыскные мероприятия, должен будет предварительно оценить представленные органами, осуществляющими ОРД, материалы с точки зрения достаточности оснований подозревать конкретное лицо в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в подготовке и совершении преступления преступной группой. Причем, в некоторых случаях оценка этих сведений невозможна без предварительной оценки личности подозреваемого лица. Однако полномочия суда должны заключаться только в рассмотрении дел или споров, а наделение судьи функциями по контролю за законностью следствия, дознания и оперативно-розыскной деятельности фактически превратит его в орган борьбы с преступностью, что недопустимо. Потому в целях становления суда как органа правосудия Конституцией РК четко дистанцированы от него другие государственные органы и должностные лица, осуществляющие производство по уголовным делам, именуемые органами уголовного преследования.
Возложение на суд обязанностей, в той или иной форме подменяющих деятельность органов и лиц, осуществляющих уголовное преследование и надзор, не согласуется с конституционными положениями, а также с предписаниями УПК РК о правовой природе суда. Под подменой деятельности органов и лиц, осуществляющих функцию уголовного преследования, следует, на наш взгляд, понимать и санкционирование судом оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий, ареста и содержания под стражей, т.к. в этом проявляется обвинительная функция, которая охватывает:
а) применение мер уголовно-процессуального принуждения, разновидностью которого являются меры пресечения, в том числе и арест;
б) следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия, осуществляемые в целях установления запрещенного уголовным законом деяния, и совершившего его лица, виновности последнего в совершении преступления, а также для обеспечения применения к такому лицу наказания или иных мер уголовно-правового воздействия (п. 13 ст. 7 УПК РК).
Из определения понятия уголовного преследования, данного в п. 13 ст. 7 УПК РК, следует два важных вывода:
) субъектом, уполномоченным осуществлять уголовное преследование, является сторона обвинения, к которой отнесены указанные в п.12 ст.7 УПК РК субъекты уголовно-процессуальной деятельности. К их числу относится и прокурор - государственный обвинитель;
) деятельность прокурора по осуществлению уголовного преследования распространяется на все стадии уголовного процесса, что обусловлено характером правового статуса прокурора. Санкционирование процессуальных действий и решений является одним из элементов уголовного преследования, о чем свидетельствует не только анализ соответствующих норм уголовно-процессуального законодательства, но и научные исследования.
В юридической литературе отмечается, что санкционирование решений и действий, ограничивающих права и свободы граждан, не свойственно природе суда, поскольку санкции на арест придадут суду обвинительный характер; этот институт заимствован из англо-американского процесса и входит в противоречие с традициями уголовного процесса, вводится ненужная состязательность предварительного следствия; санкционируя, судья свяжет себя принятым на следствии решением; санкционирование судом ломает отлаженную систему судопроизводства; недопустимо выполнение надзорной функции сразу двумя органами - прокуратурой и судом: суд не может обеспечить постоянный и оперативный характер надзора; судебный контроль нарушает тайну следствия, влечет снижение оперативности принятия решений и др.
Следует учитывать и другой немаловажный момент. Как известно, суд не вправе проявлять инициативы, пока сторона не обратится в суд. Вместе с тем, имеется немало нарушений законности, по которым ни одна из сторон не заинтересована обращаться в суд, а, следовательно без инициативного вмешательства прокурора данные нарушения не могут быть устранены в судебном порядке. Это обусловлено тем, что на досудебных стадиях судебное обжалование носит эпизодический, непостоянный характер. В этом заключается объективная ограниченность полномочий суда на досудебных стадиях: им не присуща проверочная деятельность, а значит, способность не только фиксировать и устранять нарушения закона, но и выявлять, пресекать и предупреждать их. В отличие от суда, полномочиями прокурора, в силу постоянного и непрерывного характера осуществляемого им надзора, является проверка по собственной инициативе законности действий и решений поднадзорных объектов и лиц с целью выявления, пресечения и устранения нарушений закона, восстановления нарушенных прав. Поэтому деятельность суда в силу объективно присущих правосудию закономерностей функционирования не может и не должна заменять собою прокурорский надзор. Поэтому представляется, что речь должна идти не о передаче полномочий по санкционированию от прокуратуры суду, а о сочетании этих полномочий, исходя при этом из задачи обеспечения как уголовного преследования, с одной стороны, так и защиты прав граждан, с другой, т.е. необходимо соблюдение их оптимального соотношения.
Кроме того, предоставление суду права санкционировать оперативно-розыскные мероприятия, следственные действия, арест и содержание под стражей потребует внесения изменения в п. 1 ст. 83 Конституции РК, устанавливающей, что прокуратура осуществляет высший надзор за точным и единообразным применением законов, указов Президента РК и иных нормативных правовых актов на территории республики. Понятие "высший надзор" означает, что прокуратура осуществляет надзор за применением всех названных в этой норме Конституции РК нормативных правовых актов, всеми правоприменителями, в том числе и органами предварительного следствия, дознания и органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность. При этом прокуратура в соответствии с этой нормой Конституции вправе выявлять любые нарушения законности. На это обстоятельство указывалось и в Постановлении Конституционного совета РК от 5 августа 2002 г. №5: "Прокуратура должна иметь эффективный и действенный набор правовых средств для реализации своих полномочий по осуществлению высшего надзора за точным и единообразным применением Конституции, законов, указов Президента Республики у иных нормативных правовых актов, по выявлению и устранению любых нарушений законности, что вытекает из смысла норм пункта 1 статьи 83 Конституции" [51]. Поэтому никакие иные органы и должностные лица, в том числе и суд, не обладают полномочиями по осуществлению высшего надзора за выявлением любых нарушений. конституционный право уголовный судопроизводство
Для реализации этих конституционных положений, а также п. 4 ст. 83 Конституции РК Закон РК "О Прокуратуре" наделяет прокурора таким эффективным средством предупреждения и выявления нарушений законности в деятельности органов дознания и следствия, а также органов, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, как санкция. Поэтому в случае предоставления суду права санкционирования оперативно-розыскных мероприятий, следственных действий, ареста и содержания под стражей будут параллельно действовать два надзирающих органа - суд и прокуратура. В этой связи, прежде чем законодательно предоставить суду такое право, должно быть внесено изменение в п. 1 ст. 83 Конституции РК, исключающее термин "высший" в словосочетании "высший надзор" и "любых" в словосочетании "любых нарушений".
Следует сказать, что мы полностью поддерживаем указанную выше точку зрения и считаем, что передача санкции на арест судам создаст проблемы как правового, так и экономического характера.
Таким образом, важным, в нашем понимании, в обеспечении задач уголовного судопроизводства является эффективность деятельности правоохранительных органов на каждой стадии, т.е. предоставления процессуальной независимости органам предварительного расследования при обеспечении прокурорского надзора за законностью в их деятельности; обеспечении состязательности судебного разбирательства и справедливое судебное разбирательство.
В заключение хотелось бы обратить внимание на существование таких нерешенных проблем, как развитие в уголовном судопроизводстве специализированного института доследственной проверки, внедрение суда присяжных и организация расследования дел с его учетом, повышение качества государственного обвинения и др., решение которых является, по нашему мнению предметом специальных исследований.
Внедрение этих новаций ставит новые, пока еще не установленные проблемы реализации органами следствия конституционных прав и свобод человека и гражданина.
.3 Совершенствование правовых основ судебного контроля как условие дальнейшей оптимизации защиты прав человека в уголовном судопроизводстве
Развитие правовых институтов нашего общества предполагает объективный научный анализ проводимых реформ для выработки оптимальной стратегии последующего развития. Однако при анализе и оценке любых преобразований в общественной и государственно-правовой сфере необходим какой-то оценочный эталон, критерий, ориентируясь на который, можно было бы осуществлять необходимые преобразования. Таким критерием, по нашему мнению, должна быть действующая Конституция нашей республики, как документ высшей юридической силы, прошедший проверку на демократичность как у нас в стране, так и по оценкам авторитетных международных организаций, таких как ООН, ОБСЕ, ЮНЕСКО и др.
Это утверждение полностью согласуется с содержанием Послания Президента Республики Казахстан к народу Казахстана "Казахстан на пути ускоренной экономической, социальной и политической модернизации" [2]. В нем определены как направления реформирования в сфере судебной системы, так и основы правовой защиты граждан. В частности, они выражены в следующих положениях, сформулированных как давно назревшая необходимость:
требование упрощения судопроизводства, обеспечение его объективности, стабильности и своевременности исполнения судебных актов;
усиление гарантий прав граждан в рамках судопроизводства, в том числе на стадии исполнения судебных решений;
обеспечение независимости судебного корпуса как гарантии справедливого решения в рамках закона;
повышение профессиональной квалификации судей;
обеспечение повышения роли адвокатов в рамках уголовного судопроизводства и в процессе принятия судебных решений;
введение в практику уголовного судопроизводства института суда присяжных;
максимальная обеспеченность открытости и прозрачности судебных процедур.
Как видно, предложенные пути совершенствования, являясь в правовом и общественном плане исключительно актуальными, в основном касаются системы судебной власти. Однако, как нам представляется, предложенная модернизация будет не вполне эффективна без соответствующего реформирования тех структур, которые в силу выполняемых ими функций постоянно взаимодействуют с судом. В частности, предложенная модернизация, на наш взгляд, потребует определенного совершенствования правовой регламентации порядка и форм осуществления ведомственного контроля начальником следственного отдела, прокурором и судом за органами предварительного следствия в части реализации задач по защите личности, охране прав и свобод граждан.
Однако в последнее время некоторые аспекты данной проблемы приобрели особую актуальность. Речь идет о таких вопросах, как: необходимость повышения эффективности обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина; совершенствование всей структуры уголовного судопроизводства, которая до сих пор остается все еще слишком громоздким и негибким инструментом; необходимость введения в отечественное судопроизводство институтов суда присяжных, "сделки о признании вины", ликвидации процедуры направления уголовного дела на дополнительное расследование со стадии главного судебного разбирательства, и др.
Совершенствование процессуального ведомственного контроля, прокурорского надзора и судебного контроля станут действенными инструментами, препятствующими злоупотреблениям служебными полномочиями, влекущими нарушения законности в досудебном производстве. Это потребует совершенствования правового обеспечения сферы процессуального ведомственного контроля, прокурорского надзора и судебного контроля в деятельности органов уголовного судопроизводства, основными составляющими которой являются:
повышение роли руководителей органов уголовного судопроизводства в обеспечении процессуального контроля;
совершенствование прокурорского надзора на стадии предварительного следствия;
расширение судебного контроля за этапом досудебного производства, особенно в части, затрагивающей конституционные права и свободы граждан;
модернизация законодательной регламентации ведомственного нормативно-правового регулирования указанных выше проблем, решение которых требует разработки новых концептуальных положений о направлениях совершенствования уголовно-процессуального законодательства, призванных обеспечить реализацию конституционных положений, в частности: задержания, заключения и содержания под стражей; об ограничении прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений; о проникновении в жилище против воли проживающих в нем лиц.
При этом необходимо учитывать, в силу различия выполняемых функций, объективно существующие различия в понимании характера и пределов предлагаемых преобразований у органов уголовного преследования в лице МВД, прокуратуры и суда.
Совершенствование правовых основ процессуального ведомственного контроля, прокурорского надзора и судебного контроля, как условие защиты органами предварительного следствия конституционных прав и свобод человека и гражданина, должно осуществляться, по нашему мнению, с учетом ряда факторов, существенно влияющих на обоснованность применения и эффективность этих мер. К ним можно отнести: уровень законодательной регламентации мер по обеспечению прав и свобод человека и гражданина; уровень и характер процессуального ведомственного контроля, прокурорского надзора и судебного контроля за применением органами предварительного следствия законодательства по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина; уровень ведомственной нормативно-правовой регламентации деятельности следователей по обеспечению прав граждан как участников уголовного процесса.
Таким образом, из вышесказанного можно сделать вывод, что особое место в деятельности органов правосудия по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина занимает ведомственный контроль, являющийся, по нашему мнению, начальной преградой, противодействующей нарушениям законности в ходе досудебной деятельности.
Общая теория права, в традиционном представлении, не рассматривает контроль в качестве самостоятельной сферы деятельности, а ограничивает его возможности как функции наблюдения за исполнением актов правоприменения. Между тем, именно в сфере уголовного судопроизводства контроль является важной гарантией соблюдения законности и органически переплетается с процессуальной деятельностью по применению законодательных норм, обеспечивающих права и свободы граждан в досудебном производстве.
Анализ правоприменительной деятельности органов правосудия по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина показывает, что контроль можно условно разделить на два вида: процессуальный и ведомственный.
) Процессуальный контроль. В широком смысле к нему относятся прокурорский надзор и судебный контроль в стадии предварительного расследования.
К субъектам процессуального контроля, осуществляющим функции надзора и процессуального контроля при реализации органами предварительного следствия законодательных норм о защите прав личности в уголовном процессе, закон относит прокурора, надзирающего за органами расследования, оперативно-розыскными подразделениями, местами содержания задержанных и заключенных под стражу в целях обеспечения законности по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина, и суд.
В последнем случае суд выполняет роль арбитра между органами уголовного преследования и гражданами в части реализации гарантированных Конституцией Республики Казахстан принципов, в частности, по обеспечению: права на жизнь (ст. 15), права на личную свободу (ст. 16), на неприкосновенность достоинства (ст. 17), на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и достоинства, а также на тайну личных вкладов и сбережений, переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст. 18), право на пользование родным языком и культурой (ст. 19), право на свободу совести (ст. 22), на неприкосновенность жилища (ст. 25) [1].
) Ведомственный контроль. Данный вид контроля в научном плане все еще является недостаточно изученным и отношение к нему со стороны практических работников отличается определенным консерватизмом и, иногда, формальным отношением.
Субъектами этого вида контроля являются:
начальник следственного отдела. Законодатель к указанным субъектам относит начальника следственного подразделения органа, осуществляющего предварительное следствие (департамент, управление, отдел, отделение, группа органов внутренних дел, органов национальной безопасности, агентства финансовой полиции и их заместителей, действующих в пределах своей компетенции - ст.ст. 63, 64, 191 УПК РК);
начальник органа дознания. Непосредственно закон не относит данного участника уголовного процесса к лицам, в чью компетенцию входит проверка процессуальной деятельности следователя. Мало того, практика показывает, что руководители органа дознания зачастую вообще устраняются от руководства следственными подразделениями, доверяя эту функцию своим заместителям, курирующим эти подразделения. Вместе с тем, ч. 2 ст. 66 УПК РК указывает, что начальник органа дознания по делам о преступлениях, подследственным органам предварительного следствия:
) обеспечивает проведение неотложных следственных действий;
) организует выполнение поручений прокурора, в том числе о производстве отдельных следственных и иных действий, применения мер защиты потерпевших, свидетелей, других лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве;
) организует выполнение поручений суда.
Анализ данной нормы позволяет сделать вывод, что обеспечение и организация работы следственных подразделений для выполнения указанных задач предполагает определенные формы контроля со стороны начальника органа дознания. В противном случае следует признать, что эта норма носит формальный, не имеющий практического значения характер.
При этом, если прокурор и суд не вызывают сомнений в их принадлежности к субъектам процессуального контроля, то в отношении остальных участников вопрос остается достаточно дискуссионным.
В связи с этим в уголовно-процессуальной литературе возникла дискуссия, порожденная пониманием в необходимости правовых реформ, смысл которой сводится к вопросу, относить ли вышеуказанных участников процесса к субъектам процессуального контроля, или их место позиционируется в другом правовом поле. При этом участники дискуссии разделились на два лагеря, одни из которых считали, что начальник следственного отдела и начальник органа дознания являются субъектами процессуальной формы контроля наряду с прокурором и судом [52]. Другие относили указанных лиц к субъектам ведомственного контроля с усеченными процессуальными полномочиями.
Анализируя данные определения, можно сделать ряд выводов:
) контроль невозможен вне какой-либо деятельности;
) эта деятельность должна носить системный характер и быть регламентирована каким-либо актом, что дает возможность ее контроля;
) контроль, как вид деятельности, предполагает наличие субъектов, наделенных соответствующими правами;
) он направлен прежде всего, на активное предупреждение, поиск и реагирование на какие-либо недостатки;
) данный вид деятельности представлен разнообразными формами, действующими в зависимости от сферы деятельности и на различных уровнях.
С точки зрения уголовного процесса, под процессуальным контролем в стадии предварительного следствия понимается регламентированная уголовно-процессуальным законом система процессуальных действий и решений прокурора и суда, связанная с проверкой и контролем процессуальной деятельности следователей по выполнению задач уголовного судопроизводства на досудебной стадии производства по конкретному уголовному делу.
Полномочия начальника следственного отдела закреплены в ч. 2 ст. 63 УПК РК. Он, в частности, вправе:
) поручать производство предварительного следствия конкретному следователю;
) осуществлять контроль:
за своевременностью действий следователей по находящимся в их производстве уголовным делам;
соблюдением следователями сроков предварительного следствия и содержания под стражей;
исполнением указаний прокурора, поручений других следователей;
) давать указания по уголовным делам;
) поручать производство предварительного следствия нескольким следователям;
) в предусмотренных законом случаях отстранять следователя от производства по делу; в пределах своей компетенции изымать уголовное дело из одного следственного подразделения подчиненного ему органа, осуществляющего предварительное следствие, и передавать в другое следственное подразделение этого или иного подчиненного ему органа, осуществляющего предварительное следствие;
) направлять оконченные уголовные дела прокурору [5].
Анализ данных полномочий позволяет утверждать, что начальник следственного отдела обладает не менее значимыми процессуальными полномочиями, чем прокурор и суд. При этом его права скорее носят уголовно-процессуальный характер, чем ведомственный. Это вытекает из того факта, что:
полномочия начальника следственного отдела в ходе предварительного расследования и осуществляемый им в порядке их реализации контроль за деятельностью следователей, применяющих в процессе следствия правовые нормы, относятся к государственной деятельности и адресованы к следователям различных ведомств;
полномочия начальника следственного отдела по осуществлению процессуального контроля за расследованием уголовных дел регламентируются соответствующими нормами уголовно-процессуального законодательства, к которым ведомственные источники не относятся; другое дело, что ведомственные акты, определяющие формы и методы ведомственного контроля за процессом расследования, как правило, создаются в целях развития, детализации и конкретизации уголовно - процессуальных норм, регламентирующих прокурорский и судебный контроль;
процессуальный контроль начальника следственного отдела призван выполнять государственные задачи по борьбе с преступностью; они регламентируются ст. 8 УПК РК, а не ведомственными актами;
процессуальный контроль за расследованием уголовных дел и применением правовых норм, призванных регулировать соблюдение основных прав и свобод человека и гражданина, начальник следственного отдела осуществляет в специфическом уголовно-процессуальном режиме, в строго определенных уголовно-процессуальных формах и точно определенными уголовно-процессуальными средствами и методами, установленными для начальника следственного отдела ст. 63 УПК РК;
ведомственный контроль, его формы, средства и методы осуществления установлены не законом, а ведомственными правовыми актами соответствующих государственных органов;
процессуальный контроль за уголовно-процессуальной деятельностью следователей начальник следственного отдела осуществляет непосредственно, без использования промежуточных инстанций и звеньев следственного аппарата.
Таким образом, вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что решение задач, стоящих перед органами правосудия по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина, невозможно без действенного процессуального контроля со стороны начальника следственного отдела. Отнесение процессуального контроля к ведомственному фактически ведет к принижению роли начальника следственного отдела в организации выполнения следственными подразделениями возложенных на них задач в борьбе с преступностью, обеспечению конституционных прав и свобод человека и гражданина.
Кроме того, данный вид контроля усиливает роль надзорных функций прокурора и судебный контроль, так как процессуальный контроль осуществляется на первоначальном этапе расследования, когда возможность органов прокуратуры и суда несколько снижены.
Практическое активное использование средств и методов прокуратуры и суда возможно при появлении лица, чьи права и свободы в ходе расследования могут подвергаться ущемлениям и в этом случае роль процессуального контроля со стороны начальника следственного отдела является менее эффективным. На это обстоятельство обратили внимание в своей работе К. Мусин и М. Мусин [53]. Это объясняется тем, что в ходе расследования следователь в необходимых случаях ограничивает права и свободы граждан в допустимых законом пределах (меры пресечения, проведение следственных действий с санкции прокурора и пр.).
Эти действия вызывают многочисленные жалобы, которые естественным образом адресуются не по линии того ведомства, к которому относится данный следователь, а в органы, которым следователь законоподчинен и которые правомочны осуществлять процессуальный контроль, т.е. в прокуратуру и суд.
Заключение
В современном обществе в качестве высшей ценности провозглашены права и свободы человека и гражданина. В уголовном судопроизводстве, как ни в какой другой сфере государственной деятельности, права личности могут быть подвергнуты ограничению. Это касается не только вопросов применения жестких процессуальных решений о мерах пресечения или иных мерах принуждения, официально именуемых подобным образом. Речь идет и о возможности принуждения граждан к участию, например, в допросах, осмотрах и других следственных или судебных действиях. При этом их права подвергаются ограничению самым непосредственным образом, в связи, с чем возникает вопрос о законности, обоснованности, целесообразности и возможности такого ограничения при производстве по уголовному делу.
К сожалению, в деятельности судов по-прежнему не изжиты факты незаконного осуждения граждан, вынесения неправосудных приговоров и решений. И, как следствие, большинство населения не доверяет судебной власти. Так, 3,8% опрошенных (по данным КИСИ при Президенте РК) считали, что суды справедливо решают дела, а 41,1% респондентов отметили, что взяточничество среди судей распространено очень широко.
В дипломной работе нами были рассмотрены права субъектов уголовного судопроизводства, заинтересованных и не заинтересованных в результатах производства по уголовному делу, а также средствах обеспечения этих прав. Особое внимание уделено правам и соответствующим процессуальным гарантиям этих прав таких участников, которые вступают в процесс для защиты собственных интересов: потерпевших, обвиняемых, подозреваемых, подсудимых и др. Квалифицированный юрист должен точно знать, в какой момент уголовного судопроизводства, обратившийся за помощью гражданин располагает определенными правами и каковы гарантии этих прав. От качества этих знаний зависит подчас судьба человека, его близких. Поэтому проведенное исследование имеет большое значение для обеспечения полноты образования будущих юристов.
Уголовно-процессуальные гарантии - это совокупность нормативно закрепленных в уголовно-процессуальном законе субъективных прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства, а также процессуальная форма (основания, порядок, условия) их реализации и выполнения.
Самостоятельным средством обеспечения прав и законных интересов субъектов уголовного судопроизводства (граждан и юридических лиц) следует признать возможность наступления для нарушителей уголовно-процессуального закона (должностных лиц) определенных видов ответственности и применения санкций соответствующей отрасли права.
Значение уголовно-процессуальных гарантий прав участников уголовного судопроизводства заключается в том, что с их помощью граждане получают реальную возможность осуществлять предоставленные им законом права и защищать имеющиеся у них интересы путем активного вмешательства в производство по уголовному делу. Следовательно, средства осуществления прав участников уголовного судопроизводства, или средства их реализации, можно рассматривать как систему гарантий этих прав.
Реализация процессуальных прав и обязанностей субъектов зависит от многих обстоятельств и условий. К их числу относятся:
знание субъектом своих процессуальных полномочий;
желание субъекта осуществить свои права;
осуществление конкретных процессуальных действий, дозволенных уголовно-процессуальным законом для определенного субъекта и в соответствующей процессуальной форме, и др.
Очевидна значимость проведенного исследования, как в теоретическом значении, так и в практической деятельности. Органам расследования и суду необходимо знать и грамотно применять меры процессуального ограничения прав граждан, а граждане должны быть осведомлены о том, какими правами они обладают при участии в уголовном процессе, какие механизмы предназначены для их охраны, какие средства для защиты собственных интересов они могут использовать.
Права участников уголовного судопроизводства имеют исключительное значение. Они необходимы гражданам для защиты тех прав, которые были нарушены совершенным против них преступлением, либо ущемляются ведущимся производством по уголовному делу, либо ограничиваются предъявленным в ходе уголовного дела обвинением. Нами были рассмотрены некоторые из тех прав, которыми закон наделяет субъектов уголовно-процессуальных отношений. В действующем уголовно-процессуальном законе имеются и другие процессуальные полномочия, которыми могут воспользоваться стороны.
Наделение участников правами составляет основной компонент правообеспечительной деятельности государства. Но без надлежащих гарантий реализации этих прав стороны будут не способны эффективно участвовать в производстве по уголовным дела, т.е. достижение целей их участия будет невозможным, а следовательно, бесполезным станет и участие. Поэтому только комплексное законодательное регулирование круга и содержания прав участников, а также форм, способов, методов и условий их реализации, закрепление соответствующих обязанностей, как должностных лиц, так и иных участников уголовного судопроизводства, наличие санкций за нарушение процессуальных прав участников производства по уголовным делам позволят создать надлежащий механизм защиты граждан от преступлений и необоснованного обвинения и осуждения. В целом этот механизм правообеспечения даст возможность более эффективно функционировать всей системе уголовного судопроизводства и сделает защиту прав граждан с помощью уголовного процесса социально привлекательной и безопасной.
Список использованных источников
1. Конституция Республики Казахстан. - Астана, 2004. - с. 40.
. Назарбаев Н.А. Казахстан на пути ускоренной экономической, социальной и политической модернизации. Послание Президента Республики Казахстан народу Казахстана от 18.02.2011 г. // Казахстанская правда. - 2011. - 19 февраля.
. Всеобщая декларация прав человека // Правовая реформа в Казахстане. - 1999. - №1. - С. 45.
. Жалыбин С.М. Обеспечение прав человека при уголовном преследовании // Правовая реформа в Казахстане. - 2001. - №1. - с. 47.
. Колесников Е. Соотношение прав потерпевшего и обвиняемого в уголовном судопроизводстве Республики Казахстан // Правовая реформа в Казахстане. - 2001. - №4. - С. 43.
. Ахпанов А.Н., Андреев В.И. Безопасность участников уголовного процесса.- Алматы: Жетi жаргы. - 2002. - 240 с.
. Комментарий к Уголовному кодексу Казахской ССР./Под. ред. Поленова Г.Ф., Маркелова В.Н. - Алма-Ата: Казахстан, 1980. - 480 с.
. Сарсембаев Т.Е. Уголовный процесс. Досудебное производство. Караганда, 2000. - 128 с.
. Ларин А.М. Презумпция невиновности. - М., 1982. С. 62.
. Савицкий В.М. Уголовный процесс на новом витке демократии// Государство и право.- 1994. - №6.- С. 96.
11. Концепция правовой политики Республики Казахстан на 2012-2020 гг. // База законодательства "Zakon" - <#"justify">12. Современный Энциклопедический словарь. - М.: Большая Российская Энциклопедия. - 1997. - 896 с.
. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. - Алматы: ЮРИСТ, 2004. - 220 с.
. Уголовный кодекс Республики Казахстан. - Алматы: ЮРИСТ, 2004 - 149с.
15. Закон РК "Об оперативно - розыскной деятельности" от 15 сентября 1994 г. //База законодательства "Zakon" - <#"justify">44. Смирнов А.В. Реформы уголовной юстиции конца XX века и дискурсивная состязательность//www. kalinovsky-k.narod.ru
45. Закон РК "О внесении дополнений и изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Республики Казахстан и Кодекс Республики Казахстан об административных правонарушений по вопросам упрощения процедур расследования уголовных дел и декриминализации некоторых составов преступлений" // База данных "Закон", Республиканский центр правовой информации, 2015.
. Статистические данные КПСиСУ Генеральной прокуратуры РК за 2010 год.- Астана. 2010.
. Обеспечение конституционных прав граждан в досудебных стадиях уголовного процесса: Материалы международной научно-практической конференции, г. Астана, 26-27.08.05 г. - Алматы: ДП "Эдельвейс", 2006. - 296 с.
. Конституционный закон Республики Казахстан "О судебной системе и статусе судей РК" от 25 декабря 2000 г. №132-11 ЗРК // Казахстанская правда. - 2000. - 29 декабря.
49. Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов.- Принятые седьмым Конгрессом ООН от 6 сентября 1985 г. и утвержденные Генеральном Ассамблей ООН 13 декабря 1985 г.// europa.eu.int/abc/eur-lex/index_en.htm <http://europa.eu.int/abc/eur-lex/index_en.htm>.
. Юрченко Р.Н. Проблемы введения суда присяжных в судебную систему Республики Казахстан // Правовая реформа в Казахстане.- 2004. - №5. - С. 16.
. Постановление Конституционного совета РК от 5 августа 2002 г. №5 "О соответствии Конституции Республики Казахстан Закона Республики Казахстан "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам прокурорского надзора". // База законодательства "Zakon" - <http://www.zakon.kz/>.
. Михайлов В.А. Проблемы издания норм уголовно-процессуального права // Уголовный процесс и криминалистика на рубеже веков. - М.: Академия управления МВД России, 2000. - С. 45.
. Мусин К., Мусин М. Судебный контроль и прокурорский надзор: некоторые вопросы соотношения двух институтов // Зан жане Заман. - 2005.- №1. - С. 21-22.