Неспокойные времена также привели к более широкому пониманию роли государства как в экономике, так и в обществе в целом. Авторы многих книг о государственно-частном партнерстве предполагали, что оно есть часть более широкого явления - наступления эпохи «модернизации» или «изменений» в области государственной политики, как их называют в своих работах Салливан и его коллеги. Но учитывая, что неспокойный период, вероятно, продолжится, опасения по поводу «модернизации» уже отошли на второй план по сравнению с более существенными проблемами сохранения рынка, продолжающейся экономической нестабильности и коррупционных действий руководителей банков и СМИ. Различные усилия по восстановлению экономики, предпринятые в разных странах, позволили сделать определенные выводы, в результате чего роль государства в смысле предоставления краткосрочных финансовых стимулов и его более средне- и долгосрочные функции в экономическом развитии были переоценены и легитимированы. Соответственно, в последующие годы во многих странах правительства будут периодически принимать существенное участие в экономической жизни. Экономические теории, однако, не делают ставку на активную деятельность государства.
Экономическая теория Кейнса все еще подвергается резкой критике, но некоторые политики и ученые рассматривали перспективу долгосрочного присутствия правительства в экономике. В любом случае, деятельность государственно-частных партнерств продолжает активно оспариваться ввиду его неотъемлемого политического контекста.
Эти вопросы были благополучно разрешены в ходе недавних дискуссий в Европейском Союзе о том, как смотивировать правительства быть более вовлеченными в экономику. Европейская Комиссия начала использовать концепцию государственно-частных партнерств в качестве символа правительственного присутствия в дополнение к проекту и направлениям работы организации. Элиас Мессауди - представитель Европейской Комиссии - в своей речи от 2011 года к высшим ревизионным учреждениям в Европе заявил следующее:
В прошлом Комиссия подготовила почву в большей мере для создания условий для государственно-частных партнерств («Зеленый Документ» от 2005 г.), но сотрудничала с государственно-частных партнерств в очень узком формате. Сейчас же Комиссия опирается на горизонтальный подход, включая всю релевантную политику с расчетом на последовательный и скоординированный ответ.
В США правительство также взяло под свой контроль банки и другие финансовые институты. Это не было сделано с целью сохранить их в государственном секторе, несмотря на то, что именно такая практика была применена в отношении некоторых банков и компаний. Поэтому правительственное вмешательство не должно рассматриваться как нечто экстраординарное, но как ключевая особенность «новых нормальных» экономических условий, характерных для нашей сегодняшней экономики.
Также велика вероятность, что, даже на фоне нестабильных времен, уроки, вынесенные из мирового финансового кризиса, не станут фактором пробуждения коллективной осознанности и понимания важности общественных интересов, но послужат причиной ужесточения личных позиций, а также появления предрассудков касательно вмешательства частного сектора в общественную сферу. В этом свете, невозможно однозначно и четко решить проблему поиска оптимального с технической точки зрения способа оценки государственно-частных партнерств, как отмечают Салливан и другие, предлагая решить поставленную задачу методом согласования единой оценочной структуры, направленной на рассмотрение законных интересов вовлеченных сторон.
Расширяющееся влияние правительства в обществе также приведет к возрождению дебатов о сильных и слабых сторонах всех секторов, благодаря чему, возможно, вскроются глубинные проблемы, ранее воспринимавшиеся как приемлемые допущения. Например, могут иметь место дебаты о точных определениях публичного и частного, что важно, когда речь заходит о чрезмерно высоких зарплатах Генеральных директоров компаний или «частной» информации в договорах.
Новые споры о характере следования за экономическим ростом, в то время как неравенство доходов усиливается, также предполагают, что важность экономической эффективности и прироста капитала больше не смогут монополизировать такие ценности, как законность и объективность. Также вполне возможно, что правительства вновь обнаружат, что граждане ожидают от них решительных действий в решении социальных вопросов и вмешательства на рынках, где интерес общественности находится под угрозой, а не наблюдения со стороны за играми на неустойчивых рынках. Иными словами, граждане ожидают, что правительство будет управлять. Недавние дебаты в Великобритании вскрыли этот принципиальный вопрос, обвинив представителей Министерства финансов в невыполнении своих общественных функций и провалу на нескольких фронтах. Так, например, комитет Палаты общин по исполнению государственного бюджета, рассмотрев реакцию казначейства на мировой финансовый кризис, отметил, что «казначейство не смогло в полной мере использовать свою финансовую инфраструктуру, чтобы снизить издержки негосударственной задолженности». Правительство, в свою очередь, также «не использовало свою позицию для ведения переговоров с банками для поддержки частных финансовых инициатив», в то время как «налогоплательщики оказали беспрецедентную поддержку банковской системе».
Стюарт процитировал в своей работе Маргарет Ходж (Председателя Комитета по проверке государственного бюджета «Частной финансовой инициативы»), которая обвинила Министерство финансов в «крайнем самодовольстве»: городские инвесторы получали огромную прибыль от налогоплательщиков, скупая контракты «Частной финансовой инициативы» и вкладывая доходы в оффшорные налоговые убежища . Неудивительно, что в данном британском журнале сообщили, что «в настоящее время сделки «Частной финансовой инициативы» лучше подходят для частного сектора, чем для налогоплательщиков в плане соотношения цены и качества.» (Палата общин Комитета по государственному бюджету, 2011).
Большинство таких обсуждений сформирует ядро новых противоречий, поскольку мы постепенно пытаемся избавиться от влияния политического лоббирования и технократической спеси, а также «демократизировать финансы», как это назвал Энджелин и др.. В своей главе Ривз утверждает, что соответствующими идеями являются призывы уделять значительное внимание созданию более прозрачного режима для государственно-частного партнерства (государственно-частных партнерств). По его словам, проблема в том, что в контрактах государственно-частных партнерств равенство было сведено в пользу конфиденциальности, но прозрачность могла бы гарантировать "заинтересованность" лиц, участвовавших в создании государственно-частных партнерств. Возрастает информированность о более возможном системном подходе к прозрачности государственно-частных партнерств.
Можно ли рассматривать государственно-частное партнерство как эффективное средство борьбы с кризисом? Какую стратегию предпочтут ключевые участники по отношению к государственно-частным партнерствам, оценивая эффективность такого взаимодействия для экономики и анализируя варианты управления им? В данном контексте термин «стратегия» следует рассматривать в более широком смысле, то есть не только как организационные и управленческие решения отдельных участников, но как глобальное видение дальнейшего развития государственно-частных партнерств.
В целом, существует целый ряд так называемых стратегий или сценариев, которые могут быть использованы. Например, отказ от государственно-частных партнерств, ввод ограничений на реализацию проектов в рамках государственно-частных партнерств (политика скептицизма), изменение доли участия в проекте, принятие статуса кво, модификация и перестройка государственно-частных партнерств, а также дальнейшее расширение сферы его применения.
Стратегия отказа и ухода: Фактически данная стратегия означает полную ликвидацию проектов государственно-частных партнерств или их замораживание на неопределенный срок (до лучших времен), подразумевая, что сама идея государственно-частных партнерств изжила себя. Безусловно, для многих стран мира такой подход может показаться наиболее привлекательным. Однако правительство Великобритании предпочло иную стратегию и продолжает поддерживать государственно-частных партнерств, пусть и не в прежнем объеме.
Скептицизм: Скептицизм всегда является оправданным, когда в долгосрочных сделках участвуют государственные деньги. Правительства могут быть куда более осторожны в будущем при вложении средств в крупные проекты капитального строительства с участием частного финансирования. Некоторые страны вообще не предоставляют возможности получения финансирования из частных источников. Подобный скептицизм может быть закреплен в структуре процесса принятия решений по новым проектам или объединениям государственно-частного партнерства, когда требуется пройти через несколько этапов принятия решения, прежде чем проект будет реализован.
Незначительные изменения: Лишь незначительные изменения по многим проектам государственно-частного партнерства произведены, но уже на этапе реализации. В таких странах как Великобритания, Канада и Австралия, например, вкладываются огромные средства в развитие государственно-частных партнерств- проектов, поэтому подвергнуть их серьёзным изменением или, тем более, прикрыть, не представляется возможным. Тенденция образования государственно-частного партнерства может также переместиться в Азиатско-Тихоокеанский регион и покинуть Европу (как предполагает консалтинговое агентство Pricewaterhouse Coopers), поскольку по ощущениям подобные проекты испытывают лишь незначительные изменения.
Статус-кво: Сохранение статуса-кво может являться целью для некоторых политических деятелей, но это не самый перспективный для будущей деятельности план действий. Удержание статуса-кво подразумевает согласие с существующим количеством проектов государственно-частного партнерства и соблюдение принципов действия политики, что означает выражение несогласия в сторону предложений организаций и политиков, обещающих возрождение, развитие и рост.
Интерес совместного партнерства возрастает, как со стороны государственных органов, так и со стороны предпринимателей, и правительство находиться в поиске новых проектов для развития инфраструктуры. В совокупности с этой деятельностью представители государственной власти также реализуют совместную работу с некоммерческими проектами, как показали в своих работах Амарханян и Петтижон.
Перенастройка сферы взаимодействия государства и частного сектора: порядочное количество проектов государственно-частного партнёрства должны подвергнуться воздействию перенастройки (реконфигурации), если, конечно, данные проекты не были уже реконфигурированы. В Объединённом Королевстве реконфигурация уже сейчас происходит со многими долгосрочными контрактами инфраструктуры. Международная сеть компаний «PricewaterhouseCoopers» комментируя вышеупомянутые показатели, утверждает, что реконфигурация так же происходит в географическом аспекте, уменьшая свою активность в Европе и переходя в Азиатско-Тихоокеанский регион. Один вариант, в котором реконфигурация может произойти в будущем благодаря такой концепции, как «облигации с приростом капитала», поддерживается в Великобритании, где сбережения граждан, предложенные налоговые льготы и риски предписаны государством. Второй вариант - это испытать новые механизмы финансирования начальной фазы проекта (посредством, скажем, полупостоянной договорённости, государственных облигаций или кратковременного государственного финансирования) в паре с долгосрочными субсидиями и страхованием для компаний, чтобы заключить долгосрочные контракты. Кларк, например, рассматривает страховые компании, пенсионные фонды и независимые фонды благосостояния как субъекты, имеющие возможность инвестировать в проекты с длительной перспективой и, таким образом, уникальным, конкурентоспособным преимуществом на рынке инфраструктуры. Они предвидят реформирование концептуального представления в области и, в конечном итоге, новой эры в инфраструктурном инвестировании.
Рост государственно-частных партнерств и расширение торговых марок: Скорее всего, в некоммерческом секторе окрепнет партнёрство между государством и организациями. В ряде перспективных программ государственно-частных партнерств также считается желательным для государства и частного сектора. Европейская комиссия - пример организации, которая применяет государственно-частных партнерств в создании торговых марок для усиления роли государства в экономике.
Согласно Ysa et al. и Alexander, всё больше уделяется внимания к практике и действиям отдельных лиц в их управленческих стратегиях. Как всем напомнил Клийн (2008), "всё глупое от управления", и следует пристальнее наблюдать за менеджерами, которые, по сути, и являются теми, кто заставляет государственно-частных партнерств работать. В то же время, призывы к увеличению внимания к управлению зависят от глобальных развитий в финансовой и экономической сферах.
Роль государственных менеджеров (public managers) подробно рассмотрена в работах Уса.. Они берут предоставленную организационную структуру государственно-частных партнёрств и затем исследуют, что способствует их развитию. Уса указывает на роль государственной администрации в создании инновационных действий. Государственным администрациям нужно дать свободу действий, чтобы сотрудничать и участвовать в межорганизационной настройке. Аналогично может быть сделан вывод из детального изучения Александром проектов развития заброшенных объектов промышленной застройки в штате Нью-Йорк. Здесь, государственная администрация провела переговоры с различными заинтересованными сторонами в частном секторе организаций, местным органом власти и заинтересованными гражданами. Представленная Александром перспектива показывает ключевую роль обязанностей администрации местного уровня правительства на примере, когда они стремились преобразовать проекты развития заброшенных объектов промышленной застройки. Он так же рассматривает управление более обширной организации заинтересованных сторон, которые были крайне важны для процесса развития. Этот процесс был также о строительстве доверия, которое могло использоваться в будущих проектах, показывая, что у администрации управления не только есть безотлагательные результаты, за которые они борются, но также и что нацелены на результаты в долгосрочной перспективе.
Таким образом, феномен государственно-частных партнерств не умер. Но в то
же время, новые формы государственно-частных партнерств будет необходимо
видоизменить, наполнив их обновленным смыслом «демократизированной финансовой
системы», если мы хотим, чтобы они успешно работали, в особенности потому, что
легитимность старых форм партнерства все чаще ставится под сомнение.
Многочисленные споры о фундаментальной роли правительства, а также новые
дискуссии, подвергающие сомнению прежние взгляды на то, что является частным, а
что государственным без сомнений будут расти. Важной частью таких прений станет
более объективная оценка того «кто» и «что» получал от нынешней формы
государственно-частных партнерств. Те политики, которые не берут в расчет эти
уроки и выбирают придерживаться только традиционно узкого видения специалистов
отдельных областей знаний, таких как финансы и экономика, будут делать это на
свой страх и риск.
В Законе Санкт-Петербурга от 25.12.2006 №627-100 «Об участии Санкт-Петербурга в государственно-частных партнерствах» впервые было обнаружено появление самого термина государственно-частного партнерства. Это понятие регламентируется региональными актами, а также Федеральными законами от 21.07.2005 г. №115-ФЗ «О концессионных соглашениях» и от 13.07.2015 №224-ФЗ «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Отчасти влияние на ГЧП имеет и закон от 22.07.2005 г. №116-ФЗ «Об особых экономических зонах в РФ», а также от 05.04.2013 № 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд". Несмотря на обилие актов и норм, можно с уверенностью сказать, что не все вариации ГЧП оговорены в вышеуказанных документах.
Такое партнерство, по словам А. Федосеева, имеет основной целью внедрение методики максимально эффективного и экономичного использования затрат на проекты с учетом возможных рисков и перспективной выгоды, то есть, добавленной стоимости. Также среди основных целей Федосеев выделил поднятие уровня экономической рентабельности и максимального использования ресурсов. При этом получить наилучший результат и считать цель достигнутой можно только тогда, когда секторы несут взаимные обязательства и понимают уровень ответственности за проект не только в целом, но и частично, каждый за ту половину, в отношении которой сектор более компетентен. Аналогично обстоит и с рисками: каждая сторона берет на себя ту их часть, с которой объективно способна справиться лучше, минимизировав вероятность негативного исхода. Законодательные акты РФ представляют государственно-частное партнерство, как взаимодействие двух сторон: публичной и частной. Такое взаимодействие может быть регламентировано и оговорено документально на основе взаимного соглашения, которое заключено по результатам конкурсного отбора. Основная направленность сотрудничества в поднятии качества услуг, а также гарантии их доступности для населения, побочным результатом является работа над привлечением дополнительных источников инвестирования из частных фондов.