Мы можем предположить, что именно это стало причиной того, что на Архиерейском соборе РПЦ 2008 года доклад председателя Отдела внешних церковных связей был в большей степени посвящен межправославным отношениям. Признавая зависимость РПЦ от других Поместных Церквей и, в частности, «позиции Константинополя», он настаивал на том, что Русская Церковь является «главным свидетелем и выразителем традиционных христианских ценностей в христианской среде», и что, несмотря на «попытки вытеснить её из межхристианского диалога», она «обладает всеми необходимыми ресурсами для отстаивания своей позиции, несмотря на кажущееся одиночество». Из этого мы можем сделать несколько выводов. Во-первых, РПЦ признает важность фактора межправославных отношений в своих дальнейших контактах с инославием. Во-вторых, позиция Русской Православной Церкви не находит поддержки в большинстве Поместных Церквей. Напомним, что в 2006 году ни одна Церковь не поддержала протест РПЦ.
Стоит отметить, что Константинопольский патриархат рассматривает себя в качестве основного выразителя интересов Православия, в частности, в отношениях с инославием. Это отчетливо заметно на примере его отношений с Ватиканом, периодическим встречам предстоятелей двух Церквей. В то же время, несмотря на активную экуменическую позицию Вселенского патриархата, его ресурсы и влияние ограничены. Так согласно отчету Pew Research Center, патриарх Кирилл более влиятелен в странах православного большинства, нежели Вселенский патриарх Pew Research Center, Nov. 8, 2017, “Orthodox Christianity in the 21st Century”- P. 34.. Кроме того, в самой Турции численность греков-христиан неуклонно сокращается, что сказывается на перспективах существования самого патриархата. Исходя из этого разумно предположить, что Константинополь будет идти на конфликт с РПЦ, что касается также и области межхристианских отношений. В целом, события 2006-2007 гг. можно рассматривать как провокации Вселенского патриархата с целью укрепления собственного положения в экуменическом движении. В пользу этого говорят и слова одного из виднейших иерархов Константинополя - митрополита Иоанна Пергамского (Зизиуласа), который в интервью Vatican Insider отметил, что несогласие Московского патриархата с позицией Константинополя «угрожает процессу экуменического диалога Православных Церквей с Римом».
Однако, последовавшая за этим подготовка Всеправославного собора, смена темы Смешанной богословской комиссии, а также смена предстоятеля в Москве на некоторое время отодвинули существующие противоречия в межправославных отношениях на второй план. Основным среди этих факторов видится подготовка Всеправославного собора, которая началась еще с середины XX века. В условиях, когда Константинополю необходимо было добиться консенсуса всех Православных Церквей, сложилась благоприятная ситуация для налаживания двусторонних отношений между Московским патриархатом и РКЦ. Кроме того, не представляется возможным полагать, что не существовало никакой связи между встречей папы и патриарха в Гаване 12 февраля 2016 года и проводившегося в начале того же месяца в Шамбези межправославного совещания, на котором, в частности, рассматривались отношения с инославием. Признание всеми Поместными Церквами важности диалога с инославием, а также того, что в настоящее время «основополагающее значение имеют взаимопонимание, сотрудничество и общие усилия по достижению христианского единства», создали благоприятный фон для последовавшей затем встречи.
Однако, в дальнейшем отношения между Православными Церквями претерпели определенный кризис. Во-первых, 4 Поместные Церкви не отправили свои делегации на «Всеправославный собор» на Крите летом 2016 года (Антиохия, Москва, Грузия, Болгария), причем объявили об этом менее чем за месяц до самого мероприятия, что не могло не ударить по отношениям Москвы и Константинополя. Во-вторых, произошло вмешательство Вселенского патриархата в церковный кризис на Украине в 2018 году, последствием чего стало создание подконтрольной Фанару церковной структуры (ПЦУ), состоящей из бывших раскольников; эскалация религиозного конфликта в стране, а также разрыв общения между Константинополем и Москвой, которая посчитала неприемлемым вмешательство Константинополя в дела, имеющие отношения к «канонической территории» РПЦ.
Это имело непосредственное влияние на отношения между Русской Православной Церковью и Римско-католической Церковью. Учитывая тот факт, что еще в середине сентября Русская Церковь отказалась от участия в тех органах, где председательствует или сопредседательствует представитель Константинополя, в настоящий момент РПЦ приостановила свое участие в Совместной богословской комиссии с католиками. Об этом, в частности, заявил митрополит Иларион (Алфеев) на встрече с папой римским осенью 2018 года, но вместе с тем подчеркнул, что «двусторонние отношения между Московским Патриархатом и Римско-Католической Церковью будут и дальше развиваться».
Можно предположить, что данный конфликт следующим образом отразится на отношениях РПЦ и РКЦ. Во-первых, стороны в меньшей степени будут заниматься богословскими вопросами в своих взаимоотношениях. Это связано, как с тем, что РПЦ не сможет согласовать свою позицию со всеми остальными Православными Церквами, так и с тем, что одним из основных обвинений Москвы в адрес Константинополя является «папизм». Это в очередной раз обостряет данный вопрос богословского диалога, что не будет способствовать его решению, поэтому стороны предпочтут не поднимать его в ближайшее время. Однако, учитывая тот факт, что как раз к началу этого кризиса Комиссия приступила к теме «первенства» во втором тысячелетии, весь диалог двух конфессий может быть приостановлен. Во-вторых, стороны будут компенсировать этот пробел наращиванием или, как минимум, сохранением сотрудничества в областях защиты традиционных ценностей, культурной, образовательной и гуманитарной сфере.
Таким образом, помимо таких факторов, как сотрудничество и внутреннее развитие обеих Церквей важную роль во взаимоотношениях РПЦ и РКЦ играет и фактор Поместных Православных Церквей. Это связано, как с конфликтом Константинополя и Москвы, так и со спецификой принятия общих решений в Православии, для которых требуется консенсус всех Поместных Церквей. Учитывая современное развитие событий, можно предположить, что этот фактор затормозит развитие богословского диалога исследуемых акторов, однако, не отразится на их сотрудничестве в других сферах, что определенным образом изменяет сам формат отношений Русской Православной Церкви и Римско-католической Церкви.
Заключение
1. Изучение отношений Русской Православной Церкви и Римско-католической Церкви на современном этапе в рамках науки о международных отношениях вызвало необходимость применить инструменты теории международных отношений к акторам, к которым они обычно не применялись. Ввиду специфики исследуемых акторов автор обратился к либеральной теории международных отношений, поскольку она акцентирует свое внимание на факторах сотрудничества, внутреннем развитии акторов международных отношений, личностях лиц, принимающих решения, а также роли идей и доктрин в формировании соответствующей политики. Более того, либеральная теория позволяла включить в анализ столь значимый для понимания жизни Церквей и их взаимоотношений фактор, как вероучительные доктрины и церковные документы, которые напрямую определяют их политику на международной арене.
2. Как Русская Православная Церковь, так и Римско-католическая Церковь рассматривают друг друга как «Церкви», являющиеся частями «Единой, Святой, Кафолической и Апостольской Церкви», что автоматически делает их союзниками, несмотря на сохраняющийся раскол. Это также обуславливает близость их интересов и взгляда на международные отношения и прочие социальные процессы. Следует отметить, что подобные оценки обязаны также и работе Смешанной богословской комиссии по диалогу между Православием и Католицизмом. Однако, было зафиксировано, что мнение Русской Православной Церкви относительно «церковности» РКЦ не является официальным, так как по этому вопросу не существует консенсуса в среде всех Православных Церквей.
3. Анализ официальных документов позволяет заключить, что обе стороны стремятся к восстановлению единства, то есть к преодолению раскола посредством диалога; они видят друг в друге союзников в социальных вопросах, а также в общем противостоянию секуляризму. Кроме того, будучи, в действительности, «вселенскими» структурами по числу стран, в которых существует их паства, РПЦ и РКЦ заинтересованы в сотрудничестве в странах с католическим и православным большинством, соответственно.
4. Несмотря на объективную общность интересов, существуют и серьезные проблемы в отношениях сторон. Помимо традиционных богословских вопросов к ним относятся проблемы унии и прозелитизма. Они обрели особую остроту к началу XXI века, что связано со специфической ситуацией в Восточной Европе после распада социалистического лагеря. Были проанализированы причины данных проблем, их место в двусторонних отношениях акторов, а также попытки их решения в конце XX века.
5. В эволюции отношений РПЦ и РКЦ на современном этапе можно выделить три основных этапа, на протяжении которых происходил постепенный переход от конфронтации к сотрудничеству. Их условно можно обозначить как конфронтационный, переходный и дружественный. Эти этапы во многом определяются личностями предстоятелей РПЦ и РКЦ.
6. Можно выделить три основные группы факторов, в большей степени повлиявших на эволюцию отношений Русской Православной Церкви и Римско-католической Церкви на современном этапе. К ним относятся фактор сотрудничества (как на уровне церковных институций, так и низовых связей), внутренние факторы развития обеих Церквей, прежде всего смена предстоятелей Церквей (римских пап и московских патриархов), а также фактор Поместных Православных Церквей.
7. Фактор сотрудничества связан, прежде всего, с поступательным развитием институционализации отношений. Контакты сторон становились все чаще, росло число совместных проектов. Кульминацией этого стала встреча папы Франциска и патриарха Кирилла в Гаване 12 февраля 2016 года. Кроме того, определенного успеха добилась и Смешанная богословская комиссия, которая начала рассматривать вопрос о первенстве в Церкви.
8. Сотрудничеству Церквей, в определенном смысле, способствовало и развитие международных отношений. Так конфликты в Сирии и на Украине создали ряд вопросов, по которым стало возможным сотрудничество РПЦ и РКЦ, чем оба этих актора и воспользовались. Все это подтвердило тезис либеральной теории о том, что наращивание сотрудничества акторов сопутствует улучшению их отношений.
9. Обращаясь к факторам внутреннего развития Церквей, мы определили влияние предстоятелей Церквей на межцерковные отношения, рассмотрели роль социального учения, а также численности католиков и православных на территориях католического и православного большинства, соответственно. Так экуменический настрой папы Иоанна Павла II и патриарха Алексия II способствовал развитию отношений, однако, тот факт, что на предстоятельства этих людей выпал сложный период в истории Восточной Европы, обострившей, в частности, вопрос унии, ограничил успехи в развитии отношений двух Церквей в период их руководства. Затем папы Бенедикт XVI и Франциск, сохраняя верность экуменическому направлению своего предшественника, но придерживаясь более консервативных взглядов, а также постепенно смещая акцент отношений с РПЦ на небогословское сотрудничество (при сохранении богословского диалога) способствовали улучшению отношений между сторонами, так как избегали спорных вопросов и продвигали общие интересы акторов. Также и сменивший патриарха Алексия патриарх Кирилл, будучи опытным церковным дипломатом, настроенным на сотрудничество с инославием, положительно повлиял на развитие отношений с Ватиканом.
10. В начале XXI века также параллельно происходили процессы, способствовавшие улучшению отношений Москвы и Рима: уменьшение католической паствы на канонической территории Московского патриархата и увеличение паствы РПЦ в странах католического большинства. Во-первых, это снизило остроту проблем унии и прозелитизма (но не сняло их), так как, в отличие от Московского патриархата, РКЦ не выдвигает подобных обвинений в адрес православных. Во-вторых, укрепилась определенная зависимость РПЦ от Ватикана, что сказалось на смягчении риторики и росте двусторонних контактов.
11. Немалую роль сыграло оформление социального учения Русской Православной Церкви в начале XXI века, которое во многом совпадало с социальным учением Католической Церкви. Как следствие, стороны имели схожие позиции по гуманитарным, экономическим и политическим вопросам, что способствовало закреплению их представления друг о друге, как о союзниках.
12. Особая роль в эволюции отношений РПЦ и РКЦ принадлежит Поместным Православным Церквям. Они имеют значительное влияние на позицию Московского патриархата, что, в частности, связано с особенностями православной традиции. Так РПЦ зависима от мнения других Православных Церквей в вопросе богословского диалога с католиками. В то же время разногласия Москвы и Константинополя лишь мешают этому богословскому диалогу, что в частности проявилось в 2006 и 2007 гг. Развернувшийся кризис в межправославных отношениях в 2018 году даже привел к приостановке участия РПЦ в Смешанной богословской комиссии. Обвинения Константинополя со стороны Московского патриархата в «восточном папизме» также не способствуют богословскому диалогу с католиками, который, однако, является основой отношений между РПЦ и РКЦ. Однако, представляется возможным предположить, что фактор Поместных Православных Церквей будет способствовать перемещению акцента двусторонних отношений Ватикана и Московского патриархата в сторону большей концентрации на социальных, гуманитарных, экономических и политических вопросах, по которым у акторов есть все предпосылки развивать сотрудничество. Также можно предположить, что именно конфликты 2006-2007 гг. вызвали тот постепенный поворот к небогословскому взаимодействию Русской Церкви и Католической Церкви, который увенчался таким заметным улучшением отношений.
Таким образом, подтвердилась гипотеза исследования о том, что несмотря на существующие проблемы и противоречия, можно констатировать улучшение отношений между Русской Православной Церковью и Римско-католической Церковью на современном этапе, причинами чего стали рост взаимозависимости, расширение областей международного сотрудничества двух акторов, в особенности, противостояние секуляризму и совместная защита традиционных ценностей, снижение остроты нерешенных вопросов, а также взаимное стремление к диалогу и примирению, заложенные в их социальных доктринах, что уже проявилось в разрешении ряда конфликтов.