В-третьих, свое двуединое назначение - быть развитой формой организации научного знания, создающего целостное представление о свойствах действительности, и инструментом познания и социальной практики - теория может выполнить только посредством определенных научных принципов, законов и категорий.
Научные принципы олицетворяют исходные знания (положения, раскрывающие данную область знаний во всех главных аспектах и придающих ее содержанию характер единого целого2, научные законы - кратко сформулированные суждения, выражающие необходимое, существенное, устойчивое отношение между изучаемыми предметами и явлениями3, а научные категории, конкретизирующие эти принципы и законы, есть узловые, фундаментальные понятия, призванные идеально воспроизвести в сознании суть познаваемого объекта, его качественную определенность, отличительные признаки 4.
Эти многоуровневые принципы, законы и категории, выводимые из реальной действительности и отражающие разные ее моменты и стороны во всем многообразии, не только служат специфическим механизмом развертывания позитивного содержания накопленных знаний, их систематизации и дифференциации, но и воплощают программу теоретической и практической деятельности, являются средством решения фундаментальных и прикладных задач освоения действительности. Тем самым они необходимо приобретают непосредственно методологический статус.
Вбирая в себя обобщенный социальный опыт и достижения человеческой мысли, постоянно обогащаясь благодаря им содержательно, научные принципы, законы и категории обеспечивают движение мысли и действия по законам внешнего мира, направляют его по руслу, способствующему нахождению таких способов и методик организации деятельности, которые адекватны сути и особенностям объекта. Тем самым достигается требование: "Не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным"5.
В силу всех этих обстоятельств становится понятным, почему многими авторами отвергается сведение методологии к сумме тех или иных методов познания1 или, наоборот, отнесение к ее содержанию всего многообразия методов и методик2, а вместо этого дается трактовка методологии как системы принципов и способов построения деятельности3, системы принципов, законов н категорий, отражающих свойства бытия и познания 4.
Такой подход представляется вполне оправданным, ибо он должным образом учитывает единство теории и метода, сориентирован на раскрытие содержательных компонентов и мировоззренческой роли методологии через те глубинные ее пласты, которые позволяют в каждой науке "говорить языком самого предмета, выражать своеобразие его сущности"5.
Сознавая, что ввиду множества сторон предмета дефиниций может быть много, считаем предпочтительным понимать под методологией систему взаимообусловленных научных принципов, законов и категорий и вытекающих из них средств (способов) научной и практической деятельности, направляющих ее на познание и преобразование действительности на правильной мировоззренческой основе.
При преломлении только что сказанного в область правоведения в целом и теории государства и права в частности необходимо учесть, что научные принципы, законы и категории, входящие в содержание методологии, многоуровневы, имеют разные степени общности. В одних из них выражены свойства и отношения всего сущего, в других - социальной действительности в целом, в третьих - ее отдельных сфер, областей, участков или сторон.
На этом основании в литературе порою различают всеобщую (общенаучную, философскую) и частнонаучные методологии, подразумевая под первой универсальный диалектический метод познания, а под второй - познавательные средства, разрабатываемые конкретными науками и органически входящие в их содержание6. При таком взгляде пришлось бы признать, что в науке параллельно существуют две разные методологии, что правоведение имеет дело главным образом с частнонаучной методологией, которая хотя и связана с философской, но своим собственным содержанием олицетворяет лишь специфические познавательные средства, характерные для данной области знаний.
Это, однако, может привести к низведению методологии правоведения до уровня соответствующих методики и техники исследования, мешая получению верного представления о ее подлинных существе и назначении. Хотя методика и техника имеют определенное научно-практическое значение (например, методика расследования тех или иных преступлений), тем не менее, они сориентированы преимущественно на технологию и тактику использования накопленных знаний, носят прикладной характер и вряд ли имеют методологический статус.
Более плодотворной представляется позиция, сторонники которой указывают не на существование двух дополняющих друг друга методологий, а на многоуровневую структуру единой научной методологии1, на наличие в ней разных уровней2, ряда "последовательно обусловленных звеньев"3.
Научные принципы, законы и категории, в которых развертываются философские знания, конкретизируются применительно к различным видам теоретической и практической деятельности соответственно их условиям, задачам и другим особенностям. Таким образом, формируется сложная иерархия проникнутых научным мировоззрением познавательных средств, применяемых на различных участках и уровнях организации материального и духовного производства. Вся эта иерархическая система, между ступеньками которой существуют постоянные прямые и обратные связи, образует научную методологию, единую в конечном счете для всех областей знаний.
Многомерная структура единой научной методологии складывается из принципов, законов, категорий и вытекающих из них способов деятельности, которые, имея разные степени общности, расположены на различных уровнях и неодинаково соотносятся с теми или иными областями человеческих знаний. Если на философском уровне находятся познавательные средства, направляющие исследование и преобразование социальной действительности в целом и, стало быть, выступающие как постоянные величины, то последующие уровни в необходимой мере специализированы в зависимости от того, в какую группу наук входит данная конкретная область знаний и какие свойства действительности служат ее непосредственным предметом.
Эти специализированные уровни имеют дело с переменными величинами, расположенные на них блоки методологических инструментов являют собой как бы разъемные образования, обусловливаемые спецификой соответствующих групп и отраслей наук. В методологии правоведения это - научные принципы, законы и категории самой юридической науки.
Как явствует из вышесказанного, методология правоведения складывается из единства философских, общесоциологических и специально-юридических принципов, законов и категорий, составляющих стройную систему средств познания и практического преобразования государственно-правовой действительности на научной основе. В ней общее и специфическое не только взаимодополняют и взаимообогащают друг друга, но и связаны в неразрывное целое, благодаря чему обеспечивается постоянное единство философского, общесоциологического и специально - юридического подходов к предмету правоведения, изучения и осмысления государственно-правовой действительности как необходимого слагаемого, в конечном счете, единого, закономерного во всей громадной разносторонности и противоречивости исторического процесса.
Недостаточный учет всего богатства содержания этой многоуровневой системы, сведение методологии в целом к какому-либо отдельному ее звену или к той или иной методике могут быть сопряжены мировоззренческими изъянами, существенными недочетами в теоретической и практической деятельности.
Методология правоведения потому и является полиструктурной системой, что ее содержательным компонентам свойственны многие способы взаиморасположения и взаимосвязей. Соответственно, могут быть по-разному выделены и уровни тех познавательных инструментов, которые составляют ее содержание. Поскольку в методологии науки нередко обозначаются философский и частнонаучный уровни,1 было бы логично и выделение в методологии правоведения уровня философских и уровня специально юридических средств познавательной и преобразующей деятельности. Но в этом случае на одном уровне располагаются принципы, законы и категории философии, относящиеся к бытию и сознанию в целом, и социологии, изучающей только социальную действительность, на другом уровне - принципы, законы и категории правоведения в целом и отдельных юридических наук, хотя все они имеют неодинаковую степень общности.
На наш взгляд, целесообразнее различать в методологии правоведения и, стало быть, также теории государства и права, уровни:
принципов, законов и категорий философии, относящихся одновременно к природе, обществу и мышлению, выражающих всеобщие характеристики бытия и универсальные основания всякого знания;
принципов, законов и категорий обществоведения в целом и социологии в частности, в которых сосредоточены знания об объективных предпосылках существования и общих свойствах человеческого общества на всех его этапах, служащие узловыми пунктами общесоциологической теории об обществе и призванные "согласовать науку об обществе с материалистическим основанием"2;
принципов, законов и категорий самого правоведения, олицетворяющих знания о происхождении, природе, формах, механизмах, истории и тенденциях одной из сфер социальной реальности, образующей государственно-правовую действительность;
принципов, законов и категорий отдельных, конкретных наук, которые или входят в семейство правоведения, или взаимодействуют с ним.
Такая последовательность уровней методологических принципов, законов и категорий не случайна: каждый очередной уровень основывается на предыдущем, вытекает из него и дает дальнейшую конкретизацию и развитие всех тех знаний, которые выступают именно как теория и метод в единстве. Остановимся вкратце на каждом из указанных уровней.
Принципы, законы и категории философии, выражая наиболее общие свойства природы, общества и мышления, составляют основу научного мировоззрения, исходный пункт и сердцевину методологии теоретической и практической деятельности в любой сфере бытия и познания. В них синтезированы коренные выводы истории познания мира, обобщены самые универсальные знания, выступающие одновременно как теория, всеобщий метод и логика освоения природной и социальной действительности. Эти знания и выводы позволяют вскрывать всеобщее во всяком отдельном, специфическом (в том числе, разумеется, юридическом), осмыслить и интерпретировать его с включением в общую систему научного мировоззрения.
Такие философские принципы, как первичность материи и вторичность сознания, материальность и единство внешнего мира, всеобщие связи его явлений и свойств, их движение, развитие и изменение, взаимозависимость и противоречивость объекта и его атрибутов, их познаваемость, детерминизм, отражение, историзм, единство исторического и логического, объективность, всесторонность, единство анализа и синтеза, единство теории и практики, восхождение от единичного к общему и обратно, восхождение от абстрактного к конкретному и т.д.1, являются незаменимыми методологическими инструментами любой науки.
Вне этих фундаментальных принципов, без учета их не может быть и речи о научном понимании всего того, что служит предметом правоведения, прежде всего теории государства и права. Принципы философии более конкретно осмысливаются с помощью всей системы ее законов и категорий, раскрывающих суть теории развития. Единство и борьба противоположностей как выражение внутреннего механизма развития, переход количественных изменений в качественные в процессе развития и отрицание отрицания как характеристика направленности и основных фаз развития - таковы основные, по выражению Ф. Энгельса, главные2 законы развития, действующие в природе, обществе и мышлении. Они в полной мере характерны и для государственно-правовой действительности.
Велика методологическая роль для юридической науки и практики также категорий философской науки. Единичное, особенное и общее, причина и следствие, необходимость и случайность, возможность и действительность, содержание и форма, сущность и явление, часть и целое, система, структура и элементы - это фундаментальные категории, которые пронизывают и государственно-правовую действительность, определяют "угол зрения", по которому осуществляется ее понимание, объяснение и преобразование. Неоправданное смешение такого угла приводит к отождествлению, например, сущностных характеристик права с содержательными, последних - с аксиологическими, единичного в содержании права с его формой, объективного в праве с субъективным и т.д.
Уровень общих принципов, законов и категорий обществоведения, олицетворяющих наиболее важные знания по социологической теории, призваны распространить научное понимание мира на общественные явления, дать верную концепцию исторического процесса, раскрыть общие и специфические закономерности возникновения, развития и смены общественно-экономических формаций. Прочные знания о соотношении бытия и сознания, детерминированности происходящих в обществе процессов, исторической преемственности, единстве производительных сил и производственных отношений, общественно-экономических формациях, общественных отношениях и формах их бытия, народе, нации и народности и т.д. не могут недооцениваться в структуре методологии как теории государства и права, так и правоведения в целом. Именно недостаточным использованием таких знаний в значительной степени объясняются не всегда оправданные разногласия среди ученых-юристов в трактовке предмета и пределов правового регулирования, содержания права, структуры правовых норм, механизма их реализации, правоотношений и ряда других проблем правоведения. Разумеется, что речь идет не о механическом наложении рассмотренных выше принципов, законов и категорий на государственно-правовую действительность, а об органичном применении их в правоведении с должным учетом особенностей его предмета и функций. Только тогда эти методологические средства направляют юридическую науку и практику по истинному пути, обогащая их подлинно философским и общесоциологическим содержанием, повышают их мировоззренческую оснащенность.
На уровне принципов, законов и категорий правоведения находятся методологические средства, рассчитанные на познание и совершенствование государственно-правовой действительности в целом. По сути, это фундаментальные знания, накопленные, прежде всего, в теории государства и права. Они используются для обобщенных общетеоретических выводов, получаемых путем восхождения от единичного к общему, перехода от менее общего к более общему, от особенного к общему.
В имеющейся литературе пока не преодолены разногласия относительно природы этой науки, ее методологического статуса1. Однако уже сформировался взгляд на нее как на науку, являющуюся необходимым звеном познания «между философским и общесоциологическим уровнями обобщения и специальными юридическими науками»1, выполняющую, несомненно, методологическую функцию2.
Такая функция осуществляется не иначе, как через принципы, законы и категории данной области знаний. О том, что разрабатываемые теорией государства и права принципы имеют "руководящее значение в системе правоведения", говорилось еще в одном из первых учебников по этой дисциплине3, хотя сами эти принципы под таким углом зрения специально не исследовались. Под ними, как уже отмечалось выше, подразумеваются исходные знания правоведения, раскрывающие эту область знаний во всех главных аспектах и придающие ее содержанию характер единого целого. Таковыми представляются знания о существовании государственно-правовой действительности вне сознания познающего субъекта, о ее многогранности, целостности и системности как специфической области (стороны) социальной реальности, о стержневом месте государства и права в этой системе, об их возникновении, развитии и функционировании по определенным закономерностям и др.
Такие принципы теории государства и права развертываются при помощи и через систему ее законов и категорий. Кратко сформулированные научные знания о способах связи между властью и государством, государством и правом, между правом и правовыми нормами, между правовыми нормами и субъективными правами, юридическими свободами, полномочиями и юридическими обязанностями, между структурными элементами правовой нормы и другие подобные законы выражают необходимые, существенные, устойчивые отношения между соответствующими явлениями государственно-правовой действительности. В категориях же общей теории, таких, как "государство", "государственная власть", "исторический тип государства и права", "правовое регулирование", "нормативно-правовой акт", "реализация права", "правоотношение", "правосознание" и т.д., научно воспроизводится суть одноименных объектов познания, их качественная определенность. Значение этого элемента методологии правоведения обстоятельно раскрыто в литературе4.
Наконец, принципы, законы и категории отдельных, конкретных наук, таких, как статистика, психология, педагогика, бухгалтерский учет, экономическая теория, политология, культурология, гражданское право, экологическое право, уголовное право, уголовно-процессуальное право, криминалистика и т.д.
Сосредоточенные в таких науках знания необходимо присутствуют в методологии. Здесь они существенны в той мере, в какой используются для обобщенных данных о государственно-правовой действительности, причем чаще путем восхождения от единичного к общему, перехода от менее общего к более общему. Пример тому - категории "правоотношения", "субъекты права" и "юридические факты", в становлении которых значительную роль сыграли соответствующие разработки в науке гражданского права.
Как же соотносятся между собой указанные выше уровни методологических принципов, законов и категорий? При рассмотрении аналогичного вопроса одни философы указывают на проявление общих законов только через менее общие, специфические (например, М.М. Розенталь, Г.Е. Глазерман), другие предпочитают говорить о самостоятельном, параллельном действии каждого из них (к примеру, В.Л. Тугаринов, А.Д. Сирин), третьи высказывают мнение о том, что в "объективной действительности имеет место и та, и другая взаимосвязь, специфические (частные) законы могут существовать самостоятельно, рядом с общими законами, и быть проявлениями общих законов"1.
Последняя точка зрения представляется более оправданной. Методологические принципы, законы и категории разных уровней могут быть как проявлениями друг друга или проявляться друг в друге, так и существовать относительно самостоятельно, наряду друг с другом. Так, основной гносеологический принцип философии о первичности материи и вторичности сознания на уровне общесоциологических принципов конкретизируется как признание первичности общественного бытия и вторичности общественного сознания2, которое, в свою очередь, на уровне принципов правоведения проявляется в первичности общества и вторичности государственно-правовых явлений, их социальной обусловленности. Категория социологии "общественное сознание" в юридической науке и практике конкретизируется через категорию "правосознание" и т.д.
Вместе с тем, с одной стороны, есть принципы, законы и категории философии и социологии, действующие на уровне правоведения самостоятельно, без модификаций (например, принцип историзма, категория "нация"), с другой - в самом правоведении существуют специфические научные конструкции, дополняющие методологические знания более общего порядка (в частности, законы единения возможных элементов правовых норм, взаимосвязей между нормой права и нормативно-правовыми предписаниями, категории "субъект права", "состав правонарушения" и др.).
Обобщенные в подобных конструкциях знания способны быть методологическим инструментом при осмыслении юридической наукой и практикой соответствующих явлений государственно-правовой действительности.
Весьма сложные взаимосвязи между методологическими принципами, законами и категориями разных уровней не случайны. Материальный и духовный мир состоит не из изолированных друг от друга предметов, явлений и процессов, а представляет собой систему взаимообусловленных, взаимодействующих и взаимопроникающих объектов с общими и специфическими свойствами, и структура методологии, как имманентной стороны познавательной деятельности, как основы всей системы накопленных знаний1, отражает это фундаментальное обстоятельство. Таковы уровни принципов, законов и категорий, охватывающие совокупность используемых в теории государства и права разносторонних знаний и характеризующих многоуровневую структуру ее методологии. Освоить всю эту совокупность не просто.
Несравнимо проще опираться лишь на некоторые знания о наиболее "ходовых методах", кочующих из одной публикации в другую. Это, однако, часто не дает добротного научного результата, для достижения которого требуются разносторонние и многоуровневые знания не только из правоведения, но и из других, в том числе из смежных, областей науки.