с. 307-313-
.
В отношении современного мира православная позиция также оказывается довольно консервативной. В ранних текстах можно встретить мотив противостояния враждебному современному миру, угрожающему «самим основам христианской веры, самой сущности христианской жизни и христианского общества»40. Нарастающая активность Всемирного совета церквей и аффилированных с ним структур в социально-политических вопросах постоянно вызывает у православных беспокойство41. При этом все больший плюрализм и инклюзивность негативно маркируются православными как проявления либерализма.
Между православными с присущим им консерватизмом и составляющими ядро движения либерально настроенными протестантами возникает все большее напряжение, в особенности в моральных вопросах. Всемирный совет церквей покинули Грузинская и Болгарская православные церкви (в 1997 и 1998 гг. соответственно). Скепсис относительно целей участия в движении подпитывает антиэкуменистические настроения внутри большей части православных церквей.
Смена цели: от объединения к взаимодействию
Распространение экуменического опыта привело к формированию экуменического сознания не только в среде «профессионалов», вовлеченных в деятельность экуменических структур, и поддерживающих экуменическую идею активистов, но и среди простых верующих -- в общинах, приходах и епархиях, а также в университетах и семинариях. Это выражалось, в частности, в организации совместной деятельности по социальным вопросам, в общих молитвенных акциях, совместных паломничествах и т. д. В университетской среде стали появляться проекты, объединяющие богословов разных конфессий. Огромную роль в «просачивании» экуменических идей на низовой уровень сыграл разворот в сторону экуменизма Католической церкви после Второго Ватиканского собора. Во многих странах Европы именно католики стали основными партнерами по межконфессиональному сотрудничеству на уровне приходов и епархий для экуменически настроенных протестантов. Основой этого экуменического сотрудничества стало признание друг друга христианами, отказ от прозелитизма и языка «ересей и расколов».
При этом следует отметить, что изначальная и основная цель, поставленная экуменическим движением, -- объединение церквей -- при расширении экуменического сотрудничества постепенно стала отходить на второй план или исчезла вовсе. Причин тому было несколько. «Низовые» экуменические инициативы не могли ставить перед собой объединительных целей, поскольку эти вопросы находились в компетенции не приходского или епархиального церковного начальства, а руководства институциональных церквей, представители которых участвовали друг с другом в двухи многосторонних богословских диалогах для выяснения условий объединения. Соответственно, межприходское и межъепархиальное экуменическое сотрудничество выстраивалось вокруг иных вопросов. Свой вклад в релятивизацию объединительной идеи внесла и Католическая церковь, которая, с одной стороны, начиная с конца 1960-х гг. активно включилась в экуменическое сотрудничество, а с другой --не вошла в ВСЦ и имеет особый взгляд на вопросы объединения Римско-католическая церковь поначалу довольно прохладно отнеслась к экуменическому движению. Однако аджорншменто и Второй Ватиканский собор (1962-1965) изменили ситуацию. В 1964 году Собор принял Декрет об экуменизме Unitatis Redintegratio. В 1969 году папа Павел VI посетил штаб-квартиру Всемирного совета церквей в Женеве, где выступил с речью. Однако Католическая церковь не вступила в ВСЦ (ее представители состоят при Совете только в качестве наблюдателей). Католические документы по экклезиологии, в частности, догматическая конституция Lumen gentium (1964) и документ Конгрегации вероучения РКЦ Dominus Iesus (2000), ясно свидетельствуют о том, что, несмотря на открытость к экуменическому движению, Католическая церковь понимает экуменизм как воссоединение христианских церквей и общин с нею. Католический универсализм входит в противоречие с универсализмом Всемирного совета церквей, для которого католики -- лишь часть христианского мира и «Всемирной церкви»..
Были и иные причины. Для кого-то объединение церквей перестало быть актуальным, потому что экуменический опыт признания общности христиан позволял им причащаться вместе, что уже само по себе является свидетельством реализации объединения (как для участников Хартфордских встреч, о которых пойдет речь ниже). Кто-то, напротив, разочаровался в возможности реального объединения церквей, наблюдая за кризисом экуменического движения 1980-1990-х гг., но при этом продолжал межконфессиональное сотрудничество по иным вопросам, не связанным с объединительной тематикой.
В 1989 году -- в разгар кризиса классического экуменизма -- американский лютеранский богослов Джордж Линдбек опубликовал статью, в которой констатировал появление такой формы экуменизма, которая не ставит перед собой цели объединения церквей. Этот экуменизм он назвал межконфессиональным (interdenominational), противопоставив его объединительному (unitive). Линдбек утверждает, что эти две формы экуменизма противоположны друг другу во всех областях церковной жизни. Причем, по его мнению (по состоянию на конец 1980-х), межконфессиональный экуменизм развивается, а объединительный экуменизм приходит в упадок Lindbeck, G. (1989) “Two Kinds of Ecumenism: Unitive and Interdenominational”, Gregorianum 70(4): 647..
Переход классического экуменизма в конце 1980-х от парадигмы статичного «единства как соединения» к парадигме динамичного «единства как общения» (койнонии) можно рассматривать как попытку сохранить объединительную цель в условиях отсутствия перспектив для реального объединения в ближайшее время. Учитывая, что койнония в экуменических документах сегодня описывается преимущественно в эсхатологических терминах (то есть отнесена за пределы человеческой истории), можно утверждать, что реальное объединение церквей остается в экуменическом движении лишь заявленной целью.
Хартфордский призыв к богословскому утверждению
Одним из важных экуменических проектов за пределами официального экуменического движения стал «Призыв к богословскому утверждению» “An Appeal for Theological Affirmation” (1975), Worldview 4: 39-41. По-русски Хартфордский призыв опубликован в статье: ШмеманА. Экуменическая боль//Собрание статей. 1947-1983. М.: Русский путь, 2011. С. 574-576. -- документ, разработанный и подписанный в 1975 году в американском Хартфорде двадцатью пятью американскими христианами-интеллектуалами. Хартфордский призыв важен для нас потому, что в некотором смысле является предтечей современных консервативных экуменических инициатив, о которых речь пойдет ниже.
Инициаторами Хартфордского призыва были американский социолог религии и лютеранский богослов Питер Бергер и священник и богослов Ричард Джон Нойхауз В момент работы над Хартфордским призывом Р.Д. Нойхауз был лютеранским пастором, но в 1990 году перешел в католичество и спустя год стал священником.. Среди подписавших -- Авери Даллес (в будущем -- кардинал), Джордж Линдбек, Стенли Хауэрвас, Ричард Мо, Джордж Форелл и другие. В Хартфордском призыве участвовали и православные -- священники Александр Шмеман и Фома Хопко, а также д-р Илеана Маркулеску Но только Шмеман участвовал во всех очных встречах по обсуждению текста Призыва..
Призыв ставил целью «обновление христианского свидетельства и миссии». В документе были представлены тринадцать сформулированных в секуляристском ключе тезисов, которые, по мнению авторов Призыва, «не лишены внешней привлекательности, но при более внимательном рассмотрении оказываются ложными и пагубными для жизни и деятельности Церкви» Цит. по: Шмеман А. Экуменическая боль. С. 574.. Ответы на них были даны в форме опровержений. Например:
Тезис 3. Религиозный язык восходит к человеческому опыту и ни к чему иному: Бог -- самое возвышенное из всех творений человека.
Религия есть также и ряд человеческих символов и проекций человека. Но мы отвергаем предположение, что она --только это и ничего, кроме этого. Здесь поставлено под сомнение не что иное, как реальность Бога. Мы не выдумали Бога --Бог замыслил нас...
Тезис 6. Весь смысл спасения в том, чтобы реализовать свой потенциал и быть верным себе.
Спасение обещает, среди прочего, и реализацию человека, но отождествление его с человеческой самореализацией превращает это обещание в простую банальность. Мы утверждаем, что спасение нельзя обрести вне Бога Там же. С. 574-575-.
Призыв стал ответом не только секуляристам, но и христианским богословами, стоящим на радикальных модернистских позициях (в духе «теологии смерти Бога» или «секулярного града» Харви Кокса). В этом смысле Хартфордский призыв можно назвать консервативным христианским манифестом. По словам Шмемана, Призыв был реакцией на «подчинение религии культуре, секуляристскому влиянию современности и “утрату чувства трансцендентного” как следствие этого подчинения» Там же. С. 581..
В преамбуле Призыва говорится: «В наши дни явная утрата чувства трансцендентного снижает способность Церкви к ясному и смелому решению неотложных задач, ради которых Бог призвал ее в мир» Там же. С. 574.°. Его авторы, хотя и не были, по словам Шмемана, официальными представителями своих церквей Там же. С. 573., но рассматривали свою работу как предложение, обращенное ко всей Церкви, независимо от конфессиональных различий. Сам Шмеман опознает свой опыт участия в хартфордских встречах как экуменический: он сравнивает его со своим опытом участия в официальном экуменическом движении Помимо Шмемана опыт «классического экуменизма» имел, например, Дж. Линд- бек -- с 1968 года член Смешанной комиссии по диалогу между лютеранами и католиками..
Примечательно, что Хартфордский призыв, будучи экуменической инициативой, совершенно игнорирует вопросы разделения и объединения церквей. Он полностью сосредоточен на межхристианском сотрудничестве в ответ на угрозу со стороны современного секулярного мира. Это отсутствие «классической» экуменической проблематики очень беспокоило Шмемана. Будучи «классическим экуменистом» с почти тридцатилетним стажем участия в мероприятиях Всемирного совета церквей и аффилированных с ним структур (начиная с 1948 года), Шмеман чувствовал в Хартфорде «некоторый дискомфорт» и «внутреннюю раздвоенность» Цит. по: Шмеман А. Экуменическая боль. С. 576.. В своей статье Berger, P., Neuhaus, R.J. (eds) (1976) Against the World for the World: The Hartford Appeal and the Future of American Religion. Seabury Press, Inc., вошедшей в сборник, в котором были собраны реакции на «Призыв» и размышления его участников, он постоянно возвращается к вопросу о разделении/объединении. Для других участников эта проблема была, судя по всему, совершенно неактуальной и даже в каком-то смысле решенной (лучше сказать, они ее просто сняли с повестки). Участники Хартфордских встреч не только вместе молились за литургией, но и причащались, несмотря на то, что принадлежали к разным конфессиям Шмеман пишет в своем дневнике (7 сентября 1975)? что все участники встречи (кроме него) причащались на католической мессе, которую совершил о. Даллес: «Два дня в Hartford'e, на втором собрании “хартфордской группы”. Сегодня утром месса, которую служит о. Avery Dulles и на которой все (восемнадцать) участников, кроме одного меня, -- причащаются, хотя большинство из них -- “консервативные” христиане других исповеданий. Но если так, в чем же тогда разделение Церкви и какого единства еще искать?» (Шмеман А. Дневники. 1973-1983. М.: РуССКИЙ ПуТЬ, 2013. С. 202).. При этом важно отметить, что они были по преимуществу консерваторами Характерно, что один из участников Хартфордского призыва -- Уильям Слоан Коффин, ставший затем защитником прав сексуальных меньшинств, отозвал свою подпись: Mouw, R.J. (2015) “Harford: A Reminiscence”, First Things. 28.04.2015 [https://wwv.firstthings.com/web-exclusives/20i5/04/hartford-a-reminiscence, accessed on 13.03.2017]..
Хартфордская инициатива имела продолжение. В 1990 году Ричард Дж. Нойхаус основал Институт религии и публичной жизни, при котором стал издавать журнал First Things, ставший впоследствии одним из наиболее авторитетных консервативных христианских изданий в США. В числе декларируемых целей Института и журнала значится «противостояние идеологии секуляризма» Cm.: “About first things”, First things [https://www.firstthings.com/about/, accessed on 13.03.2017].. Среди постоянных авторов First Things -- некоторые участники Хартфордского призыва Например, знаменитая статья Питера Бергера «Фальсифицированная секуляризация» была напечатана именно в FT (русск. перевод см.: Бергер П. Фальсифицированная секуляризация// Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 2(30). С. 8-20)., а также представители разных конфессий, объединенные общими консервативными ценностями.
Консервативные христианские альянсы как экуменизм 2.0
Сегодня исследователи религии все больше внимания уделяют теме «консервативных христианских альянсов», формирующихся вокруг борьбы за «традиционные ценности» В этой связи следует упомянуть пятилетний исследовательский проект «Постсе- кулярные конфликты», который реализует международная группа исследовате лей под руководством д-ра Кристины Штёкль на базе Инсбрукского университета (Австрия). Содержательное описание проекта см. в: Штеклъ К. Постсекулярные конфликты и глобальная борьба за традиционные ценности//Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2016. №4. С. 222-240.
60. Stroop, С. (2016) “Bad Ecumenism: The American Culture Wars and Russia's Hard Right Turn”, Wheel 6: 21. Предложенное Струпом название «плохой экуменизм», на мой взгляд, слишком оценочно и не позволяет адекватно анализировать это явление.
61. Штеклъ К. Постсекулярные конфликты и глобальная борьба за традиционные ценности. С. 224.
6 2. Там же. С. 224.
63. О становлении про-лайф движений в США см.: Maxwell C.J.C. (2002) Pro-Life Activists in America: Meaning, Motivation, and Direct Action. Cambridge University Press.
. Эти альянсы представляют собой разновидность экуменического взаимодействия, которое имеет целью «консервативное христианское политическое доминирование» посредством отстаивания общих «традиционных ценностей»60. Такое межконфессиональное сотрудничество по своему формату является экуменическим, поскольку строится на взаимном признании его участниками христианской общности и опирается на накопленный экуменический опыт. Консервативные христианские альянсы никак не связаны с классическим экуменизмом Всемирного совета церквей (который, в силу специфики подхода к рассматриваемым вопросам, по аналогии можно назвать «либеральным христианским альянсом») и представляют собой параллельную экуменическую сеть, что позволяет обозначить их как экуменизм 2.0.
Борьба за «традиционные ценности» связана со сдвигом «от ситуации, когда определенные аспекты общественной жизни представляются бесспорными (гетеросексуальное понятие брака, одновременно мирское и религиозное значение Рождества), -- к ситуации, когда эти аспекты подвергаются переоценке»61. Этот сдвиг определяется консервативными религиозными акторами как атака на религию со стороны глобального секуляризма и либерализма. К числу вопросов, которые составляют повестку консервативного экуменизма, относятся: традиционная семья (анти-ЛГБТ), жизнь (аборты, эвтаназия, искусственное оплодотворение), религиозная свобода (религиозные символы в публичном пространстве)62. К институализированным формам консервативного экуменического взаимодействия можно отнести межконфессиональное сотрудничество в рамках различных про-лайф движений63 и деятельность таких организаций, как Всемирный конгресс семей (ВКС).