«Потребителями», за которых борются эти два экуменизма, выступают как индивидуальные верующие и группы верующих, так и целые церкви, осуществляющие свой выбор в лице их институционального руководства. Например, Русская православная церковь в настоящее время участвует в обеих экуменических сетях, однако все больше отдает предпочтение консервативному экуменизму. Даже участие в классическом экуменизме теперь интерпретируется церковным лидерами в духе борьбы за «традиционные ценности». Об этом, например, говорил в начале ноября 2016 года на Всемирном русском народном соборе патриарх Кирилл:
Вы знаете, что наша Церковь активно участвовала в так называемом экуменическом движении, -- это был диалог с западными христианами. А почему этот диалог стал возможен? Да потому что в западных христианах, ввиду их, в первую очередь, этической позиции, мы видели своих единомышленников. Мы видели, что западный христианский мир разделяет, несомненно, те же ценности, касающиеся человеческой личности, семьи, отношения к Богу, природе, человеку, и это создало предпосылки для диалога. Сегодня эта общая ценностная платформа разрушена, потому что значительная часть западного христианства пересматривает фундаментальные евангельские нравственные позиции в угоду сильным мира сего. Поэтому диалог приостановился, за исключением наших отношений с Католической Церковью, потому что Католическая Церковь, -- и дай Бог, чтобы так было всегда, -- несмотря на огромное давление со стороны внешнего мира сохраняет верность евангельским ценностям. Наши внешние межцерковные, межхристианские связи сегодня практически не включают реальный диалог с западным протестантизмом Под западным протестантизмом патриарх Кирилл здесь, конечно, имеет в виду те протестантские церкви, которые участвуют в экуменическом движении. Консервативные евангелики никогда не входили в ВСЦ.. Это свидетельствует о том, что появились новые разделительные линии, и не только межконфессионального, но и явно цивилизационного характера Доклад Святейшего Патриарха Кирилла на XX Всемирном русском народном соборе// Официальный сайт Русской Православной Церкви. 01.11.2016 [ЬИр://\т\\г. patriarchia.ru/db/text/4656i75.html, доступ от 13.03.2017]..
Другой пример отхода от классической экуменической парадигмы продемонстрировал Критский собор 2016 года. Как уже было отмечено, под влиянием антиэкуменической критики в документе «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» были изменены акценты. Например, характеристика деятельности православных поместных церквей во Всемирном совете церквей была смещена из области «свидетельства истины и продвижения единства христиан» (в предсоборном проекте документа Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром (предсобор- ный документ)//Святой и Великий Собор [ЬПр8://іҐЛҐЛҐ.holycouncil.org/-/ ргесопсіїіаг-геїайопз, доступ от 13.03.2017].) в область общественно-политической проблематики -- «продвижение мирного сосуществования и сотрудничества перед лицом значительных общественно-политических ВЫЗОВОВ» Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром..
Если учитывать «естественный» консерватизм православных церквей, активное развитие консервативных экуменических сетей и глобальный «консервативный поворот» в мировой политике, то можно утверждать, что классический экуменизм рискует потерпеть поражение в конкурентной борьбе за православие. Скепсис относительно участия православных в старом экуменическом движении будет расти, что, в конечном счете, может привести к приостановке членства ряда православных поместных церквей во Всемирном совете церквей. Исход православных церквей из экуменического движения, в свою очередь, может спровоцировать цепную реакцию: к ним присоединятся другие церкви, которые стоят на консервативных позициях в вопросах морали и разделяют пафос борьбы за «традиционные ценности».
С другой стороны, «капитализация» консервативного экуменизма будет продолжать расти в случае создания коалиции государств, возглавляемых консервативными правительствами. Консерватизм, опирающийся на идею национального суверенитета, не позволяет выявить универсальные консервативные ценности -- американские, французские, российские «суверенные» национальные ценности оказываются различны Например, по мнению авторов доклада «Консерватизм как фактор мягкой силы России», частью российского консерватизма является «исторический опыт СССР, воплощавший собой масштабную и комплексную альтернативу западному мироустройству» (Консерватизм как фактор мягкой силы России//Тетради по консерватизму. 2014. №2(2). С. юб). Однако, например, американский консерватизм был и остается антисоветским.
99. Даже на сайте радикальных антиэкуменистов из «Движения сопротивления новому мировому порядку» можно встретить републикации материалов о «гонениях на христиан» на Западе. См., например: В Канаде массовые репрессии христиан: петиция//Движение сопротивления новому мировому порядку. 26.08.2016 [http://dsnmp.ru/v-kanade-massovyie-repressii-hristian-petitsiya/, доступ от 13.03.2017].
. Однако для большинства европейских и американских консерваторов христианство является неотъемлемой частью их консервативной идентичности. Консервативный христианский универсализм может стать в этой ситуации фундаментом для строительства международной консервативной коалиции.
Заключение
Проведенное в статье исследование является первым шагом к переосмыслению феномена экуменизма. В предлагаемой мной аналитической оптике этот феномен оказывается сложносоставным: параллельно экуменической сети, связанной с деятельностью Всемирного совета церквей и других экуменических структур, существует консервативный экуменизм 2.0, представленный деятельностью различных движений и организаций в защиту «традиционных ценностей». При этом консервативный экуменизм является именно экуменизмом, поскольку опирается на тот опыт, который был накоплен классическим экуменическим движением. Консервативные экуменисты, как и «классические», также являются носителями экуменического сознания. Они разделяют такие «экуменические ценности», как признание общности христиан, отказ от прозелитизма и языка «ересей и расколов». Здесь, впрочем, следует оговориться, что представления о «христианской общности» у разных экуменизмов могут не совпадать. Например, консервативные экуменисты могут не признавать христианами либеральных христиан, одобряющих однополые браки. Но внутри консервативного экуменизма отношения между христианами строятся по экуменическому принципу.
«Удвоение» экуменизма ставит вопрос и об антиэкуменической критике. Часть православных антиэкуменистов атакует именно классический экуменизм (за объединительные цели и либерализм), лояльно реагируя на межконфессиональное взаимодействие в защиту «традиционных ценностей». Их можно назвать антиэкуменистами лишь условно, поскольку признание ими консервативного экуменизма делает их носителями экуменического сознания". Подлинными антиэкуменистами в данном случае остаются лишь те, кто отрицают возможность любых контактов с инославными, то есть стоят на последовательно изоляционистских позициях. Такие антиэкуменисты являются противниками и классического, и консервативного экуменизма.
Отношения между классическим и консервативным экуменизмом можно описать как конкуренцию, которая, впрочем, может перерасти в настоящую вражду (как элемент глобальных «культурных войн»). Предпосылкой этого является идеологическая поляризация двух экуменизмов по линии либерализм--консерватизм. Кроме того, консервативный экуменизм 2.0 самим фактом своего существования подрывает универсализм традиционного экуменического движения. Если классический экуменизм все еще претендует на то, чтобы быть инклюзивным и всеобъемлющим, ему придется искать способы включить в свою повестку вопрос о «традиционных ценностях», хотя такое включение требует готовности обеих сторон вести ответственный диалог и слышать аргументы друг друга. Сможет ли Всемирный совет церквей стать своего рода «парламентом», где будет представлен весь идеологический спектр, или займет либеральную нишу, сегодня сказать трудно.
Развитие консервативных экуменических инициатив во многом напоминает процесс становления классического экуменизма. Можно предположить, что формирование консервативного экуменического сознания в какой-то момент потребует выработки единого «символа веры», который, впрочем, не обязательно будет затрагивать догматические вопросы и ограничится нравственным учением. Это в свою очередь поставит вопрос об экклезиологических основаниях экуменизма 2.0.
Библиография/КеГегепсев
Бергер П. Фальсифицированная секуляризация//Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 2(30). С. 8-20.
Булгаков С. Лозаннская конференция и папская энциклика // Путь. 1928. № 13. С. 7282.
Гусев А. История подготовки Всеправославного собора//Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2016. № 1(34). С. 127-164.
ДесницкийА. Голосе Манхэттена//Люди и фразы. М.: Никея. 2011. С. 215-223. Консерватизм как фактор мягкой силы России//Тетради по консерватизму. 2014. №2(2). С. 93-125.
Православие и экуменизм. Документы и материалы 1902-1998. М.: МФТИ, 1999. ШмеманА. Дневники. 1973-1983. М.: Русский путь, 2013.
ШмеманА. Экуменическая боль//Собрание статей. 1947-1983. М.: Русский путь, 2011. с. 573-584.
Штеклъ К. Посгсекулярные конфликты и глобальная борьба за традиционные ценности//Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2016. №4(34). С. 222-240.
Экуменическое движение. Антология ключевых текстов/под ред. М. Киннемона, Б. Коупа. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2002. С. 40-43-
Энциклика Вселенского патриархата 1920 года // Экуменическое движение. Антология ключевых текстов / под ред. М. Киннемона и Б. Коупа. М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2002. С. 13-16.
“An Appeal for Theological Affirmation” (1975), Worldview 4: 39-41.
“Konservatizm kak faktor miagkoi sily Rossii” [Conservatism as a factor of Russia's soft power] (2014), Tetradi po konservatizmu. 2(2): 93-125.
Berger, P. (2012) “FaPsifitsirovannaia sekuliarizatsiia” [Secularization Falsified], Gosudarstvo, religiia, tserkov' v Rossii i za rubezhom 2(30): 8-20.
Berger, P., Neuhaus, R.J. (eds) (1976) Against the World for the World: The Hartford Appeal and the Future of American Religion. Seabury Press, Inc.
Briggs, J., Oduyoye, M.A., Tsetsis, G. (eds) (2004) A History of the Ecumenical Movement. Vol. Ill: ig68-2000. Geneva: World Council of Churches.
Bulgakov, S. (1928) “Lozannskaia konferentsiia i papskaia entsiklika” [Lausanne Conference and Pope's Encyclical], Put* 13: 72-82.
Buss, D., Herman, D. (2003) Globalizing Family Value: The Christian Right in International Politics. Minneapolis, London: University of Minnesota Press.
Desnitsky, A. (2011) “Golos s Mankhettena” [“Voice from Manhattan”], in Liudi i frazy, pp. 215-223. Moscow: Nikeia.
FitzGerald, T.E. (2004) The Ecumenical movement: An Introductory History. Westport, CT: Praeger.
Gusev, A. (2016) “Istoriiia podgotovki Vsepravoslavnogo sobora” [A History of the Preparations of the Pan-Orthodox Council], Gosudarstvo, religiia, tserkov' v Rossii i za rubezhom 1 (34): 127-164.
Kinnemon, M., Cope, B. (2002) Ekumenicheskoe dvizhenie. Antologiia kliuchevykh tekstov [Ecumenical movement: collection of key texts]. Moscow: Bibleisko-bogoslovskii institut sv. apostola Andreia.
Lindbeck, G. (1989) “Two Kinds of Ecumenism: Unitive and Interdenominational”, Gregorianum 70(4): 647-660.
Lodberg, P. (1999) “World Council of Churches”, Kirchliche Zeitgeschichte 12(2): 527-536.
Maxwell, C.J.C. (2002) Pro-Life Activists in America: Meaning, Motivation, and Direct Action. Cambridge University Press.
Oldstone-Moore, C. (2001) “The Forgotten Origins of the Ecumenical Movement in England: The Grindelwald Conferences, 1892-95”, Church History 70(1): 73-97.
Pravoslavie i ekumenizm. Dokumenty i materialy igo2--igg8 [Orthodoxy and ecumenism. Documents and materials igo2-igg8] (1999). Moscow: MFTI.
Rouse, R., Neill, S.C. (eds) (1993) A History of the Ecumenical Movement. Vol. II: ig48ig68, 4th edition. Geneva: World Council of Churches.
Rouse, R., Neill, S.C. (eds) (2004) A History of the Ecumenical Movement. Vol. I: 1517-- Ig48, 3rd edition. Geneva: World Council of Churches.
Schmemann, A. (2009) “Ekumenicheskaia bol'” [Ecumenical Pain], in Sobranie statei. ig47 -- ig8s, pp. 573-584. Moscow: Russkii put'.
Schmemann, A. (2013) Dnevniki. ig73~ig83 [Diaries. 1973-1983]. Moscow: Russkii put'.
Stoekl, K. (2016) “Postsekuliarnye konflikty i globaknaia bor'ba za traditsionnye tsennosti” [Postsecular Conflicts and the Global Struggle for Traditional Values], Gosudarstvo, religiia, tserkov' v Rossii i za rubezhom. 4(34): 222-240.
Stroop, C. (2016) “Bad Ecumenism: The American Culture Wars and Russia's Hard Right Turn”, Wheel 6: 20-24.
The Church: Toward a Common Vision (2013), WCC Publications.
Zizioulas, J. (2010) “Church as Communion”, in The One and The Many: Studies on God, Man, the Church and the World Today, pp. 49-60. Alhambra, CA: Sebastian Press.