Чаще всего эти знания группируются в общую теорию государства, общую теорию права и общую теорию правового регулирования. Внутри каждой группы выделяются менее крупные блоки, такие, как, скажем, учение о механизме государства, о его функциях, о действии права, о правореализации и т.д. В некоторых случаях объединяются знания, взгляды, представления и гипотезы одновременно по общей теории государства и общей теории права, как это наблюдается в проблематике происхождения государства и права, взаимозависимостей государства и права, их соотношения с политикой, экономикой и моралью. Такой синтез бывает плодотворным.
Некоторыми учеными выделяются такие группы правоведческих наук, как науки теоретико-исторические, отраслевые, прикладные, изучающие государство и право зарубежных стран и исследующие правовое регулирование международных отношений1. Предложены и иные классификации юридических наук, в том числе деление их на общетеоретические, исторические, специальные (с подразделением на внутренние и международные) и прикладные 2.
Нам представляется более целесообразным разграничение в рамках правоведения, прежде всего, двух подсистем: а) теория государства и права, б) все другие юридические науки, группируемые по тем или иным основаниям. При этом речь, разумеется, идет не о том, чтобы поставить одну из этих подсистем над другой. Взгляды относительно теории государства и права как о "науке наук", стоящей над остальными правоведческими знаниями, сводящей их воедино, служащей как бы введением к ним, давно ушли в прошлое1.
Ценность предлагаемой классификации состоит главным образом в том, что при таком подходе:
четче и точнее оттеняется изучение теорией государства и права, в отличие от всех других юридических наук, свойств не отдельных сфер, областей, участков или сторон государственно-правовой действительности, а ее общих цементирующих свойств в целом;
создается надежная предпосылка для нахождения подлинного места принципов, законов и категорий теории государства и права как в правоведении в целом, так и каждой юридической науки в отдельности.
В содержании Теории государства и права традиционно выделяются определенные доктрины (школы, направления, концепции), такие, как позитивизм, нормативизм, онтологизм, экзистенциализм, кантианство, гегельянство, марксизм-ленинизм др. В подобные доктрины объединяются знания, взгляды, представления и гипотезы авторов, солидарных в том или ином понимании фундаментальных свойств государства и права. Они сами по себе служат переменными величинами, поскольку в них чаще всего преобладают не знания, а только взгляды, представления и гипотезы. Последние превращаются в научные факты и знания лишь в случае подтверждения в реальной действительности. Соответственно, не следует смешивать те или иные доктрины с апробированными знаниями и научными фактами.
Тем не менее, выделение доктрин в принципе заслуживает внимания. Однако при этом, во-первых, в каждой доктрине надо усматривать поиск пути познания государственно-правовой действительности, но не обязательно познанную объективную реальность; во-вторых, четко различать во взглядах ее сторонников рациональное и ошибочное, отдавая каждому из них должное; в-третьих, нельзя заниматься "приклеиванием ярлыков", что происходит, к примеру, у авторов, которые называют нормативистом любого, кто содержанием права считает систему правовых норм, хотя в корне не разделяет нормативизм Г. Кельзена и его последователей.
Попутно заметим, что содержание теории государства и права в России страдает от однобокого отношения не к нормативизму, а к марксизму и ленинизму. Если на протяжении многих десятилетий марксистские и ленинские взгляды под партийным диктатом превращались в исходные положения без всякого критического анализа, то ныне наблюдается либо тотальное охаивание этих взглядов без разбора2, либо стремление сохранить свои прежние, выработанные в соответствии с этими взглядами позиции по таким важнейшим проблемам правоведения, как, скажем, соотношение экономики и права или трактовка правоотношений, хотя - без ссылки на бывших кумиров.
Конечно, ныне теория государства и права, как и отечественное обществоведение в целом, находится на перепутье. Нелегко отказаться от привычных взглядов или переосмыслить их глубоко. Заманчиво выдавать за теорию изящное пустословие, разрушительную критику без позитивных идей или обильное цитирование высказываний из истории государственно-правовых учений и из западных источников. Порою дает о себе знать недостаточность предметных знаний многих отраслей действующего российского права. Да и общий кризис в стране, распространившийся также на науку и образование, сыграл и продолжает играть негативную роль в данном отношении.
Вместе с тем можно не сомневаться в том, что апробированные научные факты и предметные знания, накопленные в теории государства и права, никоим образом не теряют своего значения. Знания, как правило, добываются усилиями многих исследователей. Не столь важно, кто - Ш. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, Д. Локк или Ф. Энгельс - совершил решающий шаг в утверждении таких фактов и знаний. Знания о происхождении государства и права, например, наиболее основательно изложены в работе Ф. Энгельса "Происхождение семьи, частной собственности и государства", однако от этого не меняются их место и роль в современном содержании теории государства и права, хотя последняя очищается от многих взглядов того же автора. Главное здесь, как и в любой другой области науки, - достоверность и полнота соответствующих знаний.
Такие знания можно и нужно углублять. Различные же взгляды, представления и гипотезы, высказанные в интересующей нас области науки, подлежат внимательному изучению, анализу, обсуждению и проверке. Ощущается и потребность в дополнении и расширении их диапазона. Пока некоторые свойства государственно-правовой действительности, общие для всего правоведения или для ряда его слагаемых, не исследуются на уровне теории государства и права. В качестве примера сошлемся на проблемы права собственности, состава правонарушения, вины или доказывания, которые при явном междисциплинарном характере отданы на откуп представителям отдельных отраслевых юридических наук (в частности, цивилистам, криминалистам или процессуалистам), хотя общетеоретическое их осмысление было бы весьма полезным как этим отраслевым наукам, так и для всего правоведения в целом. Перечень таких примеров можно продолжить.
Причем речь идет не просто об обзоре соответствующих положений других юридических наук, как это было в более раннем возрасте интересующей нас области знаний и от чего она постепенно отошла. Предстоит исследовать такие междисциплинарные проблемы по существу, на новом, общетеоретическом уровне, используя, естественно, труды по историко-правовым и специальным отраслевым юридическим наукам.
Именно таким образом, по-видимому, содержание теории государства и права будет углубляться, пополняться, совершенствоваться и развиваться, но опять же - усилиями новых поколений специалистов с разными подходами, представлениями и взглядами.
Теория государства и права, как и многие другие отрасли науки, выполняет ряд функций, определяемых ее основными целью и назначением. Чаще всего выделяются поисковая (гносеологическая), описательная, объяснительная и прогностическая функции. Некоторые авторы в рамках объяснительной функции различают атрибутное, генетическое, функциональное и структурное объяснения1, тем самым детализируя ее содержание. Но, так или иначе, одновременно с обогащением и совершенствованием содержания данной науки будут все более отчетливо проявляться выполняемые ею функции.
Любая наука имеет свое, принадлежащее только ей место в общей системе научных знаний, которое определяется, главным образом, ее предметом и особенностями методов его исследования. Для надлежащего понимания места теории государства и права в этой многомерной системе необходимо соотнести ее, во-первых, с другими юридическими науками, во-вторых, с обществоведческими науками, не входящими в правоведение, в-третьих, со всеми остальными науками.
Место теории государства и права в семействе юридических наук, т.е. в правоведении, четко просматривается уже в том, что было сказано выше о ее предмете. Поскольку она изучает общие цементирующие свойства государственно-правовой действительности как единого и целостного объекта, накопленные в ней знания не могут не быть фундаментом для остальных правоведческих наук, призванных исследовать отдельные сферы, области, участки или стороны этой действительности. К тому же, ввиду особенности предмета применяемые в теории методы познания более полно оснащены совокупными знаниями из философии, политологии, экономической науки, социологии и некоторых других обществоведческих наук, нежели в отдельных историко-правовых, специальных отраслевых и технико-юридических науках.
С одной стороны, интегрированные в принципах, законах и категориях знания по теории государства и права составляют понятийный аппарат для всех правоведческих наук, указывают на исходные начала использования этого аппарата и на существенные связи между теми свойствами государственно-правовой действительности, которые отражены в соответствующих понятиях, в юридической терминологии. В данном плане теория государства и права связана с другими правоведческими науками примерно так же, как общая физика с остальными науками, изучающими физические свойства внешнего мира.
С другой стороны, теория государства и права опирается на достижения всех юридических наук, разрабатывает их междисциплинарные проблемы, синтезирует полученные знания, с более общих и широких позиций изучает свойства тех или иных фрагментов государственно-правовой действительности, обобщает юридические знания, выявляет их особенности и взаимосвязи, находит их место и назначение в правоведении в целом. Известный российский юрист И.В. Михайловский давно подметил, что данная наука должна обобщить результаты всех юридических дисциплин "в одно гармоническое целое, проникнутое не только внешним, но и внутренним единством"1. В этой плоскости теория государства и права связана с иными правоведческими науками скорее таким образом, как теоретическая физика с остальными науками в своей сфере функционирования.
Как раз эти факторы в совокупности позволяют считать теорию государства фундаментальной наукой, составляющей научную базу всего правоведения, признать ее своеобразной энциклопедией права. Еще на заре ХХ века в России называли ее именно энциклопедией права 2. Под тем же названием она известна западным ученым, хотя среди них "наряду с ней и под ее определенным влиянием набрала силу такая дисциплина, как современная юриспруденция"3.
Принципиально иные связи теории государства и права с семейством тех обществоведческих наук, которые не являются правоведческими. Правда, все они вместе со всем правоведением, включая теорию государства и права, образуют более обширное семейство (систему), а именно обществоведение, общим объектом которого служат общество во всем многообразии, социальная жизнедеятельность в целом, включая сюда главный компонент - человека, предметом - их самые различные свойства в исторической преемственности, современном состоянии и в тенденциях.
Однако в обществоведении тоже есть разделение труда между его составляющими. В нем различают общеструктурные, специальные и конкретные науки4. Если одни из них изучают свойства человеческого общества как единого целого, то другие - свойства каких-то его структурных частей, отдельных сфер, областей, фрагментов и их сторон, таких, как мышление, экономика, политика, духовное развитие, психика, культура, религия, история развития стран, народов и т.д. Философия, например, объясняет наиболее общие моменты общественного бытия и сознания в целом; логика - оптимальные способы и приемы человеческого мышления; социология - социальные группы, институты и процессы; политология - политику, политические учреждения, режимы и процессы; экономическая наука - отношения производства, обмена и потребления материальных ценностей; культурология – моральные, нравственные и этические слагаемые жизни людей; психология - их психическую жизнь; педагогика - особенности учебно-воспитательной деятельности; история - процессы развития отдельных стран и народов.
Место теории государства и права среди всех таких обществоведческих наук определяется опять-таки особенностями ее предмета и методов его исследования. Важно также специфическое назначение каждой обществоведческой науки.
Тем не менее, решение проблемы осложняется тем, что, с одной стороны, государственно-правовое воздействие осуществляется во всех сферах общественных отношений и, соответственно, государственно-правовая действительность присутствует в жизнедеятельности общества в целом, с другой, - эта действительность, так или иначе, интересует неюридические науки из обществоведения.
Так, экономические отношения в той или иной мере регулируются государством, благодаря чему приобретают дополнительные, правовые свойства. Это - аксиома. Ведь вовсе не случайно, что на Западе в высших учебных заведениях экономического профиля основательно изучается до десяти правовых дисциплин, начиная с теории государства и права (факультет экономики Гренобольского университета Франции), государства и права (факультет народного хозяйства Тюбенгенского университета), американского государства и права (Бостонский университет США), основ правовых наук (Берлинская высшая экономическая школа ФРГ). Такой подход обусловлен не только оправданной заботой о надлежащей подготовке экономистов и менеджеров с высшим образованием, но и тесным переплетением экономических и правовых свойств в общественных отношениях по производству, обмену и потреблению материальных благ.
Если возьмем политические отношения, то многие из них составляют неотъемлемый компонент государственно-правовой действительности. Знания о политической идеологии, власти, политической системе общества, государстве, политико-правовом режиме, политических правах и свободах личности, политическом процессе и т.д. необходимы как для теории государства и права, так и для политологии.
Во многом свойства государственно-правовой действительности перекрещиваются с предметами философии, социологии, психологии и истории, что создает определенную почву говорить о философии права, социологии права, юридической психологии или об истории государства и права.
Такая картина вполне объяснима. Различные свойства общественного бытия и сознания тесно переплетены и нередко переходят друг в друга. При таких обстоятельствах важно правильно соотнести друг с другом непосредственные предметы, методы, задачи и содержание обществоведческих наук. Теория государства и права не вторгается в те свойства общественного бытия и сознания, которыми занимаются другие обществоведческие науки неюридического профиля, однако она широко пользуется накопленными в них знаниями.
Все неюридические науки из обществоведения не ставят задачи исследования специфических свойств государственно-правовой действительности как таковой, знания о них черпают из правоведения, в первую очередь - из теории государства и права. Разумеется, каждая наука в случае необходимости анализирует и перепроверяет научную информацию, особенно когда она берется в готовом виде и других областей знаний. Но это делается ради выполнения собственных задач, а не в целях обогащения содержания какой-либо иной науки.
Возможны совместные исследования правоведов, философов, социологов, экономистов, психологов и педагогов тех или иных свойств государственно-правовой действительности. В таком случае происходит комплексное использование и приращение разнородных знаний, относящихся к содержанию соответствующих обществоведческих наук.
Что касается связей теории государства и права с еще одним семейством в общей системе науки, а именно с негуманитарными, естественно-математическими областями знаний, то здесь тоже есть определенная взаимозависимость. Теория государства и права, как и другие юридические науки, все больше вовлекает в изучение своего предмета достижения этих областей знаний, пользуется ими (пример, информационные правовые системы). Вместе с тем она сама участвует в совершенствовании организации таких областей науки, разрабатывая принципиальные подходы к правовому регулированию соответствующих общественных отношений.
Несомненно, основополагающее значение в науке имеют проблемы методологии. Они служат предметом многолетнего внимания и в правоведении, прежде всего, в его фундаментальной области, каковой является теория государства и права.
В трудах А.М. Васильева, В.П. Казимирчука, Д.А. Керимова, П.Е. Недбайло, И.С. Самощенко, В.М. Сырых, Р.О. Халфиной, В.А. Шабалина и некоторых других ученых-юристов содержится немало плодотворных идей и представлений, важных при рассмотрении этой проблематики. Однако здесь есть и дискуссионные, недостаточно решенные вопросы, к числу которых относятся, прежде всего, понятие и структура методологии правоведения в общем, теории государства и права в особенности.
В отечественной литературе для обозначения данной проблемы используются разные термины, такие как "метод правовой науки", "приемы научного исследования", "методологические основы теории", "принципы познания государства и права", "методология", "методика" и т.п. Смысл каждого из них, а тем более их соотношение по объему содержания или вообще не определяется, или интерпретируется не однозначно. Если в одних работах под методологию подводятся фактически способы, приемы и средства изучения1, любые принципы, средства, пути познания2 и ученье о них3, то в других - частнонаучные методы и методика их использования выводятся за ее пределы1.
Причем само понятие методологии по-разному трактуется даже в философии. Под ним понимается то совокупность методов познания и преобразования действительности, то учение об этих методах, то приемы, средства познания и их теория вместе взятые, то система принципов и способов организации человеческой деятельности2 и т.д.
В том или ином виде эти подходы находят отражение в других науках, в том числе в правоведении. При осмыслении таких взглядов представляется необходимым обратить внимание на следующее.
Во-первых, используемые в человеческой деятельности методы бесконечно разнообразны, складываются из самых различных по существу и назначению путей, средств, способов, приемов, операций, творчески применяемых при решении тех или иных задач. Они столь же подвижны и многообразны, как и сами непрерывно развивающиеся формы теоретического и практического освоения действительности. Если даже речь идет о Методе (с большой буквы) в единственном числе, то им интегрируется большое разнообразие конкретных методов и методик.
Простая систематизация всех этих методов и методик может означать скорее метаметодику, нежели методологию3. Методологический статус приобретают те средства (методы, способы, приемы) научной и практической деятельности, которые задают ей общее направление, определяют подходы к объекту, служат отправной точкой при мировоззренческой оценке путей и результатов выполнения соответствующих задач.
Мировоззренческая роль слагаемых методологии справедливо подчеркивается и некоторыми правоведами. С.С. Алексеев, например, отмечает, что "положения, имеющие общее методологическое значение, выводят исследователя на исходные позиции при решении данных вопросов, позволяют выработать решение на базе строгих мировоззренческих, философских начал" 4. То же самое подчеркивают известные философы5.
Во-вторых, метод и теория едины, выступают как взаимообусловленные проявления социально апробированного знания. Они относятся друг к другу, прежде всего, как способ действия и добытый результат: теория представляет собой систематизированный результат процесса познания, метод - способ получения, построения и обоснования соответствующего знания 6.
Однако это еще не все. Любая теория достойна своего названия, если она не только объединяет некоторую предметную область, но и служит рычагом для поиска новых знаний. С одной стороны, всякий метод - не только идеальный инструмент освоения объективной реальности, но и специфическая форма знания о том, как в определенных условиях действовать ради достижения намеченной цели, с другой - само полученное знание становится средством решения новых задач, т.е. превращается в метод дальнейшей теоретической и практической деятельности. Следовательно, метод являет собой теорию, обращенную к практике, а теория - орудие познания и преобразования внешнего мира 1.