Работы в этом жанре содержали большое количество предписаний и советов, касательно гигиены, уборки жилища и другие превентивные меры, которые должны были проводить жители как до эпидемии, так и во время вспышки. Размеры работы варьировались: это могла быть двухстраничная брошюра или книга, объемом в четыреста страниц.
Однако разберемся с тем, что представляет собой жанр «Consilium» для истории медицины. C одной стороны, авторы стараются отходить от простого цитирования древних авторитетов. Эпидемия чумы в Европе способствует развитию практической медицины: самым ярким примером является появление учебника Ги де Шолиака (1298-1368 гг.) - «Chirurgia Magna» (Великая хирургия). В этом учебнике были описаны основные хирургические операции, а также прилагались изображения хирургических инструментов.
С другой стороны, медики, писавшие в жанре «Сonsilium» еще придерживались традиции Галена. Если мы разберем в качестве примера «Советы» XV века, принадлежащие итальянскому гуманисту Марсилио Фичино (1433 - 1499 гг.), то увидим, что только одна глава посвящена практическим мерам лечения чумы (конкретно: вскрытию и очищению бубонов посвящена одна глава из двадцати одной (9 глава - «La cura per cirusia») Ficino M. Conseglio contro la pestilentia // Play.google.com Электрон. дан. S. l., s. a. URL: свободный https://clck.ru/FUjTR, (дата обращения 08.05.18)..
Таким образом, «Consilium» - общие терапевтические советы, написанные для широкой публики, без конкретного адресата, без конкретных примеров из медицинской практики, без описания удачных случаев исцеления или неудачных случаев с летальным исходом. Это превентивные гигиенические предписания по уходу за жилищем, одеждой и телом.
В XV веке на смену жанру «Советов» приходит жанр «Curationes» - «Лечения». Нужно сразу отметить, что этот жанр так же следовал традиции Галена. Это терапевтические советы, однако в отличие от «Советов» врачи рассказывали о конкретных пациентах, об их заболеваниях, ходе лечения и предписаниях. «Curationes» только не содержали анамнеза и выводов: врачи могли не сообщать об исходе лечения. Размеры «Curationes» варьировались, однако в целом были гораздо объемнее, чем «Consilium». Например, известный итальянский врач Амато Луситано (1511 - 1568 гг.) разбил свои записи на семь книг по сто наблюдений, которые называл «Центурии».
С переоткрытием учения Секста Эмпирика во второй половине XVI века, с составлением Жаном де Горри словаря «Definitiones medicae» (1564), из которого статья об эмпириках и методе наблюдения переиздавалась вплоть до 1792 года, с переизданием латинского перевода Никколо да Реджио «Очерка Эмпиризма» в корпусе Галена в начале XVI века, медики заново обращаются к методу «наблюдения здесь и сейчас, своими глазами» и ставят перед собой вопрос о скоротечности жизни и роли метода наблюдения в медицине Pomata G. The Observationes in Early Modern Medicine // Early Science and Medicine. -- 2010. -- Vol. 15, no. 3. -- P. 193 - 236..
В последние десятилетия западные историки медицины начали подробно изучать медицинские жанры эпохи Средневековья и Раннего Нового времени. В 2008 году группа исследователей из Университета Джона Хопкинса организовала проект «Practices of Observation of Early Modern Physicians» на базе Института Истории Науки Макса Планка. Участники группы (Нэнси Сираизи, Джинна Помата, Андрю Уэр) пришли к выводу, что несмотря на огромное влияние Гиппократа как на врачей-эмпириков III века до н.э., так и на медиков XVI века, и несмотря на то, что именно Гиппократ положил начало описанию течения болезней и практике наблюдения, понятие «наблюдение» не выделяется как особая категория во всем корпусе: «ф?сзуйт (наблюдение) - это не гиппократовское слово; оно не появляется в словарях гиппократовской традиции. Это слово вошло в медицинский язык через столетия после текстов Гиппократа, благодаря так называемым врачам-эмпирикам» Pomata G. A Word of the Empirics: The Ancient Concept of Observation and its Recovery in Early Modern Medicine // Annals of Science. -- 2011. -- Vol. 68, no. 1. -- P. 1 - 25.. В середине III века до н.э. между античными скептиками и рационалистами возникли споры о переосмыслении наследия Гиппократа с учетом основных положений философии Платона и Аристотеля. Врачи-эмпирики считали себя наследниками Гиппократа и утверждали, что льгпт (разум) не играет никакой роли в медицинской практике в целом. Главное - это наблюдение, здесь и сейчас. Скептики выделяли самостоятельное наблюдение - б?фпш?б (непосредственное видение здесь и сейчас), ?уфпс?б в значении «коллективная память о том, что наблюдалось другими в прошлом» и ф?сзуйт - процесс наблюдения. Знание, основанное на опыте - ?мрейс?б - разделялось на три вида: а) случайное (когда кто-то находит лекарство по воле случая), b) намеренное (когда кто-то намеренно использует лекарство в надежде, что оно поможет), c) подражательное (когда кто-то применяет лекарство, зная, что оно помогло в прошлый раз). C переоткрытием текстов Секста Эмпирика и переизданием трактата Цельса «De Medicina» медики начинают выступать за практическую медицину: врач должен работать непосредственно у постели пациента и не должен бояться при необходимости прибегать к живосечению. В медицине побеждает не Галеновское (терапевтическое) учение, а Гиппократовское (практическое). Вкупе с этими событиями в 1543 году вышла De humani corporis fabrica libri septem Андреаса Везалия, а сам голландский медик станет во главе приверженцев практической медицины, лидером нового учения. В данном случае мы делаем экскурс в историю медицины потому, что сам Платтер в дневнике будет обращать внимание на то, приверженцами какого учения были его коллеги: старого терапевтического или нового практического. Он упоминает, что ряд его коллег были «эмпириками» Lцtscher V. Felix Platter Tagebuch 1536 - 1567. -- Basel: Schwabe, 1976. P. 335..
Итак, переход от «Сurationes» к «Observationes» параллелен переходу от галеновской традиции к гиппократовской в медицине середины XVI - начала XVII века. Новая отличительная особенность «Наблюдений» в том, что они следуют традиции Гиппократа, содержат анализ и описание исхода болезни. «Observationes», пришедшие на смену «Curationes», отличались тем, что в тексте исчезло повелительное наклонение (прими, омой, пей, ешь) и появилось третье лицо прошедшего времени (пациент принял, омыл, выпил, съел). Первые медицинские работы в жанре «Observationes» встречаются в Италии XV века: в 1493 году итальянский медик Алессандро Бенедетти (1452 - 1512 гг.) издал книгу «De observatione in pestilentia». Широкое распространение подобные трактаты получили в XVI веке и утвердились в XVII веке как основной медицинский жанр.
Итак, в то время, когда Феликс Платтер решил стать медиком в европейских университетах Италии и Франции господствовал жанр «Observationes», традиция Гиппократа и поворот к практической медицине.
Что происходило в это время в Базельском университете?
В это время в Базельском университете появляются два человека, которых исследователь Валентин Лётшер называл «два упущенных шанса базельского медицинского факультета» Lцtscher V. Felix Platter Tagebuch 1536 - 1567. -- Basel: Schwabe, 1976. P. 19.. Речь идет о приверженцах практической медицины, которые пытались провести свои идеи в университетскую программу: в первую очередь это Парацельс (1493 - 1541 гг.), а затем Андреас Везалий. (1514 - 1564 гг.).
Парацельс - «вестник обновления медицинского знания» Karcher H. Paracelsus, Stadtarzt von Basel, und Vesal // Basler Jahrbuch. 1942. P. 7..
Теофраст фон Гогенхайм прибыл в Базель после нескольких лет скитаний в 1526 году. В этом же году он был назначен городским врачом Базеля, а также преподавателем медицины в Базельском университете. Его лекции отличались от обычных занятий медициной по двум причинам: во-первых, он вел лекции на немецком языке, хотя обычно профессора проводили занятия на латыни, во-вторых, он не занимался цитированием Галена, Гиппократа и Авиценны, а высказывал собственные идеи из своей практики, не опираясь при этом на античных авторитетов. Конечно, для университетской культуры XVI века оба пункта были революционными. Однако, уже через 20 месяцев Парацельса выгнали из университета и из самого Базеля. Исследователь истории Базельского университета Ганс Кархер отмечает, что не только революционные идеи Парацельса стали причиной негативного отношения к доктору, но и его манера поведения - чрезмерные, причудливые вспышки гнева, которые для жителей Базеля, ценивших спокойное и уважительное поведение в обществе, выглядели одиозно. Кроме того, возник религиозный вопрос: Парацельс не принимал участия в Базельских религиозных спорах и оставался католиком, верным католической церкви.
За полтора года, проведенных в Базеле, Парацельс успел собрать вокруг себя близких учеников, среди которых были не только простые студенты и ассистенты, но и известные гуманисты: прославленный книгопечатник Базеля Иоганн Опорин (1507 - 1568 гг.), Базиль Амербах, брат базельского юриста и гуманиста Бонифация Амербаха, и Альбан Тор (Albanus Torinus, Alban Thorer; 1489 - 1550 гг.) - будущий профессор медицины Базельского университета. В своих лекциях, которые Парацельс читал в узком кругу ближайшим ученикам, немецкий медик выступал против «оков доктринального Галенизма» Karcher H. Paracelsus, Stadtarzt von Basel, und Vesal // Basler Jahrbuch. 1942. P. 8., против схоластики, против заучивания и пересказа медицинских книг. Однако он ограничивался не только критикой теоретического учения, его выпады были направлены и против реальных людей: Парацельс критиковал тогдашних приверженцев учения Галена, которые преподавали в Базеле, особенно яро выступая против Освальда Бэра (1482 - 1567 гг.), профессора, декана медицинского факультета и ректора Базельского университета. Парацельс призывал обратиться непосредственно к природе, к опыту, к телу пациента и повернуться к учению Гиппократа. Следуя своим принципам, Парацельс сам обращался к природе и положил начало исследованию химии в Базельском университете. Изучение химии внедрялось в Базеле в двух областях: фармацевтика - химический способ изготовления лекарств, физиологическая - изучение химических процессов, происходящих в теле и их влияние на здоровье человека. Из этого факта следует, что благодаря Парацельсу не только народный язык, но и народная медицина проникала в университет. Здесь возникает противоречие: Парацельс говорит на народном языке и обращается к народной медицине, тогда как его ближайший круг студентов состоит из известных гуманистов. Коллеги Парацельса не во всем были согласны со своим учителем, поэтому Теорфаст покидал Базель один, ученики не вступились за него, но то семя, которое успел посеять эксцентричный доктор в Базеле, все же принесет свои плоды. Платтер и его ученики, впоследствии, тоже будут заниматься ботаникой. Гербарий Феликса получит известность по всей Европе: Мишель де Монтень, во время своей поездки в Швейцарию в 1608 году не упустил момента ознакомиться с коллекцией Платтера.
С 1529 по 1532 год Базельский университет вообще был закрыт, пока последний ректор, Освальд Бэр, не открыл университет снова и не восстановил сам себя на прежней должности. Реакционер и противник новых учений, Бэр будет руководить медицинским факультетом в общей сложности 47 лет, с 1520 года, до своей смерти в 1567 году.
Парацельс уже был год как мертв, когда в городе появился Андреас Везалий и медицинский факультет Базеля под руководством Бэра постарался сделать все, чтобы стереть все достижения «первого шанса» Базеля. В программу вновь были введены учебники Галена в качестве основного учебного пособия.
В 1543 году в Базель приезжает Андреас Везалий. Он ехал к типографу Иоганну Опорину, некогда ученику Парацельса, чтобы отпечатать свой анатомический труд «De humani corporis fabrica libri VII» - «О строении человеческого тела в семи книгах». Другой ученик Парацельса, упомянутый нами Альбан Тор, который с 1542 по 1543 год был деканом медицинского факультета, пригласил Везалия провести анатомическую сессию в университете. Во время сессии Везалию ассистировал будущий тесть Феликса Платтера - цирюльник Франц Якельманн, который так же был соседом и близким другом семьи Платтеров. Тор был приверженцем нового учения Везалия и всячески способствовал распространению этого знания на факультете. Мы знаем, что «новое учение» Везалия выступало за практический подход в медицине, увеличение числа анатомических сессий на медицинских факультетах - врач должен был работать непосредственно с телом человека, а не заучивать постулаты Гиппократа и Галена Grendler P. The Universities of Italian Renaissance. L.; Baltimore, 2004. 616 p.. Альбан Тор впервые перевел «О строении человеческого тела» Везалия на немецкий язык.
Однако в 1544 году Альбана Тора увольняют из университета по надуманной причине (якобы, он пропустил свои лекции из-за зарубежной практики) Lцtscher V. Felix Platter Tagebuch 1536 - 1557. Basel, Stuttgart, 1976. P. 20. и его должность снова занимает упомянутый нами Освальд Бэр, противник Везалия. Тора отстранили от занятий несмотря на то, что между появлением в Базеле Парацельса и Везалия, не имея других сторонников нового учения среди коллег, следовательно, не имея поддержки, Альбан Тор читал лекции в «обычном», средневековом режиме, а именно цитировал труды Галена ex cathedra. Об этом свидетельствует Конрад Геснер (1516 - 1565 гг.), который слушал в этот период лекции Тора в Базеле Hanhart R. Erzahlungen Aus Der Schweizergeschichte Nach Den Chroniken. Basel: 1823. P. 114 - 137.. Базель был первым университетом германского мира, который познакомился с новым учением Везалия, однако новинка была быстро отвергнута. Несмотря на то, что Бэр первый среди всех медиков за пределами Италии начал читать анатомию и провел ремонт в анатомическом театре, он не проводил в нем анатомические сессии.
Мы видим, что Парацельс и, не сам Везалий, но учение Везалия были изгнаны из Базельского университета по двум разным причинам: первый из-за попытки ввести в университетскую культуру народный язык, народную медицину и так называемую ятрохимию, второй из-за ориентации на практическую медицину, из-за предписания вводить в университетах как можно больше анатомических сессий. В данной работе мы проследим, как Платтер и его ученики боролись за введение в университете учения Везалия, но нужно понимать, что идеи Парацельса все еще будут запрещены в университетской среде. Так, Ганс Кархер приводит в пример две тайные защиты докторской степени. Первая тайная защита последователя Парацельса происходила в Базеле в 1575 году, когда под руководством тогдашнего декана факультета Теодора Цвингера (1533 - 1588 гг.) степень доктора получал французский физик Жозеф Дюшен (1544 - 1609 г. лат. Quercetan) известный приверженец алхимии и ятрохимии. Вторая тайная защита проходила под руководством Феликса Платтера в 1591 году, когда в Базеле степень доктора получал французский алхимик Бернар Жиль Пено (1519 - 1617 гг.). Если говорить современным языком, оба алхимика защищались по специальности «химия», а не по специальности «медицина». Однако становится понятно, что в Базеле настроения против Парацельса и его последователей было настолько негативным в последней трети шестнадцатого века, что считалось целесообразным проводить аттестацию двух последователей Парацельса в частном порядке, тайно Karcher H. Paracelsus, Stadtarzt von Basel, und Vesal // Basler Jahrbuch. 1942. P. 10.. Несмотря на то, что Дюшен и Пено тайно защищавшиеся в Базеле не получили из-за сомнительной репутации права учиться на медицинском факультете, и среди базельцев находились приверженцы учения Парацельса, как, например, профессор и городской врач Иоганн Губер (1507 - 1571 гг) или сам Теодор Цвингер, относившийся изначально враждебно к идеям Парацельса, оценивший его впоследствии как «великого человека» Physiologia medica // https://books.google.ru URL: https://clck.ru/FddkA (дата обращения: 16.04.2019)..