Коль скоро реализация норм права означает воплощение содержащихся в них общих правил поведения и велений в регулируемых общественных отношениях, последние (общественные отношения) естественным образом становятся единственным каналом правореализации в обществе. Встречающееся в юридической литературе утверждение о том, что одним из таких каналов служит морально-политическое воздействие на сознание людей1, основано на неоправданном отождествлении правореализации с любыми формами влияния права на общественный организм, с действием права в целом и представляется неточным.
В сказанном нет какого-либо умаления роли идеологической, воспитательной функции права или противопоставления ее правореализации. В той мере, в какой право участвует в формировании мотивов поведения, ценностных ориентаций, установок, правового сознания, правовой психологии и правовой культуры участников упорядочиваемых им общественных отношений, направляет их сознание на правомерное поведение, оказываемое им идеологическое воздействие органически вплетается в правореализацию. Здесь связь между идеологической функцией права и правореализационными процессами перерастает в их определенное единство. Однако же идеологическое воздействие имманентно всякому действию, любому проявлению права. Оно подчас выходит за пределы регулируемых общественных отношений, не сопровождается позитивными действиями и т.д. Воздействие правовых норм на человеческое сознание, оказываемое вне упорядочиваемых ими отношений, не связанное с возникновением субъективных прав, юридических свобод, обязанностей и не подкрепляемое правомерным поведением, не может рассматриваться как путь (способ) их реализации.
В литературе вопрос о других каналах реализации права, якобы существующих наряду с общественными отношениями, возникает также в связи с известными в науке положениями о возможности этих процессов вне правоотношений, а равно через так называемые фактические отношения или общественные связи. Ряд авторов указывает на реализацию вне правоотношений норм, устанавливающих общерегулятивные (всеобщие) или абсолютные права и обязанности, правовые запреты и правовой статус1, хотя некоторые из них полагают, что в правовом статусе "находят свое выражение особые общественные отношения"2. За отграничение общественных отношений от общественных связей, характеризующихся менее прочными взаимными контактами между своими участниками, высказываются ученые, отрицающие существование общерегулятивных и абсолютных правоотношений (Н.В. Витрук, В.А. Кучинский и др.).
Общественные отношения, по существу, оказываются "в стороне" и в тех случаях, когда их расценивают как регулируемые правоотношениями фактические отношения3 или как фактические отношения, функционирующие "до" либо "вне" правоотношений, имеющие для последних "с точки зрения генезиса отправное, исходное значение"4.
Думается, что приведенные суждения, прежде всего, недостаточно согласуются с общесоциологическим, диалектико-материалистическим пониманием самих общественных отношений. Философская и общесоциологическая науки не знают понятия "фактические отношения", существующего наряду с категорией "общественные отношения". В них общественные (жизненные) отношения рассматриваются как форма, содержание и результат жизнедеятельности людей, их общностей и образований, о чем уже подробно говорилось в первом и втором разделах предыдущем данной работы.
То, что указанными выше авторами именуется фактическим отношением, в действительности составляет скорее реальное содержание тех или актуальных общественных отношений. Правы С.Н. Братусь, отмечающий несостоятельность отрыва общественных отношений от фактических (реальных), и В.Н. Кудрявцев, считающий человеческую деятельность содержанием общественных отношений1.
Что касается общественных связей, то они также неотделимы от общественных отношений. Последние в современной философской литературе трактуются в первую очередь как "многообразные связи, возникающие между социальными группами, классами, нациями, а также внутри них в процессе их экономической, социальной, политической, культурной жизни и деятельности"2. Всякая общественная связь есть общественное отношение. Однако нельзя согласиться с обратным утверждением, что любое общественное отношение суть общественная связь3.
Первое из названных явлений более многоплановое, нежели второе, и относится к нему как общее к особенному, родовое к видовому. В науке доказано, что категория "отношение" является родовой в сопоставлении с категорией "связь"4. Общественные отношения могут выражаться не только во взаимоактивных связях двух контрагентов, но и в многосторонних общениях, односторонних контактах, обособлениях. Достаточно напомнить, что при уголовно-правовых и иных запретах любое лицо, которое их не нарушает, находится как раз в отношениях отграничения, обособления себя от запрещаемого деяния, модели обозначенного в диспозиции запрещающей нормы отношения, вытесняемого из нормальной жизнедеятельности общества.
Итак, те общественные отношения, которые регулируются нормами права, являются единственным каналом реализации этих норм.
Признание актуальных общественных отношений во всем их реальном многообразии, являющихся предметом общего правового регулирования, единственным каналом правореализации не только не снимает, а, напротив, придает повышенную значимость вопросу о том, выступают ли они непременно в качестве правоотношений. Решение этой принципиально важной проблемы находится в прямой зависимости от того, что понимать под правоотношениями.
Прежде всего, отметим, что данная проблема постоянно привлекает к себе внимание представителей как общей теории права, так и отраслевых юридических наук. Она освещается в трудах Н.Г. Александрова, С.С. Алексеева, С.Н. Братуся, Ю.И. Гревцова, А.П. Дудина, С.Ф. Кечекьяна, О.А. Красавчикова, Н.И. Матузова, Б.Л. Назарова, Ю.Г. Ткаченко, Ю.К. Толстого, Р.О. Халфиной, Л.С. Явича и других известных ученых. В них намечены практически все возможные подходы к проблеме и их аргументы. Если отвлечься от частностей, то эти подходы в принципе можно свести к пяти исходным позициям, существо которых заключается в признании правоотношениями:
а) возникающей на основе норм права юридической формы, переключающей их предписания в плоскость индивидуализированных связей и таким путем участвующей в регулировании общественных отношений. При данном подходе правоотношение находится вне регулируемого отношения, является некой промежуточной формой между ним и нормой права, и только условно можно считать его особым общественным отношением, подразумевая под последним не актуальное общественное отношение, а лишь ту форму общения, которая сложилась в результате исторической жизнедеятельности людей и воспроизведена в соответствующей норме права. Правоотношения имеют сугубо юридическое содержание, в качестве которого выступают возникающие права, свободы и обязанности, а их непосредственным объектом служат подвергаемые воздействию общественные отношения в целом;
б) самого регулируемого правом общественного отношения, взятого лишь в его юридической форме. С этой позиции правоотношением становится непосредственно организуемое общественное отношение, однако оно сводится к индивидуализированным формам поведения, единственным (причем сугубо юридическим) его содержанием служат те же права, свободы и обязанности, но объектом логически становится уже предпринимаемое в рамках данного отношения фактическое поведение его участников;
в) самого упорядочиваемого правом общественного отношения, которое берется в виде реального поведения людей (их общностей, образований) и именуется, как уже говорилось выше, фактическим отношением. При этом подходе роль правоотношения выполняет регулируемое общественное отношение, однако оно следует за выраженной в виде прав, свобод и обязанностей юридической формой, исчерпывается предпринятым в соответствии с ними реальным волеизъявлением. Соответственно, содержанием правоотношения признается реальное поведение, а его непосредственным объектом - те материальные и духовные блага, ради достижения которых оно предпринимается;
г) самого регулируемого общественного отношения, представленного в единстве его юридической формы и фактического содержания. С этой точки зрения благодаря воздействию права качества правоотношения приобретает любое упорядочиваемое им жизненное отношение в целом, включая сюда его юридическую форму в виде прав, свобод и обязанностей и сообразованное с ними реальное поведение. Соответственно правоотношение имеет двойное содержание, которое юридически выражается в указанной форме, фактически - в правомерном или специально поощряемом поведении; оно полностью направлено на достижение определенных материальных или духовных благ, выступающих как его непосредственный объект;
д) одновременно как индивидуализированной юридической формы поведения, так и упорядочиваемого при ее помощи "фактического отношения", конструируя тем самым два параллельных понятия: "правоотношения-модели" и "правоотношения-отношения". В первом из этих понятий концентрируется то, что подразумевается под правоотношением при трактовке его как юридической формы перевода предписаний права в плоскость индивидуализированных связей, во втором - то, что связано с объяснением его сути через реальное фактическое поведение.
Науке известны и взгляды, в которых наблюдается некоторая смесь этих позиций. С.С. Алексеев, например, под правоотношениями понимает юридические средства переключения правовых норм в плоскость индивидуализированных связей, но вместе с тем пытается усматривать в них и юридическое, и фактическое содержания, находящиеся в "нераздельном .единстве"1. А.П. Дудин расценивает правоотношение "как свойство определенных фактических отношений, как их специфическую правовую сущность", в то же время подчеркивая, что такая сущность "является в качестве особого правового содержания и юридической формы общественных отношений"2. Однако нетрудно увидеть, что в подобных суждениях не выдержаны должным образом общепринятые правила логического мышления.
Кроме того, среди сторонников почти каждой из указанных выше позиций существуют разногласия по поводу того, всегда ли правоотношения носят конкретный, индивидуализированный характер, могут ли они возникать только на основе реализуемой правовой нормы, существовать непрерывно (не дискретно) и быть односторонними, каковы их виды и т.д. Не имея возможности останавливаться на таких детализирующих моментах, скажем следующее.
Наиболее оправданным, думается, надо признать понимание под правоотношениями регулируемые правом общественные отношения, взятые в единстве их формы и фактического содержания. Любое общественное отношение, подвергаемое властному юридическому воздействию, становится правоотношением. Между этими явлениями нет каких-либо промежуточных, передаточных звеньев. Непосредственным предметом правового регулирования являются общественные (жизненные) отношения. Они, подпадая под воздействие права, возникают в обозначенной в нем юридической форме. Последняя потом наполняется реальным содержанием в виде фактического волеизъявления, оцениваемого через призму этой формы с точки зрения его правомерности. В стадии юридической формы такие отношения выражаются в масштабах возможного, должного и возможно-должного поведения своих участников, в стадии фактического волеизъявления последних - в их позитивных, сообразованных с этими масштабами действиях (бездействии). Как субъективные права, юридические свободы, обязанности, полномочия и меры юридического обеспечения, указанные в санкциях правовых норм, так и конкретные действия по их осуществлению полностью "вмещаются" в понятие правоотношения, образуя юридический и фактический пласты (свойства, стороны) его содержания. Ни те, ни другие не могут находиться за пределами являющихся предметом регулирования общественных отношений, быть "до" или "после" них, поскольку сами эти отношения складываются как раз из форм, олицетворяемых этими юридическими феноменами и оцениваемых через их призму реальных волеизъявлений реальных людей1.
Норма права предусматривает общие правила поведения и веления, призванные определять намеченную регулирующей подсистемой форму (модель) регулируемых общественных отношений. Когда те или иные субъекты права вступают в эти отношения, они необходимо вовлекаются в эту юридическую форму, которая выражается для них в виде определенной меры поведения. Через эту форму начинает реализовываться сама правовая норма, ибо при непосредственном соприкосновении ее содержания с регулируемым общественным отношением, приобретающим данную форму, происходит преобразование общих правил и велений в субъективные права, юридические свободы, обязанности, полномочия, меры ответственности и т.д. Общественное же отношение, которое таким образом становится каналом правореализации, обретает качество правоотношения, поскольку возникшая юридическая форма является его содержательным слагаемым, а не просто внешней оболочкой2.
Сформировавшееся правоотношение первоначально существует в виде именно указанной выше юридической модели. Затем оно благодаря конкретному волеизъявлению (действиям, бездействию) своих участников, сообразованному с этой моделью, наполняется фактическим содержанием, нередко именуемым в нашей специальной литературе материальным3. Тем самым достигается не только динамизм правоотношения, заключающийся в становлении и развитии прав, свобод, обязанностей, полномочий и мер юридического обеспечения, а равно в материализации их в поведении людей, но и единство его юридического и фактического пластов содержания, придающее ему завершенность.
Но это положение нуждается в одной оговорке. Применительно к правоотношениям, юридический пласт содержания которых выражается в юридической свободе (скажем, в свободе совести), в одностороннем субъективном праве (к примеру, право суда допустить в качестве защитника по делу родственника обвиняемого - ст.47 УПК РСФСР) или в юридической обязанности, сводящейся к соблюдению правовых запретов, оно верно при условии, если считать фактическим волеизъявлением неиспользование управомоченным своих юридических возможностей или воздержание от нарушения запрета. Иначе нельзя единство юридической формы и реального поведения понимать как нечто исключающее отрыв их друг от друга. В таком плане справедливы критические соображения, высказанные в литературе по поводу единства юридической модели и фактического поведения в тех или иных правоотношениях1.
Правоотношением становится любое общественное отношение, являющееся предметом регулирования и каналом реализации, рассчитанной на его упорядочение правовой нормы, с момента своего возникновения.
Любое правоотношение, как сложное образование, имеет собственную структуру, которая являет собой совокупность его элементов и способы их единения. В этой структуре есть а) объект, б) субъекты и в) содержание. Объектом служат те ценности (блага), по поводу которых возникают, изменяются или прекращаются эти отношения. Ими могут быть как материальные, так и нематериальные блага. Отношения поставки, к примеру, происходят ради получения продукции и оплаты ее стоимости (материальные блага), участие в митинге – ради выражения своего мнения относительно тех или иных процессов в стране, республике или в каком-то населенном пункте (нематериальные блага).
Субъектами правоотношений выступают любые правоспособные и дееспособные их участники. Ими в принципе могут физические лица, юридические лица, государство, государственные органы, должностные лица, муниципалитеты, их органы и должностные лица, политические партии, иные общественные объединения, социально-исторические общности людей и другие субъекты права. Но субъектами некоторых правоотношений могут быть лишь определенные субъекты права, что связано, прежде всего, с природой регулируемых правом общественных отношений. Так, роль субъектов семейных правоотношений выполняют только члены семьи, хозяйственных – лишь хозяйствующие лица, межгосударственных – государства.
Содержание правоотношений, как было показано выше, носит сложный, двухступенчатый характер, вбирает два пласта: юридический (права, свободы, обязанности или полномочия их участников) и фактический (соответствующее им реальное волеизъявление, объективирующееся в поведенческом акте).
Правоотношения многообразны так же, как и сами регулируемые правом жизненные отношения. Их можно классифицировать по различным основаниям.
К примеру, правоотношения можно делить на виды в зависимости от того, какой структурной частью правовой нормы – ее диспозицией или санкцией – регулируются соответствующие отношения. Если юридически организуемое отношение регулируется диспозицией нормы права, то налицо диспозиционное (правоустановительное, правонаделительное) правоотношение. Когда общественное отношение, возникающее при определенных вариантах поведения при реализации диспозиции нормы, регулируется санкцией последней, образуется обеспечительное (охранительное, правовосстановительное или поощрительное) правоотношение. Эти виды правоотношений существенно отличаются друг от друга как по основаниям возникновения, так и по составу, структурным элементам (субъекты, юридическое и фактическое содержания, объект), о чем подробнее скажем в следующей главе настоящей работы.
Далее, одни общественные отношения, упорядочиваемые диспозициями норм права, могут нуждаться в индивидуальной регламентации для всех своих участников или для некоторых из них. Определенные общественные отношения, в которых, скажем, выражены свобода научного, технического и художественного творчества, право вносить предложения в государственные органы об улучшении их деятельности, критиковать недостатки в их работе и т. д., в принципе сами по себе не нуждаются в индивидуальной регламентации. Соответственно, правоотношения могут быть конкретными, абсолютными или общерегулятивными (общими). В первых из них индивидуализированы права, свободы, полномочия и обязанности всех их участников, во вторых - одного из участников, в третьих ни одного из них. Причем многие общерегулятивные правоотношения, как это увидим позднее, в ходе своего развития, сталкиваясь с необходимостью индивидуальной регламентации посредством акта индивидуально-правового регулирования, предпринятого компетентными органом или лицом в установленном законом порядке, превращаются в конкретные.