В отечественной юридической литературе довольно распространено объединение различных знаний, сосредоточенных в научных принципах, законах и категориях, в те или иные "методы" с последующей их классификацией. Известны деления таких методов на общие и частные2, на всеобщие, общие, специальные и частные3 и т.д. Рассмотрим, насколько это оправдано.
Действительно, в современном научном познании, переживающем противоречивые процессы дифференциации и интеграции, вполне возможны как синтез разноплановых знаний под названием тех или иных "методов", так и перегруппировка последних по определенным основаниям. При этом необходимо только помнить, что эти методы есть ни что иное, как те самые знания в определенном срезе, о которых говорилось выше. Разумеется, важно также раскрыть понятие, систему, основания выделения и статус этих методов. В этой части проблема остается нерешенной. В одних публикациях под общенаучными подразумеваются все философские методы4, в других - все философские, кроме всеобщего метода, понимаемого как совокупность принципов, законов и категорий материалистической диалектики5, в третьих - группа методов, находящихся между всеобщим методом и конкретно-социологическими, частнонаучными приемами6, в четвертых - "понятия и концепции, которые не привязаны жестко к какому-либо предметному содержанию и обладают способностью относительно свободно мигрировать из одной области знаний в другую" 7.
Широк и спектр взглядов на частные методы, начинающийся с отнесения к ним всех нефилософских методов8 и завершающийся сведением их к таким узкоспецифическим приемам, как технико-юридический метод1, археологический метод2, формально-логический прием толкования права3.
В этой связи хотелось бы подчеркнуть следующее. В любом случае под "методом" подразумеваются определенные знания, нацеленные на углубление, обогащение и развитие представлений о свойствах уже "узнанного" или на получение новых знаний. Это не просто "теория, обращенная к практике исследования"4, а определенный пласт научных принципов, законов и категорий, используемых в исследовательских и преобразовательных целях.
Основанием группировки таких методов служит главным образом степень общности знаний, интегрированных в научных принципах, законах и категориях по отношению к объектам исследования и их свойствам. В такой плоскости целесообразно выделение общенаучного, общих и частных методов. Считать общенаучным методом следует философские знания, т.е. первый уровень научных принципов, законов и категорий в рассмотренной структуре, поскольку только они пронизывают все области науки, используются при изучении любых свойств и проявлений бытия и сознания.
Общими целесообразно называть методы, которые, первоначально появившись, как правило, в рамках какой-либо отдельной области теоретической и практической деятельности, позволяют переносить соответствующие знания в другие области, распространяются на более или менее широкую сферу применимости, причем главным образом на отдельных этапах исследования объекта5. Таковы, например, наблюдение, измерение, сравнение, эксперимент, моделирование6 и т.п. Это - специфический слой знаний, который хотя из всей совокупности современных специальных научных средств наиболее близко примыкает к философским, однако серьезно отличается от них по содержанию и функциональному назначению7.
При освещении методологии правоведения в какой-то плоскости выделение таких знаний в качестве относительно самостоятельного промежуточного уровня в ее структуре, расположенного между философскими и частнонаучными методами, может оказаться конструктивным, тем более оно несколько упрощает проблему. Но в том стержневом срезе, который акцентировался нами выше, наблюдается несколько другая картина. Здесь принципы, законы и категории правоведения являются непосредственным продолжением целостной философской теории применительно к государственно-правовой действительности, а методы, именуемые общими, рассматриваются через их исходный пункт. В таком ключе эти методы оказываются функциональным выражением какой-либо стороны тех же философских и общесоциологических или естественно-математических познавательных средств, проявляющимся на определенных стадиях освоения природных и социальных объектов.
Под частными же методами исследования по существу понимаются определенные модификации указанных выше познавательных инструментов, приспособленные к специфике предмета данной области знаний1. Таковы, например, приемы толкования правовых норм, криминалистической идентификации, пользования информационно-правовыми системами и т.д. Мировоззренческие их корни уходят в принципы, законы и категории, расположенные на том или ином уровне в структуре целостной научной методологии. В остальном они могут рассматриваться в качестве элемента методики и техники организации соответствующей научно-практической деятельности.
И последнее. Обозначения "общие" и "частные" весьма относительны. Принципы, законы и категории теории государства и права являются общими при сопоставлении их со знаниями по специальным отраслевым юридическим знаниям, "частными" при соотнесении их с общесоциологическими, которые, в свою очередь, "частные" при сравнении их с более общими философскими принципами, законами и категориями. Степень общности правоведческих знаний может меняться неоднократно в зависимости от того, с чем они сравниваются. С учетом этого бесспорного обстоятельства надо пользоваться соответствующими знаниями, отнеся их к общим или частным методам познания в правоведении, в теории государства и права, в отраслевых и иных юридических науках.
В специальной литературе давно замечено, что проблема истины в юридической науке и практике составляет важную часть методологии правоведения2.Тем не менее, пока она в той или иной мере изучена только относительно правовых норм (В.К. Бабаев, В.М. Баранов, Р.О. Халфина), правоприменения (С.С. Алексеев, И.Я. Дюрягин, П.Е. Недбайло) и доказывания по уголовным и гражданским делам (В.Д. Арсеньев, М.А. Гурвич, О.В. Иванов, П.Ф. Пашкевич, М.С. Строгович и др.).
В реальной же действительности эта проблема более универсальна, возникает в правотворчестве, в правореализации и в самой юридической науке. Причем в каждой из данных взаимосвязанных сфер она имеет как общие, так и специфические моменты.
Общее между ними обусловливается тем, что в обществе и правотворчество, и правореализация, и юридическая наука необходимо связаны с познанием определенных явлений (объектов) внешнего мира, осуществляемым на основе теории отражения, единства диалектики, логики и теории познания. Познаваемость внешнего мира, возможность адекватного его отражения в сознании творчески активного человека, способность человеческого сознания не только отражать объективный мир, но и творить его, позволяют требовать истинности всех форм отображения природной и социальной действительности, в том числе в интересующих нас сферах.
Несмотря на сложность получения истинных знаний о многих свойствах государственно-правовой действительности, познаваемых в юридической науке и практике, такие знания возможны и необходимы. При этом речь идет о достижении именно объективной истины, под которой подразумевается такое содержание наших представлений, "которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества" 1.
Знания, воплощаемые в актах правотворчества и правоприменения, в принципах, законах и категориях правоведения, должны соответствовать тем фрагментам реальной действительности, которые ими отображаются. Эти знания отражают соответствующие фрагменты действительности не полностью, не во всех их связях, а в известных пределах, отношениях. В этом плане они олицетворяют относительную истину. Но вместе с тем в них содержится "частичка" абсолютного знания, исчерпывающего предмет с существенных в данный момент сторон.
Соответственно, та объективная истина, которая устанавливается в юридической науке и практике, органически сочетает в себе моменты абсолютности и относительности, подтверждая известное положение о том, что "человеческое мышление по природе своей способно давать и дает нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин"2. В то же время это - конкретная истина, опирающаяся на учет всех условий, в которых находится объект познания, на выделение его существенных свойств, связей и тенденций.
Много принципиально общего и в путях достижения объективной истины в правотворчестве, правореализации и в самой юридической науке. Этот процесс осуществляется путем перехода от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике, происходит не только в сознании индивида, но в форме соответствующей практики, выступающей как основа познания и критерий истины. Чувственно-предметная деятельность переплетается с рациональным познанием, мыслительная деятельность опирается на логические правила, посредством которых в сознании человека закрепляется, миллиарды раз повторяясь, "узнанное" в ходе жизненной практики.
Вместе с тем в каждой из рассматриваемых сфер проблеме объективной истины свойственны определенные особенности, касающиеся главным образом предметного содержания устанавливаемой истины, способов ее достижения и диалектики соотношения в ней абсолютного и относительного.
В правотворчестве речь идет об истинности знаний о нуждающихся в правовом регулировании общественных отношениях, об их специфике, фактическом состоянии и тенденциях, о методе, пределах и уровне властного воздействия на них, о характере общих результатов такого воздействия. Если эти знания верно отражают объективную действительность, ее насущные потребности и адекватно выражены в соответствующих нормативных предписаниях, то они истинны. Тогда логично говорить об истинности содержания созданных правовых норм, на что резонно указано в имеющейся юридической литературе1. Эти знания накапливаются путем выявления общественного мнения, сбора и анализа статистических, социологических и иных данных, обобщения научных рекомендаций, юридической практики и т.д., а объективируются в нормативно-правовых предписаниях, принимаемых с соблюдением существующих процессуальных (процедурных) порядков. Другими словами, здесь используются как юридически регламентированные, так и остальные способы получения знаний. Достигаемая в правотворчестве объективная истина содержит абсолютное знание не обо всех, а лишь об определенных сторонах регулируемых жизненных отношений. В ней, стало быть, есть моменты как абсолютной, так и относительной истины. Тем не менее, такое знание, будучи закрепленным в нормативных правовых предписаниях, до отмены или изменения последних функционирует неизменно, хотя процесс его углубления в юридической науке и практике продолжается. Поэтому здесь наблюдается такая диалектика относительного и абсолютного, при которой пополнение первого за счет второго происходит как бы прерывисто, по мере того, как сам правотворческий орган на базе обогащенного знания вносит требуемые изменения или дополнения в действующие законы и подзаконные нормативные акты.
В правореализации же вопрос стоит об истинности знаний о существе действующих правовых норм, о вытекающих из них субъективных правах, свободах, обязанностях, полномочиях и мерах государственного воздействия, о юридически значимых свойствах фактов и обстоятельств, которые подпадают под действие соответствующих норм права. Эти знания также характеризуются моментами как абсолютности, так и относительности. Но в той части, в какой они касаются устанавливаемых по конкретному делу фактов и обстоятельств, после правореализационного акта дальнейшее углубление их не происходит: объективная истина остается в том виде, в каком она была достигнута при реализации права.
Причем в данной части истинные знания достигаются в правоприменении путем процессуального доказывания, осуществляемого при помощи указанных в законе средств (доказательства, их источники и способы получения). Тогда как остальная часть знаний накапливается изучением и толкованием нормативных правовых актов, анализом и обобщением практики их применения, повышением правосознания, правовой культуры и т.п.
В юридической науке имеется в виду истинность наших знаний как о предмете правоведения в целом, так и об отдельных его сторонах (участках). Эти знания связаны с раскрытием, прежде всего, закономерностей государственно-правовых явлений. Они получаются при помощи средств теоретического познания, концентрируются главным образом в принципах, законах и категориях тории государства и права, всего правоведения.
В научных знаниях также наряду с абсолютным есть относительное. Поэтому они непрерывно углубляются, по мере успехов на этом пути вносятся те или иные коррективы в понимание познаваемых объектов. Это можно наглядно видеть в развитии учения о государстве, о правовых нормах, о правовых отношениях и др.
Как видим, есть определенные особенности решения проблемы истины в правотворчестве, правореализации и в самой юридической науке. Необходимо их учесть, памятуя, что "всякую истину, если ее сделать "чрезмерной", если ее преувеличить, если ее распространить за пределы ее действительной применимости, можно довести до абсурда"1.
Уже отмечалось, что основой познания явлений внешнего мира и критерием истинности полученных знаний является практика. К. Маркс справедливо отмечал, что "вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, - вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность всего мышления"2.
Точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания3. Единство и непрерывное взаимодействие теории и практики в ходе познания и совершенствования реальной действительности - один из коренных методологических принципов на философском уровне. Если теория означает форму научного знания о познаваемых и преобразуемых объектах, рациональное осмысливание их при помощи взаимосвязанных понятий, суждений, доказательств и рекомендаций4, то практика есть сама чувственно предметная деятельность по освоению и совершенствованию действительности, а также ее результат5. Нельзя ни смешивать их, ни разрывать, отрывать друг от друга, абсолютизировать их противопоставление6.
Это в равной степени относится и к юридической теории, и практике. Государственно-правовые знания накапливаются в процессе чувственно предметной деятельности, углубляются ее результатами и сами обогащают их, имеют подлинно жизненный смысл только при условии, если они, так или иначе, воплощаются в жизнь. Конечной целью познания служат не знания сами по себе, а преобразование социальной действительности для удовлетворения материальных и духовных потребностей общества, человека.
Что же представляет собой юридическая практика? В нашей литературе вопрос этот решается неоднозначно.
Высказано, например, мнение, что по основным характеристикам она состоит из объективированного опыта индивидуально-правовой деятельности, складывающегося в результате применения права при решении юридических дел1. Причем при анализе такого опыта упор делается главным образом на судебную практику, составляющую лишь один из целостных участков правоприменения. Между тем это неоправданно сужает и обедняет содержание рассматриваемого явления, оставляя в тени многие важные его стороны.
Думается, что под юридической практикой следует понимать всю деятельность по изучению, освоению и совершенствованию социальной действительности при помощи государственно-правовых средств и ее юридически значимые результаты. Иначе говоря, это - вся позитивная правовая деятельность по организации общественных отношений и ее результаты, выраженные в виде совокупного и объективированного юридического опыта.
В вертикальной структуре данного явления необходимо взаимодействуют два неразрывно связанных между собой элемента - правовая деятельность и ее опыт, взятые во всем их многообразии. Юридическая практика полностью пронизывает и правотворческую, и правореализационную, и правовоспитательную (праворазъяснительную) области государственно-правовой действительности.
В ее горизонтальной структуре выделяются правотворческая, правореализационная и прововоспитательная практики, каждая из которых, в свою очередь, на другом уровне может подразделяться на определенные подвиды, имеющие те или иные особенности. Судебная практика, как и следственная, прокурорская, договорная и т.д., выступает в качестве относительно самостоятельной разновидности правореализационной практики. Причем горизонтальная структура юридической практики многосложна.
Если брать ее в несколько иной плоскости, то можно различать в ней деятельность и накопленный опыт по общему (нормативному) правовому регулированию, по индивидуальному правовому регулированию, по правовому воспитанию, по юридически значимой саморегуляции. Но, так или иначе, речь идет обо всех разновидностях позитивной правовой деятельности и накапливаемого в процессе ее осуществления юридического опыта.
Весьма своеобразным представляется место рассматриваемого феномена в общественной практике в целом. В ряду основных сфер жизнедеятельности общества - производственной, социальной, политической и духовной - он выступает скорее как сторона, аспект соответствующих им видов общественной практики. Здесь - юридическая практика не имеет особого, собственного объекта, направлена на упорядочение и развертывание в заданном русле регулируемых общественных отношений, входящих в одну из названных сфер. Будучи стороной производственной, социальной, политической или воспитательной практики, она органически связана с ними, оказывает на них свое влияние, одновременно сама подвергаясь их постоянному воздействию. Когда общественная практика подразделяется на виды в зависимости от того, опосредствована ли она государственно-правовыми средствами, юридическая практика является ее разновидностью. В таком плане современному обществу известны юридическая и неюридическая практики, сосуществующие и взаимодействующие во всех основных сферах его жизнедеятельности.