ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
Факультет гуманитарных наук
Экспозиция феноменологического метода в когнитивных науках: натурализация феноменологии
Михайлов Ярослав Кириллович
Москва 2018
Содержание
Введение
Глава 1. Особенности феноменологического учения
1.1 Критика натурализма
1.2 Феноменология как неэкспериментальный метод анализа сознания
1.3 Тело как фактор конституирования опыта
1.3.1 Живое тело и физическое тело у Гуссерля
1.3.2 Мерло-Понти о телесности
Глава 2. Поле и функция методов «от первого лица»
Глава 3. Интеграция феноменологии в фрейм когнитивных наук
3.1 Энактивизм
3.2 Нейрофеноменология
3.3 Математическая реконструкция феноменологического описания
3.4 Феноменология «предварительного включения»
Заключение
Список литературы
феноменология натурализм опыт сознание
Введение
Актуальная ситуация в современной когнитивной науке характеризуется повышенным интересом к экологическому-энактивисткому-воплощенному подходам. Исследуя динамические процессы мозга и его самоорганизующийся характер, эти подходы рассматривают сознание в качестве когнитивного воплощенного агента, который неразрывно связан как с мозгом (в его физиологическом исходе), так и с его «вдействованием» в мир. Философы и нейроученые работаю вместе над построением наиболее полной и холистической когнитивной теории на экспериментальной основе, прибегая к помощи феноменологии, хотя, казалось бы, для последней путь в эту область закрыт, поскольку сам Гуссерль последовательно изолируя феноменологию от разысканий в эмпирической области. Поэтому особенно важно разглядеть и обозначить специфику новой, «когнитивной феноменологии», и каким образом проходит анатомия от «третьего лица» работы сознания, проделанной от «первого лица», где происходит своеобразная осцилляция между двумя методологическими измерениями.
Феноменология не заинтересована в сознании в его натурализованном отправлении, а направлена на описание его опытных структур в их феноменальной чистоте; она их не психологизирует и не объективирует. Контраст между позитивной наукой и трансцендентальной философией для Гуссерля очевиден - позитивная (естественная) наука философски наивна, поскольку будучи поглощена своим предметом, не размышляет над собственными пресуппозициями и условиями возможности внутри самого сознания; она ищет доступ к сознанию, но в этом доступе вязнет, упуская непосредственную работу сознания, сознание «от первого лица». Сознание берётся как предданное, как то, что «всегда уже здесь».
Отсюда истоки особого характера нейрофеноменологии и смежных подходов как нередуктивных. Лозунг Гуссерля «Назад к самим вещам!», который для него значит - в оппозиции к объективному характеру исследований от-третьего-лица - возвращение к миру, переживаемому непосредственно. Это не только замена методу естественных наук, но и то, что даёт им почву для взращивания знания из живого опыта, в некотором смысле это восстановление утраченных оснований науки, нехватку которых Гуссерль ощущал. Любое научное открытие зиждется на опыте первооткрывателя, который транслируется посредством языка, но при этом сама жизнь этого опыта ускользает от понимания в универсализациях и абстракциях, обобщениях в языке, сам опыт открытия в пределах сознания ускользает от тех, кто сталкивается с формализацией этого опыта.
Нередуктивные объяснения имеют своё преимущество в решении трудной проблемы и преодолении разрыва в объяснении, поскольку стараются формализовать свой предмет в максимально приближенной динамике и синкретичности (речь о полноте описания в синтезе различных методов), которыми характеризуется сам опыт сознания. Мы не можем заполнить разрыв между физиологическими процессами, которые мы описываем и анализируем с позиций эмпирической науки при помощи методов от третьего лица, и опытом самого сознания, который мы переживаем от первого лица. Имеется зазор между нейрофизиологическими процессами и тем опытом, который является их эффектом. Предполагается, что этот разрыв можно заполнить при помощи гуссерлевской феноменологии, которая может лучше высветить отношения между физиологическими процессами и их внутренней манифестацией в области сознания, которая формализуется субъектом непосредственно, от первого лица.
Современные натуралистические парадигмы гораздо богаче тех, что раньше можно было бы упрекнуть в редукционизме, где сознание однозначно сводилось к нейронным структурам мозга. Телесность как материальный субстрат является одним из измерений, через которое сознание можно толковать, но наряду с иными равноправными измерениями, входящими в рассмотрение когнитивных наук. Не составит труда привести экспериментальные доказательства того, что сознание является эффектом, который производит мозг, но в то же время оно представляет собой самостоятельную область с особым законодательством, которая в различное время подводилась под понятия «психического» или «трансцендентального». Но, будучи доказательствами экспериментальными, а значит - натуралистическими, они никак не касаются обоснования того сознания, с которым имеет дело феноменология.
Вопрос в том, может ли быть натурализована феноменология в том смысле, в котором мы имеем дело с нынешним натурализмом, который вполне можно рассматривать как формообразованный вариант старого, сохранивший его сущностные черты. Являются ли натурализм и феноменология (более обще - трансцендентализм) взаимоисключающими позициями? С позиции феноменолога - нет, из неё даже методологически проложены пути преобразования натурализма, пути построения совершенно нового основания для естественных и прочих наук. Собственно, делом большей части жизни Гуссерля была реорганизация науки на новых основаниях эйдетической дисциплины, осмысляющей предмет эмпирических наук и методически направляющей их. Когда мы говорим о феноменологической установке, не стоит забывать, что она мыслится как всепроникающая в плане критики познания, так что способна заступать на любую другую позицию, будь то позиция естественной установки или натурализма вообще.
Проект натурализации до сих пор так и не был полностью осуществлен с должным вниманием к эпистемологической специфике феноменологии. Многие и не всегда удачные попытки реализации проекта показывают, насколько мы на самом деле еще далеки от решения сложной проблемы и преодоления разрыва в объяснении, разрыва, который так же пролегает между феноменологией и естественной наукой сегодня. Взаимодействие старой естественной науки с феноменологией было возможно только при условии, что его отправной точкой будет феноменология, но можем ли мы говорить на примере когнитивной науки о такой науке, которая некоторым образом приняла трансцендентальный поворот? Прерогативой феноменологии остается прояснение отношений с тем, что находится за её пределами, а значит и переопределение собственных границ, на том или ином этапе эволюции знания и науки. Больше того, необходима переразметка границы между трансцендентальным и эмпирическим средствами новых горизонтов опыта, открывшихся технологическими достижениями современности, показывающими обтекаемость и нечеткость понятия опыта, с которым мы теперь имеем дело. Как показывает история, феноменология двигалась вперед «ересями» по отношению к учению Гуссерля, так что я предполагаю, нереализованность потенциала схождения естественной науки и феноменологии продиктована самим характером феноменологического учения. То, каким образом его апроприировали ученые, говорит о том, чего феноменологии на самом деле не хватает - контакта с эмпиризмом, но не на уровне теории, а на уровне её языка. Именно углубление в трансцендентальную сферу отчасти сакрализировало трансцендентальную феноменологию для естественной науки, поэтому наиболее продуктивные попытки её натурализации подразумевали избавление от трансцендентальной сферы.
Проект натурализации до сих пор так и не был полностью осуществлен с должным вниманием к эпистемологической специфике феноменологии. Многие и не всегда удачные попытки реализации проекта показывают, насколько мы на самом деле еще далеки от решения сложной проблемы и разрыва в объяснении, разрыва, который так же пролегает между феноменологией и естественной наукой сегодня. Взаимодействие старой естественной науки с феноменологией было возможно только при условии, что его отправной точкой будет феноменология, но можем ли мы говорить на примере когнитивной науки о такой науке, которая некоторым образом приняла трансцендентальный поворот? Прерогативой феноменологии остается прояснение отношений с тем, что находится за её пределами, а значит и переопределение собственных границ, на том или ином этапе эволюции знания и науки. Больше того, необходима переразметка границы между трансцендентальным и эмпирическим средствами новых горизонтов опыта, открывшихся технологическими достижениями современности, показывающими обтекаемость и нечеткость понятия опыта, с которым мы теперь имеем дело. Как показывает история, феноменология двигалась вперед «ересями» по отношению к учению Гуссерля, так что я предполагаю, нереализованность потенциала схождения естественной науки и феноменологии продиктована самим характером феноменологического учения. То, каким образом его апроприировали ученые, говорит о том, чего феноменологии на самом деле не хватает - контакта с эмпиризмом, но не на уровне теории, а на уровне её языка. Именно углубление в трансцендентальную сферу как сферу недоступную науке отчасти побудило естественную науку эту сферу игнорировать и не доверять ей, поэтому наиболее продуктивные попытки её натурализации подразумевали избавление от трансцендентальной сферы.
Изнутри феноменологии есть две предварительных формы того, что подходит под понятие натурализации: «феноменологическая наука о фактах» (то есть наука о переживаниях, добытых эйдетической редукцией, как о фактах, но с использованием феноменологической редукции; возможно, речь здесь идет о феноменологической психологии) или естественная наука, принимающая во внимание эйдетическое содержание теорий, выработанных трансцендентальной феноменологией и региональными онтологиями. Гуссерль указывает, что первое возможно лишь тогда, когда феноменология уже раскрыта как наука о сущностях, но при этом возможно исключительно как второе: «эта наука есть именно производимое эйдетической феноменологией «феноменологическое обращение» обычных фактических дисциплин, и остается нерешенным лишь вопрос о том, в какой мере с такой позиции можно достигнуть большего» [1, 191], т.е. речь идет о совмещении фактического и коррелятивного ему феноменологического. Гуссерль даже указывает на возможность построения науки о фактах, изучающей чистое сознание. «Даже если бы мы ставили перед собой цель изучения чистого сознания в его частных обособлениях, следовательно, со стороны науки о фактах, хотя и не эмпирико-психологических (потому что мы продолжаем вращаться в феноменологическом кругу, где мир выключен), мы все равно не могли бы обойтись без априори сознания. Наука о фактах не может отказаться от своего права пользоваться сущностными истинами, имеющими касательство к индивидуальным предметностям, что принадлежат ее же собственной области» [1, 191].
Что про натурализацию скажет феноменолог? Натурализация феноменологии невозможна, поскольку феноменология уже всегда есть феноменологизация естественной науки (и науки вообще). Натурализация - абсурдное и неприменимое к трансцендентальной феноменологии понятие. Ведь феноменология суть созерцание, опосредующее любое другое созерцание, она сконструированна как чистый метод, метод очищения опыта. Таким образом, натурализовать феноменологию - значит превратно её понять. Однако, ей можно пользоваться в интересах натурализма. Под натурализацией я понимаю прежде всего естественно-научную модификацию феноменологии, подразумевающую частичную прагматизацию феноменологического метода, смещение эпистемологической установки в пользу первичности природы, и использование результатов феноменологического исследования в эмпирическом исследовании. Ведь феноменология суть созерцание, опосредующее любое другое созерцание, она сконструирована как чистый метод, метод очищения опыта. Таким образом, натурализовать феноменологию - значит превратно её понять. Однако, ей можно пользоваться в интересах натурализма. Под натурализацией я понимаю прежде всего естественно-научную модификацию феноменологии, подразумевающую частичную прагматизацию феноменологического метода, смещение эпистемологической установки в пользу первичности природы, и использование результатов феноменологического исследования в эмпирическом исследовании. Зачастую это означает искривление феноменологического метода в пользу необходимого натуралисту способа созерцания. Иначе то, что называют «натурализацией», является лишь частичной апроприацией феноменологических разработок (в частности того, что касается телесности). С другой стороны, у ученого нет задачи понять феноменологию полностью, став феноменологом. Чего феноменологии действительно не хватает, так это пропедевтического момента, который бы помог вывести её за пределы философского дискурса (вывести феноменолога к науке).
В дипломной работе планируется дать обзор комплекса экспериментальных феноменологических подходов, модифицирующих когнитивисткие и нейронаучные методы исследования сознания. Актуальность данной работы обусловлена полемичностью и нерешенностью данного вопрос, а так же слабой исследованностью данной области в России.
Цели работы:
· Показать на примерах энактивизма, нейрофеноменологии и front-loading phenomenology как осуществляется натурализация феноменологии.