Следует обратить внимание и на такой факт: прекращение или приостановка деятельности ряда диссоветов по искусствоведению к началу 2020 г. не привела к взрывному увеличению нагрузки на оставшиеся. Соискатели с ранее принятыми к рассмотрению или защите диссертациями либо предпочли выжидать возобновления деятельности «родных» диссоветов, либо, обратившись в оставшиеся советы, столкнулись с отказами на основании несоответствия представленных работ требованиям. Это свидетельствует о том, что не все диссоветы по одним и тем же специальностям проявляют одинаковую принципиальность и (во всяком случае в глазах соискателей) способны по-разному оценивать одни и те же диссертации на «профпригодность» (что девальвирует выстроенную ВАК систему единых критериев и требований).
Можно ли как-то по-другому? Оказывается, можно. Научные интересы заставляют меня внимательно следить за работой турецких коллег. Турция, амбиции которой сопоставимы с отечественными, прекрасно обошлась без собственного проекта типа «5-100». Включение в международную образовательную среду там обеспечивается не столько количественной подгонкой к «мировым стандартам», сколько широкими возможностями обучения и стажировки собственных студентов и специалистов в лучших университетах и научных центрах мира и программами, направленными на привлечение в страну иностранных (европейских) ученых, преподавателей и учащихся. Выполнение задачи «быть на равных» выливается не в количественные, а в качественные показатели без скидок на владение языком, «квартили», индексы и так далее: приглашают ли тебя на солидные конференции, принимают ли твои статьи в серьезные журналы, участвуешь ли ты в рабочих группах наряду с именитыми учеными. Издаваемые в Турции научные журналы сохранили логичное оформление достаточного научного аппарата, принципиально отказавшись от копирования предельно неудобных «стилей». На обороте титульного листа диссертации (публикуемой, как и у нас, в интернете, но после защиты) появляются подписи членов «диссовета», одобривших работу и гарантировавших ее качество, и в любой момент можно посмотреть, чьи научные репутации стоят за конкретным молодым ученым, кто за него «поручился». У нас же порой невозможно найти, кто же конкретно входил в комиссию, принявшую очередную халтурную диссертацию к защите, хотя «заключение о принятии» формально должно публиковаться на сайте организации: оно, как и отзывы оппонентов, удаляется при первой возможности.
Традиционной формой научной деятельности являются семинары, конференции, конгрессы. Правда, в нынешних условиях приспособления к наукометрии и они приняли извращенные симуляционные формы. Организаторы конференций уже смирились с тем, что участники приходят на заседания не столько для заслушивания сообщений коллег и обсуждения проблем, сколько для прочтения заявленного доклада и на секциях присутствуют лишь несколько человек.
Одна из причин подобной ситуации - противоречие между чрезвычайно широкими темами конференций и слишком узкими темами заявленных докладов, порой затрудняющее даже объединение их в конкретную секцию. Понятно, что к абстрактно сформулированной теме можно приспособить практически любой предмет изучения, чем и пользуются устроители расплодившихся откровенно коммерческих «мультинаучных заочных конференций с международным участием», генерируя безликие названия изменением набора и порядка словосочетаний «актуальные вопросы», «контекст глобализации», «факторы инновационного развития», «современные концепции», «интеграционный потенциал» и т.д. (рис. 1, 2). Эти словосочетания придают наукообразие любому превдоосмысленному тексту. Для симуляции научной работы комбинация подобных слов на обложке «сборника материалов» (а именно он и является целью «проведения» мероприятия) подходит как нельзя лучше. О том, кто этим занимается и даже сколько это стоит, уже писалось в журналах РАН, но призыв к ревизии подобных изданий услышан не был [9, с. 911-2]. Помещаемые в таких поточных и всеядных сборниках «доклады» изредка используются для оперативной фиксации авторства (это проще и быстрее, чем по старинке депонировать рукописи), но чаще оказываются «пустышками» из разряда «дробленых статей», не рассчитанными на чье-либо прочтение и пригодными лишь для наращивания количественных параметров в отчетах.
Рис. 1. Типовые сборники материалов международных научно-практических конференций, издаваемые НИЦ МИСИ.
Рис. 2. Перечень научно-практических конференций, якобы проведенных в апреле-мае 2020 г. МЦИИ Omega Science (Уфа)
В качестве примера такой коммерческой «охоты на клиента» приведу «Альманах педагога», активизирующийся перед летними каникулами в надежде на то, что до начала нового учебного года перед многими учителями встает необходимость подтверждать или повышать квалификационную категорию, для чего крайне желательно предоставить свидетельство о прохождении тестирования, сертификат участника профессиональной конференции (семинара, вебинара), а еще лучше иметь публикацию. Ключевые слова здесь: «предоставить свидетельство», и сайт гордо обещает: «Диплом сразу!», суля в качестве бонуса «благодарственное письмо от редакции издания бесплатно» [19] (рис. 3). Именно такими дипломами и благодарственными письмами образовательные учреждения разных уровней отчитываются по цепочке, симулируя профессиональный рост своих кадров и соучаствуя в мошенничестве. Вряд ли кто-то из родителей интересовался, чем конкретно подтверждена квалификация учителей их детей... Среди таких «повышенно-квалифицированных педагогов» есть и преподаватели МХК, и именно с их учениками мы встречаемся на вступительных экзаменах.
Рис. 3. Реклама продукции всероссийского образовательно-просветительского издания «Альманах педагога» [19]
качество гуманитарный наука вызов интеграция
Одно крупное образовательное учреждение, занимающееся, помимо прочего, подготовкой искусствоведов, неоднократно приглашало меня почитать спецкурсы студентам и аспирантам. Настораживало примечание: «Привезите с собой бланки сертификатов Вашего института о повышении квалификации для наших преподавателей». Желая прояснить ситуацию, я уточнял, что 1) занятия проведу с удовольствием, но лишь для обучающихся; 2) не имею статуса эксперта, уполномоченного проводить какую-либо профессиональную сертификацию; 3) представляемая мною организация не занимается квалификациями преподавателей, но формулировка приглашений упрямо не менялась. Лишь когда я четко написал, что не считаю несколько прослушанных студентами лекций основанием для документального подтверждения повышения статуса преподавателей, переписка прекратилась.
Хорошо известно, что любой юбилей оправдывает любые инициативы и вложения. Конференции «для галочки» часто приурочиваются к каким-либо памятным датам. Последние несколько лет мне попадалось много анонсов научных мероприятий, посвященных достаточно узким вопросам образования, языкознания, религиоведения, национальной идентичности, гендерной политики и прочему, снабженных «посвящением» 75-летию Победы. Вероятно, такое «посвящение» должно было оправдать «актуальность» намеченного действа, позволяло включить его сразу в несколько пунктов планов и отчетов и обусловливало финансирование по престижной статье расходов «на юбилей». В данном случае привычная симуляция приобретает характер оскорбительного фарса.
Другая сторона той же медали - откровенное несоответствие доклада узко сформулированной теме конференции. Логично предположить, что если научное мероприятие посвящено, например, юбилею конкретного ученого, то заявляемые доклады должны уточнять высказанные им положения, дополнять его работы или хоть как-то соответствовать его интересам, иначе возникает ситуация из анекдота о «памятнике Сталину в честь юбилея Пушкина». Конечно, приложив некоторые усилия, можно найти обоснование для включения почти любого доклада в программу почти любой конференции, но насколько это необходимо делать?
К счастью, в последние годы организаторы многих серьезных научных мероприятий стараются не только сузить формулировку темы, но и акцентировать постановку обсуждаемой проблемы, уточнить понимание ключевых терминов, очертить географические и хронологические рамки аргументов, указать в качестве методического примера конкретные исследования, для распределения потенциальных докладов по секциям конференций запрашиваются аннотации и тезисы. Но если оргкомитеты, например, европейских конференций не стесняются ответить на заявку отказом, указав на несоответствие темы, то у нас предупреждения о том, что «оргкомитет оставляет за собой право отказать...», всерьез не воспринимаются и право это крайне редко используется. Последнее особенно справедливо для аспирантских конференций: «Ну им же надо нарабатывать практику и набирать количество выступлений для апробации.» Но почему же за счет тех, кому это не интересно и не нужно?
Всеядность организаторов конференций приучает будущих ученых к вседозволенности, наскоро придумываются порожние темы без предмета и каких-либо задач исследования, не требующие знания историографии, никак не развивающие науку доклады (и снова «бла-бла...») зачитываются перед откровенно скучающей аудиторией. Организаторам парижских конференций пары подобных докладов хватило для категоричного вывода о некомпетентности всей российской гуманитарной науки. Так не мы ли сами формируем нелестное впечатление о себе?
Еще один яркий пример симуляции нормальной научной деятельности - размывание традиционных жанров работы. Составители отчетов и библиографий уже привыкли к тому, что ученые «путают» краткие аннотации и прелиминарные тезисы на полстранички с материалами конференции, а упоминания в паре предложений в журнальных разделах «Научная жизнь» («В своем докладе имярек обратил внимание на…») - с публикациями самих докладов.
Пару лет назад я присутствовал на заседании ученого совета одной уважаемой организации, обсуждавшего завершенные работы. Среди таких работ была и коллективная монография о современном искусстве с довольно рыхлой рубрикацией и широким кругом поднимаемых вопросов, авторский коллектив которой насчитывал несколько десятков (!) имен. Легко выяснилось, что обсуждаемое издание появилось после проведения одноименной конференции, и возник закономерный вопрос: почему результатом должна быть именно коллективная монография, а не сборник статей, которым, собственно, представленный результат и является? «Широкий спектр проблем и подходов», анонсированный как достоинство данной «коллективной монографии», обширный круг авторов и даже их терминологические разногласия явно противоречили четкому представлению о типологических различиях научных изданий, сформулированному в издательских требованиях [20]. Пытаясь отклонить возражения ревнителей чистоты жанров, составители обсуждаемой работы ссылались на общую тенденцию к «преодолению дисциплинарной узости», необходимость «расширения методологических границ», потребность в «обобщающем толковании понятий» (регламентированном, между прочим, ГОСТами ГОСТ 7.60-2003, п. 3.2.4.3.1.1-3.2.4.3.1.2, п. 3.2.2.2.), но в итоге вынуждены были признаться: на издание коллективной монографии можно получить грант, а сборник статей организации придется издавать на бюджетные средства.
«Локальные вызовы» отечественной науке бросает не только бюрократия, но и рынок, и в рекламных рассылках все чаще попадаются приглашения «опубликовать главу в коллективной монографии», комплектация и издание которых, как и сборников материалов конференций, стали «услугой» и поставлены на поток коммерческими «межвузовскими издательскими центрами», «научными корпорациями», «коллегиями независимых авторов» и т.д. [9, с. 911-5; 21-24]. Оплаченная квитанция превращает нетребовательного ученого в соавтора рецензированной коллективной монографии на наукообразную тему, индексированной в РИНЦ, размещенной в eLibrary, украшающей отчетность любого уровня, но ни по названию, ни по востребованности у читателя, ни по вкладу в науку ничем не отличающейся от «мусорных» псевдоматериалов лжеконференций [25] (рис. 4).
Рис. 4. «Коллективные монографии» Поволжской научной корпорации NauCorp [21]
Безусловно, форс-мажорные карантинные меры 2020 г. стали неожиданным и отнюдь не «локальным» вызовом. Судя по тем же отчетам, гуманитарную науку все эти меры (на момент написания статьи) мало затронули - ученые благополучно продолжали работать в дистанционном режиме, активно читая лекции, доклады, публикуя статьи, дорабатывая монографии и диссертации... Будет сделан вывод: наука не пострадала, она обладает ресурсами для выживания, вмешиваться не нужно. Все закроют планы, некоторые получат премии. Однако чтение онлайн- лекций потребовало переделать весь иллюстративный материал, дистанционное ведение семинаров вынудило изменить содержание заданий и алгоритмы их проверки, а переход на «удаленку» сопровождался взрывным ростом отчетной документации. Ученые и преподаватели вдруг поняли, что «многозадачность» совсем не оставила времени на ту самую плановую работу, которую они и считали для себя главной, а необходимость регулярно доказывать свою способность нормально функционировать в режиме самоизоляции вместо ожидаемого качественного сдвига породила новую волну симуляции: наскоро состряпанные доклады на перенесенных в непривычный Zoom конференциях, формализованное обсуждение и неминуемое одобрение якобы завершенных проектов, хвалебные рецензии на откровенно слабые статьи, принимаемые в портфели журналов для соблюдения графика выхода и обеспечения деятельности диссоветов. Легко прогнозировать новый вал «пустышек».
Никто пока что не считал «отложенный ущерб» от мер дистанцирования, одним из аспектов которого окажутся последствия предельно формализованных выпускной кампании в вузах и приемной - в аспирантурах. Если в «мирных условиях» многие мои коллеги имели возможность заблаговременно присмотреться к потенциальным аспирантам, выступая руководителями или рецензентами дипломных работ в вузах и рекомендуя продолжить обучение, то после «онлайн-защит» многие аспирантуры были вынуждены проводить прием в полном смысле по объявлению и допускать к приемным экзаменам претендентов с «неудами» за реферат выпускной работы. На вопрос «Зачем?» ответ простой: «Они имеют право, а от нас требуют нормального функционирования отдела аспирантуры». Симуляция процветает и здесь. Наберемся терпения и дождемся выпускных квалификационных работ.
Говоря о «вызовах» отечественной гуманитарной науке, Б.Г. Соколов заключил: «Мы живем в эпоху тотальной симуляции уже не второго, а третьего, а возможно, и четвертого уровня, четвертого порядка, когда существующие нарративы обладают абсолютной непроницаемостью, а потому не могут быть изменены» [6, с. 48]. Приходится согласиться: вся десятилетиями создававшаяся громоздкая система «научного менеджмента» рассчитана не на совершение открытий или хотя бы достижение сколь-либо значимых научных результатов, но лишь на согласование многоуровневых планирований и отчетностей по госзаданиям, нормативам, внедрениям, освоениям, оптимизациям. Единственными доступными опциями в этом процессе согласования остались «одобрение» (прочитанного доклада, завершенной монографии), «рекомендация» (к защите, публикации), «принятие» (за основу, в печать), поскольку «неодобрение» и «нерекомендация» имеют следствием «невыполнение» задания, «несоблюдение» сроков, «неосвоение» фондов.